Дорогой Марк Александрович,
Спасибо за письмо. Насчет Бунина я уже написал Вам, что согласен на помещение его рассказа в этом номере (с тем, чтобы отложить Варшавского). Насчет пропуска нескольких строк я только присоединился к Вашему предложению. Если Вы думаете, что нам не успеть запросить его согласия, или вообще предложили бы этого не делать, я не возражаю. В конце концов, в этих местах почти ничего, что было бы «неприемлемее» того, что мы уже печатали.
Насчет Маклакова. У меня есть письмо от него с определенной просьбой не делать выбора глав без его согласия, причем он придает значение и тому, в каком порядке главы будут напечатаны. При этих условиях нам не остается делать ничего другого, как ждать получения всех глав. Пока из посланных им трех порций пришла только одна (конец книги). Когда придут две другие, надо отдать все это прочесть, решить, что для нас наиболее подходящее, и снестись с В. А. Мы не можем задерживать набор материала для 13 кн.<иги> до выяснения этого вопроса. Я уверен, что В. А. это поймет и на нас нисколько не обидится. Если очень много отложить сейчас, то выйдет затор в сентябре. Вот почему я предпочел бы пропустить Вельмина теперь же.
Насчет статьи Иванова. Не возражаю против того, чтобы Вы выпустили еще строк 50. Но для документальной точности, м.<ожет> б.<ыть>, все-таки оставить хоть какие-нибудь указания на то, что в первые месяцы войны особенного патриотического подъема не было – ввиду оппозиции к режиму и плохой осведомленности о нацизме. То же подтверждает для Москвы и Лев Николаевич Волков[863]. Примечание с «осуждением» печатать не хотелось бы.
Я послал в типографию следующее.
Статью Тимашева («План.<овая> демократия»)
Мельгунова («Лунин», ч.<асть> Iая)
Вельмина («Русские в Польше»)
Коварской («Искусство Океании»).
Свой экземпляр статьи Александровой я, по-моему, переслал Вам, не зная, что она послала Вам дубликат.
Из письма Шварца я понял, что, переговорив с Вами, он послал статью с поправками (сделанными по моей просьбе) в типографию.
Сам я статьи писать не буду, хотя и знаю, что это вызовет нарекания. Но, с другой стороны, писать я хотел о международном положении, и сейчас всё «на полдороге», надо ждать выяснения, и неизвестно еще, когда это произойдет. К сентябрю, надо надеяться, все будет ясным. Помимо того, у меня нет ни времени, ни, боюсь, сил – да и места свободного у нас нет.
О Деникине поговорим в Нью-Йорке. Положение действительно трудное, но решение необходимо будет принять теперь же.
Стихотворение Терапиано «Каменщик» мне не очень нравится. Вместе с ним было еще другое – небольшое – лучше. Во всяком случае, в 13 кн.<игу> это не попадет. Можно задержать до 14ой и тогда решить. Прислала эти стихи Рубисова.
В 5 час.<ов> в воскресенье буду у М. С. С Бахметевым о книге В. А. буду говорить в Нью-Йорке.
Пока всего лучшего. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.
<На полях слева, по вертикали> Вернулся наш сын. Перед отъездом из Европы видел Полонских. Пока мы его видели мельком, т.<ак> к.<ак> окончательно его отпускают только завтра.
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946.