Дорогой Михаил Михайлович.

Мы 8 июня вернулись в Ниццу. Еще в Париже я получил от Р.<омана> Б.<орисовича> Гуля гранки второй части «Повести о смерти» и вернул их ему оттуда по воздушной почте, он подтвердил получение. От своего банка в Нью-Йорке я уже давно получил сообщение, что им получены для меня 133 доллара – гонорар за первую часть повести. Когда и куда – т.<о> е.<сть> Вам или Гулю? – надо послать рецензию о книге Тэффи? Если Вам, то где Вы будете в июне? Б.<орис> К.<онстантинович> Зайцев сказал мне, что Вы собираетесь в Савойю. Будете ли в Ницце?

На Конгрессе[1220], правду говоря, было скучновато (это не относится к его музыкальной части – превосходной[1221]). «Нувелль Литтерэр» прислали ко мне интервьюера. Я «выдвинул идею» Треста Мозгов. Подробнее ее развил в речи, сказанной на Конгрессе, и думаю ее всячески пропагандировать. По-моему, это не так нелепо и невозможно, как может показаться. Очень интересно мне было бы узнать о ней Ваше мнение. Поэтому прилагаю интервью[1222], – при случае, пожалуйста, верните его мне. Отклики были.

Видел в Париже Бориса Ивановича. Он рассказывал много интересного. Теперь он в Мюнхене. Скоро вернется в Париж. А наш Архив еще не назначил своего представителя в Париже (с Мельгуновым, кажется, дело не вышло: разошлись, по-видимому, на вопросе об оплате его труда). Так мы все и не знаем, кому сдавать наши частные архивы.

Гуль любезно прислал мне в Ниццу три экземпляра «Нового журнала». Это мне очень пригодится (для переводов). По-моему, книга очень интересна.

Если увидите Александра Федоровича, пожалуйста, передайте ему наш привет. Говорят, он скоро возвращается в Нью-Йорк? Не знаю, вернется ли к висбаденским делам?[1223]

Мы оба шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет и лучшие пожелания.

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957.