Дорогой Марк Александрович,

Хочу, прежде всего, разъяснить смысл того, что я просил Татьяну Ге<о>ргиевну <Терентьеву> передать Вам по телефону. Я не хотел бы, чтобы у Вас получилось впечатление, что Б.<орис> А.<лександрович> <Бахметев> проявил несочувственное по существу отношение к моим «демаршам». Он очень тепло говорил о нашем друге, но 1) у него, на основании какой-то его информации, по-видимому, получилось впечатление, что надобности в экстренных мерах сейчас нет, и 2) он, очевидно, не хотел бы брать на себя инициативу, не имея никаких прямых указаний от заинтересованного лица, что его помощь нужна и желательна. Вы поймете, что при таком его настроении я не счел возможным на чем-либо настаивать.

Теперь о журнальных делах. Прежде всего, о статье Деникина. Это надо решить немедленно, так как я не могу надолго задержать свой ответ ему. Лично я много думал по этому вопросу и утвердился в мысли, что отвергать его сотрудничество у нас нет оснований. Поэтому, если бы решение было предоставлено мне, я бы написал ему, что мы готовы статью принять для сентябрьской книжки с тем, чтобы он согласился опустить последние две страницы. Я понимаю связанный с этим риск и готов на него идти, взяв на себя ответственность за последствия. Но, так как Вы и М. С. хотели еще с кем-то посоветоваться, то я буду ждать вашего сообщения. Должен сказать, однако, что я вообще не представляю себе, под каким предлогом я мог бы отказать Деникину или как я мог бы объяснить ему настоящую причину отказа. Это поставило бы меня в морально очень трудное положение, и я очень прошу Вас и М. С. иметь эту сторону дела в виду.

Сегодня получил письмо от Бургиной, что Грегуар жаждет дать для июньской книжки отчет о византийском съезде[864]. Я не вижу, как мы можем это сделать. Во-первых, мы как будто твердо решили не выходить за пределы 304 страниц. Во-вторых, даже если бы что-нибудь и удалось отложить (сверх намеченного), то как оправдать помещение во втором номере подряд статьи о византиноведении после всего, что говорилось на собрании сотрудников об отсутствии более животрепещущего материала. Аронсон тоже прислал письмо, обижаясь, что его воспоминания не пойдут в июнь. Удивительные люди! На днях я сделаю окончательный подсчет и пришлю Вам. Я склоняюсь к тому, чтобы выполнить нашу программу, как мы ее наметили, не считаясь ни с какими соображениями личного характера. После разговора на собрании я чувствую, что мы сделали ошибку, не отложив Бунина до сентября и не пустив теперь для разнообразия Варшавского. Но боюсь, что это теперь уже поздно менять.

Шлю Вам сердечный привет от себя и Т. Н. Кланяйтесь от нас Т. М.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946.