Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо. Спасибо. Ваш отрывок я хотел бы прочесть в гранках, так как боюсь, что в верстке мне его не успеют прислать, если мы опять будем запаздывать.

Насчет беллетристики я, конечно, непримиримой позиции занимать не собираюсь. Я понимаю, что нельзя беллетристику целиком заменить мемуарами, тем более что запас последних (т.<о> е.<сть> таких, которые стоит печатать) тоже весьма ограниченный. Но все-таки какие-то пределы художественно-допустимого мы должны себе поставить. Боюсь, что в ряде напечатанных у нас вещей мы подошли к нему опасно близко. Лично я принадлежу к тому меньшинству, которое считает, что Яновский лучше Гребенщикова. Как насчет Федоровой?[228] Нельзя ли от нее что-нибудь получить? Христианович?[229]

О Горизонте Борис Иванович написал мне одновременно с Вами. К сожалению, несмотря на это двойное дружеское давление, я должен решительно отказаться от предложения войти в состав правления клуба. Все остальные, включая Грегуара и Тимашева, живут в Нью-Йорке. Я же буду каким-то «свадебным генералом». Это мне не по душе. Другое дело Фонд помощи литераторам[230] – в подобное учреждение можно просто дать имя. Но состоять в правлении клуба Горизонт, не имея ни намерения, ни возможности влиять на его «политику», мне кажется, не имеет особого смысла. Так что Вы уже на меня за мой отказ не сердитесь!

Рад был узнать, что Грегуар согласился написать о Васильеве.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.