Дорогой Михаил Михайлович,

Мы почти наверное уезжаем во Францию 5 августа на «Джон Эриксон»-е. Надеюсь вернуться в конце сентября.

Заодно сообщаю, что с Гонолулу получены известия от Ал. Фед. Он приедет в Сан-Франциско 27 июля, а здесь, значит, будет около 1 августа.

После долгих колебаний решил доверить почте рассказ Бунина и продолжение «Глеба». Перед Зайцевым будет мучительно неловко, если затеряется. Но как же быть? Вы не можете не просмотреть всего. В рассказе Бунина, по-моему, 2100 слов. Думаю, что ударения, о которых он просит, можно, в крайнем случае, заменить жирными буквами? Очень не хотелось бы делить Зайцева. Вы ведь знаете, что Раузен оставляет для него набор и что Каган по этому набору выпустит «Глеба», как только он пройдет у нас[928]. Для 15-ой книги остается окончание. А для Бор.<иса> Конст.<антиновича> в материальном отношении очень важно выпустить книгу возможно скорее. Его роман у наших читателей имеет успех, и это лучшее из всего, что у нас есть в «портфеле». Раздел наметил он сам. По этому разделу в 14-ой книге надо бы поместить прилагаемые стр.<аницы> 80–139, – это в журнале составит значительно меньше страниц. Но если Вы найдете невозможным, ничего не поделаешь. Прилагаю также остаток Гуля, кроме идущих в 14-ой книге частей 1 и 2. (Вы хотели это получить обратно.) Прилагаю два стихотворения Г.<изеллы> Лахман, но из них желательно поместить лишь одно – какое Вы признаете более подходящим.

Сегодня ко мне зайдет В.<иктория> Л.<ьвовна> Гуревич. Я ей отдаю весь наш портфель. Делю его на две части: 1) то, что уже Вами принято для 14-ой книги, а именно первые две части Гуля, главы 13–19 Яновского (Вы указали это место раздела), рукопись Варшавского (мне почему-то казалось, что она уже была набрана?), статья Зайцева о М. Ос. (я исправил, но думаю, что две его вольности надо оставить: он еще обидится) (и две уже набранные статьи Вельмина и Франка). Все это В.<иктория> Л.<ьвовна> передаст Раузену для спешного набора, как только он вернется; 2) конец «Глеба», вся рукопись Шика, продолжение Яновского, воспоминания С.<ергея> Яблоновского, письма и краткая декларация Милюкова, остаток рукописи Цетлина (то, чего я не использую), «Саул» Тэффи, «Каменщик» Терапиано, непринятый рассказ Мазуровой и два рассказа Ставрова. Это будет храниться у В.<иктории> Льв.<овны> в Вашем распоряжении. Больше у меня ничего нет.

Начало работы Мих. Ос. я отделаю и только пошлю Гуревич. Кстати, ведь не обязательно помещать это в 14-ой книге: можно, напр.<имер>, к статье Зайцева сделать примечание, что мы поместим главу из неоконченной книги М. О. Тогда освободилось бы немного места. Но, конечно, лучше поместить. Вы правы, надо взять первые 7 страниц.

У Гуля я, по Вашему указанию, восстановил курсив и выпустил «золотистые» и т.<ак> д.<алее> (это на 3 странице, а не 4). Словесные его изобретения пусть остаются на его совести? Насчет Аронсона совершенно с Вами согласен: я просто забыл об этом, – конечно, указанные Вами места нельзя печатать.

Вот все дела. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне, Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)>. И еще раз очень прошу извинить, что подбросил Вам почти всю работу по 14-ой книге. Мой адрес в Париже: <пропуск в тексте>

Марья Самойловна вернется 30 сентября. Пожелайте и мне вернуться пораньше из страны, которую я так любил когда-то. Любил и парижскую эмиграцию, – Сирин верно и остроумно сказал, что она как сливочная пасха, которой в понедельник стараются ножом придать прежний воскресный вид[929].

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.