Дорогой Михаил Михайлович.

Искренне Вас благодарим за сочувствие по случаю кончины Якова Борисовича <Полонского>. Мы пробыли в Париже довольно долго, теперь уже снова находимся в Ницце.

Я, конечно, так и рассчитывал, что начало «Повести о смерти» появится не в ближайшей книге, а в первой за 1952 год. Но я думал, что она выйдет в январе. Корректуры (первой, т.<о> е.<сть> гранок) я все еще не получил. Не ускорите ли ее высылку мне? Думаю, что пока бесполезно посылать Вам продолжение, если вторая книга 1952 года выходит лишь в мае. Пошлю Вам в Лондон, как Вы указали? Жаль, очень жаль, что средств хватит лишь на четыре книги в год. Это хуже, чем сокращение гонораров, хотя они имеют значение для всех сотрудников. Нет ли возможности тогда хоть немного увеличить размер книги? А то 1200 страниц в год для всего «производства» эмиграции уж очень мало. Быть может, стоило бы в этом случае назначить с наступающего года несколько более высокую цену? Вы ведь установили очень низкую, а на больш<ой> тираж все равно едва ли можно рассчитывать. Очень ли он повысился после понижения цены? Впрочем, Вам все это, конечно, виднее. Мне, в частности, естественно, жаль, что печатанье моей повести, значит, затянется.

В Париже я говорил об Архиве с Буниным и Маклаковым, сказал им на основании Вашего письма, что никаких трений в прежнем Комитете не было, что Вы с Николаевским все это обсуждаете и не расходились. Мы все трое согласились, что тогда всё в порядке. Сдадим наши личные архивы. К сожалению, я не нахожу у себя нью-йоркского адреса Болана, который мне написал, <но> которому я не ответил из‑за нашего несчастья и отъезда в Париж. Не укажете ли мне?

Оба желаем Вам и Татьяне Николаевне счастливого пути и шлем лучшие пожелания и поздравления к праздникам и Н.<овому> Году.

Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/17.