Дорогой Марк Александрович,
Возвращаю Вам те рукописи, к<ото>рые Вы мне дали, когда я был в Нью-Йорке. Ни повесть Болотова[814], ни поэма Таубер[815] не показались мне для нас подходящими. И то и другое растянуто и скучновато. Думаю, что придется и то и другое вернуть авторам. Рассказ Мазуровой[816] очень плох, и о помещении его не может быть и речи. У меня нет ее адреса, и, м.<ожет> б.<ыть>, было бы лучше, чтобы М. С. вернула ей рассказ (который ведь был прислан давно и оставался в бумагах М. О.) с указанием, что редакция его не приняла.
Воспоминания Дерюжинского я оставил у себя, т.<ак> к.<ак> из них отрывки можно будет использовать (либо в июньской, либо в сентябрьской книжке), так же как и рассказ Христианович[817]. Последний менее удачен, чем тот, к<ото>рый мы недавно поместили в журнал, но все же вполне приемлем, и, м.<ожет> б.<ыть>, когда-нибудь он нам пригодится.
Не забудьте написать мне, что Вы думаете о статье Вельмина[818], к<ото>рую я Вам передал. Мне надо ему отвечать.
Я получил от Н.<иколая> Н.<иколаевича> Кнорринга[819] несколько стихотворений его покойной дочери И.<рины> Н.<иколаевны> Кнорринг[820]. Стихи мне нравятся. Я бы стоял за то, чтобы их всех (м.<ожет> б.<ыть>, за исключением одного) пустить в 13 кн.<иге> (их семь)[821]. Думаю, что можно будет отобрать несколько приличных стихотворений из присланных мне Т.<атьяной> Н.<иколаевной> Тимашевой – чтобы оказать некоторое внимание местному кружку поэтов[822]. Кроме того, мы должны поместить 4 стих.<отворения> Г. Яковлева (Аронсона) и один перевод из Бялика Хаимсона, как уже принятые М. О. Затем будет еще одно стихотворение [Терапиано] Яблоновского, и, м.<ожет> б.<ыть>, можно будет пустить одно из двух стихотворений Терапиано (которые я, кажется, передал Вам). Этого для 13ой кн.<иги> будет достаточно. Я приведу все это стихотворное хозяйство в порядок и перешлю Вам для пересылки в типографию. М.<ожет> б.<ыть>, Вы пришлете мне назад стихи Терапиано с Вашим отзывом (мне казалось, что можно поместить маленькое стихотворение – не «Каменщика»).
Я в большом смущении из‑за недостатка места в журнале. Когда я стал прикидывать, что можно пустить в 13 ном.<ере>, то оказалось, что он уже переполнен (имею я в виду не только полученный, но и определенно обещанный материал), да и для 14го ном.<ера> уже почти достаточно материала. Между тем, надо оставить запасное место для возможного нового материала, который нельзя будет откладывать, – для глав из книги Маклакова, – наконец, для редакционных статей, если бы мы нашли, что нам нужно было бы от редакции высказаться.
Совершенно ясно, что 300 стр.<аниц> нам не хватает. Ведь и на этот раз пришлось увеличить номер на пол-листа! Не можем ли мы принять решение об увеличении размера номера – не до 400 стр.<аниц> (25 листов), а, скажем, до 336 стр.<аниц> (21 лист) или хотя бы 320 стр.<аниц> (20 листов)? 336 стр.<аниц> было бы лучше, чем 320, но и увеличение до 320-ти помогло бы.
Здесь, конечно, возникает два вопроса. Первый – и самый главный – сможем ли мы осилить это с финансовой точки зрения. Я был бы очень благодарен Вам, если бы Вы обсудили это с Марьей Самойловной. М.<ожет> б.<ыть>, все-таки мы могли бы рискнуть на это в расчете на увеличение подписки и продажи и на дополнительное поступление средств от друзей. Второй вопрос насчет отправки за границу. Григорий Максимович <Лунц> говорил мне, что он постоянно посылает книги во Францию свыше одного фунта весом. В чем дело? Или есть специальный тариф для журналов и журналы нельзя посылать больше чем в один фунт весом? Или, м.<ожет> б.<ыть>, изменили почтовые правила в более льготную сумму?
Обо всем этом и о Вашем с М. С. решении мне хотелось бы знать возможно скорее, т.<ак> к.<ак> от этого зависит планирование следующего номера.
Пока получается такая картина.
На беллетристику я считаю 140 стр.<аниц> – больше из 300 дать трудно. И то это почти половина. Первоначально я считал, что мы будем давать 130 из 300 (я не считаю 4 стр.<аниц>, идущих на оглавление). В эти 140 стр.<аниц> еле-еле уместятся: продолжение «Глеба» и «Истоков», окончание (?) Яновского, Варшавский (если его уже набрали публицистическим шрифтом, то, м.<ожет> б.<ыть>, придется его дать как «воспоминания»?) и стихи.
В отделе статей мы как будто обязаны дать:
Это уже 111 страниц. Остается около 50 стр.<аниц> А место нужно еще для какой-нибудь «проблемной» статьи (есть Франк – около 18 стр.<аниц>, может прийти Херасков, перед к<ото>рым у нас моральные обязательства), для каких-нибудь воспоминаний (у нас их накопилось порядочно – надо разгружаться), для чего-нибудь злободневного (вроде статьи Далина или Александровой, не хотелось бы откладывать обе, т.<ак> к.<ак> тогда выйдет только в сентябре, а тогда нам нужно будет пустить Федотова, и есть еще предложение со стороны Денике и Гольденвейзера), для чего-нибудь из области литературы и искусства. Два дополнительных листа позволили бы осуществить программу полностью, один лист помог бы весьма существенно.
В связи со статьями злободневного характера хочу еще раз поднять вопрос о злополучной статье Б. Иванова[823] (советского инженера). Наше о ней решение меня самого вполне не удовлетворило – т.<о> е.<сть> я не был уверен в том, что мы решили правильно. В Нью-Йорке Б. И. опять мне ее передал и очень просил еще раз ее перечесть. При этом он говорил мне, что продолжают поступать и будут поступать в дальнейшем материалы того же характера и того же происхождения, т.<о> е.<сть> исходящие от разных советских невозвращенцев в Европе, что в них очень много интересного и что было бы странно, если бы мы, всегда страдавшие от невозможности получать информацию из России, стали от нее отказываться, когда она наконец начала приходить. Согласны ли мы или не согласны с высказываемыми в этих писаниях мнениями, они ценный материал, и было бы грешно держать его под спудом. Должен сказать, что мне трудно было найти возражения Б. И-чу. При этом он предложил такую форму их помещения, к<ото>рая снимала бы с нас ответственность за политические высказывания в этого рода статьях. Он предложил нам открыть в журнале новый отдел (конечно, мы не были бы обязаны иметь его непременно в каждой книжке), назвав его «Документы эпохи» (или что-нибудь в этом роде). Помещая этот материал в первый раз, мы могли бы предпослать ему небольшое предисловие от редакции, в к<ото>ром указать, что мы видим в нем ценную информацию и в качестве таковой его и помещаем, что в этих документах могут быть политические суждения, с к<ото>рыми мы не согласны, но что мы берем на себя ответственность только за подлинность материала.
Я должен сказать, что эта идея мне очень улыбается. Вернувшись сюда, я получил взволнованное письмо от Мельгунова, к<ото>рое Вам посылаю с просьбой вернуть.
Письмо его заключает указание на возможность изменений в статье по тактическим соображениям – путем применения «редакторского карандаша». Это письмо еще больше заставило меня усомниться в правильности нашего первоначального решения. Если нам надо считаться с настроениями тех, кто может быть смущен помещением статьи, то в такой же мере надо считаться с настроением тех, кто может быть смущен ее непомещением. Реакция Мельгунова, Хераскова и их группы для нас не безразлична – особенно после того, как они выступили сейчас в Париже печатно[824] – и в духе, нам гораздо более близком, чем что-либо другое, там сейчас появляющееся. Здесь такое же настроение по этому вопросу у всей группы наших сотрудников, связанных с «Соц.<иалистическим> вестником» и, конечно, у Федотова, Вишняка, Зензинова, т.<о> е.<сть>, в сущности, у большинства наших сотрудников, в том числе самых активных.
Вот почему я и думаю, что правильнее было бы статью поместить – предпочтительно в ближайшем же номере, но подвергнув ее предварительно редакционной обработке, т.<о> е.<сть>, во-первых, сократив (она очень растянута), а во-вторых, кое-что сделав менее «одиозным» путем перефразировки и опущения некоторых слов. Работу эту я охотно взял бы на себя, если получу Ваше принципиальное согласие.
Вот, кажется, и все дела.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Автограф. Подлинник. Бланк. Первые шесть страниц письма: BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. Последняя страница письма (начиная с «печатно – и в духе…»): ДМЦ КП–847/131.