Розмари

Мое дыхание становится поверхностным, когда я ставлю стакан. Пальцы едва заметно дрожат, но этого вполне достаточно, чтобы вода в стакане заходила ходуном. Это легкое жжение в горле, едва уловимое тянущее ощущение в груди… Черт возьми… нет.

Мой взгляд скользит к нему, а он просто сидит напротив, такой спокойный и невозмутимый, будто это обычный вечер, как те, что мы когда-то проводили вместе.

Как в те времена, когда все было в порядке. Но мы оба знаем, что в этом моменте нет ничего безобидного.

Ни он, ни ситуация, в которой мы оказались.

— Что ты сделал? — шепчу я так тихо, что это едва ли больше, чем мысль. Но он слышит. Его губы кривятся в той насмешливой полуулыбке, что одновременно притягивает и разрушает.

— Я же говорил, что ты никогда не сможешь меня оставить.

Мое сердце бешено колотится, но не от страха, а от ярости и отчаяния. От осознания, что уже слишком поздно.

— Почему? — мой голос то и дело срывается.

Он разглядывает меня с той холодной, спокойной нежностью, что с самой нашей первой встречи сводит меня с ума.

— Потому что ты сама меня об этом попросила. Помнишь? Ты хотела освободиться от моей любви.

Из меня вырывается горький смех. Он звучит так чуждо и надломленно, будто и не мой вовсе.

— Это не любовь.

Он наклоняется вперед, его пальцы едва касаются моей щеки.

— О, да. Это единственная любовь, которую я знаю.

Мои веки тяжелеют, тело обессилено. Я слишком слаба, чтобы вынести правду, лежащую между нами. Я хочу встать, пошевелиться, сделать хоть что-то, но не могу. Мир начинает расплываться и терять очертания.

Он поднимается, затем встает рядом. Я чувствую его тепло, дыхание на своей коже, когда он убирает прядь волос с моего лица.

— Ты будешь первой и последней, кого я когда-либо полюблю.

Мое сердце словно спотыкается, сбиваясь с ритма.

Я должна была его ненавидеть, должна была проклинать. Но остается лишь сожаление. А потом — ничего.