Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо, копию письма Федотова и рукопись Керенского.

1) Главу Керенского я в свое время читал. Сейчас перечел ее внимательно и думаю, что надо остановиться на стр.<анице> 635 – там, где кончается цитата его старой статьи. Во-первых, это очень хороший конец. Во-вторых, все неприятное, что он хотел сказать о союзниках, уже сказано, и нечего еще прибавлять. В-третьих, конец статьи явно неотделан, написан отрывочно и местами бессвязно.

Предлагаю переменить заглавие: вместо «Между двух войн» ([совершенно] мало соответствующее содержанию всей главы, даже с опускаемым концом) – «Накануне Версаля». В одном месте А. Ф., по-моему, путает. Он пишет, что [в] директория [Чайковский был заместителем Авксентьева, а] состояла из Авксентьева, Астрова[635] и Болдырева[636]. Заместителями же Авксентьева были Чайковский[637] и ген.<ерал> Алексеев[638]. (Это по плану «Союза возрождения <России>».) Непонятно, почему у Авксентьева должны были быть два заместителя и в том числе Алексеев. Нельзя ли это проверить – и исправить в корректуре?

Статья написана очень живо и интересно. Но исторически и политически она вызывает во мне большие сомнения. Политически – это вода на мельницу большевиков и пробольшевиков. Исторически это очень односторонняя (и, по-моему, неверная) картина или, вернее, оценка. Совершенно естественно, что союзники хотели восстановить Вост.<очный> фронт и об этом больше всего и помышляли. Совершенно естественно, что они были напуганы и раздражены Брест-Литовском. Жест А. Ф., понятный психологически, политически, по-моему, был неоправдан. Лучше было не устраивать демонстрации и сохранить связь с Клемансо[639] (к<ото>рый, как он сам пишет, был готов продолжать сотрудничество с ним). Было бы трудно ожидать, чтобы союзники пригласили на мирную конференцию представительство Уфимского правительства! Есть у А. Ф. и противоречие. В начале статьи он доказывает, что «белые» не были агентами Антанты (ландскнехтами), а позднее напирает на то, что Колчак был английской креатурой.

Все это я пишу не для того, чтобы возражать против помещения статьи. Конечно, я за ее помещение и думаю, что она придаст интерес номеру. М.<ожет> б.<ыть>, даже лучше, что А. Ф. дал это, а не статью о современности. Все-таки это «уже история».

2) Надеюсь, что Вам и М. О. удастся договориться с Федотовым. Письмо Вам возвращаю.

3) Тимашев. На перемену согласен. Только когда же мы выйдем в свет?

4) Бабкин. М.<ожет> б.<ыть>, при 400 стр.<аницах> его можно пустить в этой книжке? Сокращения делал я, но про Ал.<ександра> II и Ал.<ександра> III теперь уж не помню. Согласен на Ваши изменения.

Возможно, что стр.<аницу> 232 я изъял, как неподходящую, и оставил у себя. Есть ли перерыв в моей нумерации? Если нет, то всё в порядке. Пришлите мне в Кембридж его рассказ, чтобы я мог его вернуть автору.

5) Заку я напишу (для 12 кн.<иги>), ограничив его 20‑ю страницами (на машинке).

6) Вы получите от Ушаковой мой некролог Игнатьева (небольшой – страницы на 3). Послесловие к анкете пишу. Насчет доклада – не знаю, успею ли. Да и поместится ли он в эту книгу?

Вот, кажется, всё.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

P. S. Посылаю Вам страницы из главы Керенского, оставшиеся неиспользованными. М.<ожет> б.<ыть>, Вы и М. О. захотите из них что-нибудь использовать для заключения статьи. М.<ожет> б.<ыть>, А. Ф. будет очень недоволен, если мы опустим дорогие ему мысли? Но мне правда кажется, что статья будет лучше без этого конца. М.<ожет> б.<ыть>, можно кончить статью таким абзацем, целиком составленным из фраз А. Ф.?

«Англо-французский план „Бреста“ в конце концов остался так же на бумаге, как и германский Брест. Задача Версаля – парализовать навсегда военную мощь Германии и построить новый международный порядок – без участия России оказалась утопией. Сбылись пророческие слова маршала Фоша[640], сказанные во время мирной конференции: если мы не разрешим русского вопроса, мы проиграем войну. Не разрешив русского вопроса, отбросив Россию в стан побежденных, ее союзники проиграли мир»[641].

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. October 1945.