Вэйл

Она не спросила — она установила границу: «Если ты это видишь…»

Разумеется, я это увидел. Свечение экрана въедается в сетчатку. Одно предложение. Три слова. Три удара ножом. «Приди ко мне». О, я не просто готов. Я изголодался.

Откидываюсь назад, телефон судорожно сжат в руке, и смех разрывает меня изнутри. Не радостный, не освобождающий — а тот, что распарывает грудь, словно ржавое лезвие, медленно впивающееся в плоть. Наконец-то она поняла.

Не из-за моих угроз и не из-за страха, который я в ней посеял, а сама. Она зовет меня. Мой палец зависает над экраном, готовый ответить, но я не делаю этого.

Она не получит объяснений, потому что я не хочу говорить. Я хочу видеть ее. Хочу обладать ею.

Комментарии под ее постом сыплются ежесекундно: сбитые с толку фанаты, встревоженные вопросы, любопытные взгляды. Но они не для нее, по-настоящему они принадлежат мне. Каждый взгляд, каждое слово — мой триумф, ибо все чувствуют, что кто-то есть. Только никто не осознает, что этот кто-то уже давно здесь.

Откладываю телефон и размышляю над ее словами.

— Готова, — шепчу я. — Тогда покажи, действительно ли ты готова.

Ночь снаружи безмолвна, на горизонте понемногу проступает бледный контур приближающегося утра. Но здесь, в этом пограничье тьмы и тишины, царит лишь ожидание. Скоро хаос обретет движение: газеты завопят, голоса зашепчут, и она поймет, что Мэри была моей жертвой. Жертвой, выбранной не случайно. Она узнает, что за всем этим стою я.

В руке ощущаю вес маленькой черной шкатулки. Левой рукой подношу ее к тусклому свету, разглядывая содержимое, холодное и блестящее. Улыбка трогает губы. Наконец она снова в моей жизни. Когда я приду к ней, масок больше не будет.

И если она думает, что сама решила впустить меня… значит, она до сих пор не поняла, кто я такой.