Дорогой Марк Александрович,
Простите, что не подтвердил Вам в свое время получение Вашего небольшого письма насчет А. Ф. – я с ним с тех пор уже списался. Спасибо, что передали ему мою просьбу. Из его писем я заключаю, что на его статью для 11 № нам рассчитывать трудно. Он, очевидно, находится в очень подавленном настроении и, кроме того, не знает, придется ли ему уезжать из Америки и как скоро[506]. Как нам быть с симпозиумом? М.<ожет> б.<ыть>, все-таки Вы могли бы уговорить А. Ф. дать хоть небольшую заметку? Нельзя ли о том же попросить и А.<лександра> И.<вановича> Коновалова? Ведь теперь положение как будто выяснилось. Знаю от А. Ф., что А.<лександр> И.<ванович> получил небольшое письмо от Маклакова, да и статья В. А., перепечатанная в Н. Р. Сл., дает некоторое понятие о его позиции. Едва ли можно рассчитывать на получение дальнейших разъяснений.
Мои разговоры с авторами пока результатов не дали – кроме разговора с Тимашевым, который сразу же и охотно согласился дать статью в июле на тему о «плановом хозяйстве и демократии»[507].
Николаевский, Федотов, Денике все были уклончивы – и насчет темы, и в особенности насчет сроков. Не попробуете ли Вы на них надавить? От Вишняка и Добужинского, которым, кажется, я написал не сразу, ответов пока нет. Я посмотрю, что можно сделать со статьей Ясного, главами Бабкина о Павлове и моим докладом об эмиграции и культуре.
Я уезжаю в Вермонт послезавтра, в пятницу 22го, и буду там до пятницы 6го июля. На эти две недели мой адрес будет West Wardsboro, Vermont. Потом опять 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass<achusetts>.
Если книга еще не рассылалась, нельзя ли послать мне мои экземпляры (или хотя бы один экземпляр) в Вермонт? Иначе я ее не увижу до возвращения в Кембридж. Лучше даже все экземпляры послать в Вермонт. Я не знаю, кто будет заведовать рассылкой в отсутствие М. С., и потому пишу Вам.
Пользуюсь этим случаем, чтобы написать Вам по вопросу, который очень, признаться, волнует. Я имею в виду «историю» с Лунцами. У меня получилось определенное впечатление, что они оба очень тяготятся создавшимся положением. Особенно болезненно переживает это, по-видимому, А.<нна> А.<ркадьевна>, которая вообще, как Вы, вероятно, знаете, особа в достаточной мере нервная. Я совершенно убежден в том, что ни у нее, ни у Г.<ригория> М.<аксимовича> не было желания Вас оскорбить, – убежден в этом в такой же мере, в какой я убежден и в том, что и с Вашей стороны не было ни малейшего желания сделать что-нибудь для А.<нны> А.<ркадьевны> неприятное.
Вместе с тем у меня определенно впечатление, что ей хотелось бы восстановить прежние отношения и она только ждет какого-то примирительного жеста с Вашей стороны.
Конечно, никаких советов в такого рода делах давать нельзя, да и Вы мне писали только «в порядке информации». Я тоже лишь делюсь с Вами своими чувствами по поводу этой «истории», [затронувшей] в которой обе «стороны» одинаково мне близки.
Всего лучшего.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Ваш
Корректуру посылаю в отдельном пакете.
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945.