Дорогой Михаил Михайлович.

Получил оба Ваши письма, спасибо.

Отзывов об 11-ой книге пока слышал мало. Кажется, большая публика хвалит. Что до оглавления, то, вероятно, это я проглядел с Верой Александровной в корректуре. В тексте подзаголовки были.

Раузен набирает быстро. У него уже находится с нынешнего дня вся беллетристика. Сегодня я получил корректуры Бунина и Маклакова (почему-то не разделенные). Посылаю их Вам. Но нужно ли Вам читать первую корректуру? Беллетристику я уж во всяком случае возьму на себя, а статьи будем посылать авторам (большинство из них в Америке). Все же, по Вашему желанию, посылаю Вам тотчас Бунина, которого Вы еще не читали, и жду об этом Вашего указания. Вы корректуры читаете прекрасно, много лучше меня, – однако я знаю, как Вы заняты, и не хочу отнимать у Вас время.

Признаться, я думал, что Бунин и Зайцев сами предложат написать о Цетлине. Однако они мне уже писали после кончины Михаила Осиповича, и об этом не было ни слова. Я хотел просить Терапиано[734] или Сосинского[735] написать об его стихах, так как Адамович (он был бы первым кандидатом) обошел молчанием наше давнее приглашение писать у нас: он необычайно полевел. Еще лучше был бы Глеб Струве. Но не сердится ли он на нас?

Относительно Зайцева («Глеба») и стихов позвольте ответить в следующий раз, так же как и о двух экземпл.<ярах> гранок.

Вы спрашиваете, как быть с оглавлением 12-ой книги, если Раузен будет печатать беллетристику отдельно. Тут препятствия нет: ведь первый лист книги всегда печатается последним.

Вы, конечно, совершенно правы в вопросе об идеях Новицкого. Если он со мной заговорит, я попытаюсь его убедить, что ничего, кроме неприятностей, тут ждать нельзя. Но, вероятно, это будет безнадежная попытка. С Деникиным [мне] об этом говорить неудобно. Вы ведь, конечно, повидаете в Нью-Йорке Антона Ивановича <Деникина>. Он болеет, и я боюсь, что встретиться можно будет Вам с ним только у него, тем более что без автомобиля своего адъютанта он и сдвинуться не может, не зная ни слова по-английски. Мореншильд просил меня снестись с Деникиным и предложить ему встречу с Дм.<итрием> Серг.<еевичем> <фон Мореншильдом> в Йельском клубе[736]. Деникин меня спросил (сославшись на вышесказанное): «А не мог ли бы он приехать ко мне?» Я его (Деникина) после нашего завтрака не видел.

Вчера был на похоронах бедной М.<арии> Е.<фимовны> Струнской. Я написал Струнскому письмо. Если Вы еще не писали, то не упомянете ли и о «Новом журнале»?

Надеемся сегодня весело встретить Новый год у Коноваловых. Желаю и Вам веселой встречи, – радоваться нечему, но все-таки первый Н.<овый> г.<од> после войны.

Мы получили визы во Францию, начинаем хлопоты о reentry[737].

А что рукопись Хераскова?

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.