Розмари

Тихо переступаю порог дома.

На комоде лежит рукопись, ровно там, где я оставила ее этой ночью. Аккуратная стопка бумаг, чья невинность вдруг начинает казаться угрожающей. Дрожащими пальцами касаюсь первой страницы, где черным по белому выведено мое имя — безошибочно, неотвратимо.

Рукопись — Розмари Гарн. Я тебя помню.

Я не писала ее, но рука все равно дрожит, словно это действительно мое творение. Тяжелыми шагами несу ее в гостиную и опускаюсь на диван. На первой странице всего одно предложение.

Ты думала, что все закончилось.

Сердце замирает, но я переворачиваю лист.

Ты похоронила меня. В своих мыслях ты убила меня. Но я всегда был рядом.

Буквы пляшут перед глазами, пока я впитываю эти слова. В каждой фразе звучит его голос, будто он шепчет прямо в ухо. Я трясу головой и прижимаю ладонь к пульсирующему лбу. Это от него, он играет со мной в свои безумные игры.

Джуна… не могу поверить, что она мертва, что он убил ее, чтобы добраться до меня. Мой телефон продолжает разрываться от уведомлений, все обсуждают мой ночной пост. Знаю, что скоро он появится здесь, это лишь вопрос времени.

Звук за спиной заставляет меня оцепенеть. Я сжимаю рукопись в руках, будучи не в силах пошевелиться, пока наконец не заставляю пальцы опустить ее на стол. Дыхание обжигает горло, когда медленно направляюсь в сторону кухни. Там, где еще недавно стояли чашки, теперь сидит он.

Вэйл. Его тело застыло в неподвижности, словно время для него течет по иному ритму. Ни тени неуверенности, ни намека на спешку. Он сидит с тихой самоочевидностью, подчиняя пространство своей воле и заставляя все остальное померкнуть. Руки скрещены, глаза — словно острия игл, пронзающие возведенные мной баррикады.

Воздух вокруг него вибрирует, становится тяжелым, удушающим. Я едва решаюсь дышать. Между нами — лишь тишина, без единого слова приветствия.

Но эта тишина кричит громче любой угрозы: он всегда был здесь. Вэйл вернулся. Не сон, не иллюзия. Он реален.

Грудь сжимается, я приваливаюсь к стене, задыхаясь; тело предает меня. Паника накрывает волной, заставляя сердце биться все быстрее, безудержно ускоряясь.

Он улыбается, и в этой улыбке заключено все: обладание, безумие и абсолютная уверенность, что он получил то, что ему нужно. Приступ паники бьет словно молот. Мир расплывается, звуки приглушаются, лишь сердце колотится, как зверь в ловушке. Ноги подкашиваются, и прежде чем я осознаю, что происходит, я уже сижу на холодном полу, зажатая между воспоминанием о пламени снаружи и живой агонией, что теперь сидит прямо передо мной.

Он расположился непринужденно, локтями опираясь на колени. Тени резко очерчивают его силуэт, но я различаю каждую черту, словно он — единственное, что когда-либо существовало.

Мое дыхание рваное, слишком частое; пальцы вцепляются в дверной косяк, будто дерево способно меня спасти.

Он поднимает голову; в полумраке глаза пылают, а на лице — это проклятое выражение.

— Ты дышишь так, словно увидела призрака.

Сердце спотыкается, когда он медленно поднимается.

— Но я не призрак, Розмари. Я здесь.