Нэнси

* * *

Терпеть не могла лежать в больнице. Все эти мерзкие процедуры, резкие запахи, постоянная боль и невозможность нормально сходить в душ, если доктор не разрешал. Мне и ходить-то не особо разрешали, а когда для транспортировки моего бренного тела в туалет прикатили инвалидное кресло, меня охватила паника. Стивен сразу предложил отнести меня на руках, и, как только я себе представила, как он меня туда несёт, а потом вот это всё при нём делать… ну, кресло так кресло.

Все мелкие неудобства меркли в сравнении с тем, как стал выглядеть Стив. Осунулся, побледнел, под глазами залегли такие тёмные мешки, словно он не спал несколько месяцев. В общем, приблизился к образу маньяка, насколько смог. Особенно — взглядом. Серые глаза стали совсем тёмными, больше напоминая не начищенную сталь, а потемневшее серебро. И смотрели они…

Стив и раньше мог пронизывать взглядом насквозь, но теперь это выглядело совсем иначе и ещё более пугающе. Он следил за каждым моим движением, каждой реакцией на лице, каждым поворотом головы, каждым мимолётным взглядом. Пристально. Как зверь на охоте. И от этого по коже бежали мурашки.

Помимо этого, я заметила за ним ещё одну странность: Стивен практически меня не касался, только изредка моих рук и так, как будто это была не я, а что-то очень хрупкое, что от касания могло разлететься в прах. И смотрел при этом так, чтоб его! Не зная Стива, я бы подумала, что он чего-то боялся.

Впрочем, Стив наверняка боялся нового покушения. Это как раз было очевидно. Охрана у дверей, пистолет, который он не выпускал из рук, даже засыпая и, порой, угрожающе его поглаживая пальцами. Мои внутренние инстинкты подсказывали, что надо бы бежать, как можно быстрее и подальше, ведь подсознание прекрасно сопоставляло логичную вещь: боль в теле ровно от такой же штуки.

Соизмеряла ли я, что в порыве очередной глупой ревности Стив легко мог выстрелить в меня? Да. Боялась ли я этого? Да. Свалю от него, как только будет возможность? Ага, разбежался. Да, мне было обидно слышать его обвинение, и я не отдавала себе отчёт в том, что делала, в порыве от него уходя.

Сейчас властного мерзавца моего сердца явно грызла совесть. За то, что он голословно меня обвинил или за то, что я словила по итогу пулю, или же за всё вместе — тут не угадаешь, но факт был на лицо. Осунувшееся и невыспавшееся. Поддаваться жалости было нельзя: он не оценит, да и пусть думает, что заслужил. По сути, так и было. Дообвинялся.

Через пару недель мне вполне полегчало настолько, что я, в принципе, могла бы вернуться домой, но продолжала изображать из себя раненную лебедь. А что? Когда потом столько заботы о себе увидишь? Приятно же…

Единственное, что меня стало настораживать в этой истории, так это то, что Стив никуда не уезжал, а из палаты выходил крайне редко. Я-то была не против, но, как же все эти его компании-партнёры-рауты? Собственно, об этом я и спросила его прямо, на что Стив только тепло улыбнулся мне и ничего не ответил, впервые за это время поцеловав меня в висок. Вот и понимай, как хочешь. Надеюсь, из-за чувства вины передо мной он не потерял свою кампанию…

С учётом, что Стивен поубивал кучу людей, это было не самым страшным. Первое время я переживала, что его заберут в тюрьму: через день приезжали полицейские, и Стив оставлял пистолет возле моей руки с указанием «стреляй, если что». Очень жизнеутверждающе и нифига нестрашно, ага.

Впрочем, страшно мне было именно за него, но Стивен всякий раз, побеседовав с копами в коридоре, возвращался обратно, как ни в чём не бывало. Это было странно, ведь я была уверена, что даже если суд посчитает, что убийство было допустимой самообороной, до этого подозреваемого всё равно удерживали под стражей, кем бы он ни был.

На этот счёт я в итоге задала Стиву логичный вопрос, на что в очередной раз получила умилённую улыбку и чмок в височек. Прикинув, что есть вещи, о которых я знать банально не хотела, я больше спрашивать не стала. Если первый раз не увели, значит, будет сидеть со мной в этой клетке. Нравится ему? Пусть сидит, мне не жалко.

Спустя три недели Стив понемногу оправился и стал спать: по крайней мере, иногда я, просыпаясь, видела не его затравленный волчий взгляд, а спящего на соседней койке уставшего мужчину. Даже пару раз было желание перебраться к нему под бок, но памятуя о том, что он вбил себе в голову, что мог мне навредить, решила просто дать ему отоспаться.

Меня пришла навестить Кордэ, но на мою просьбу остаться нам наедине с подругой, я услышала только звенящую напряжением Стива тишину. Корделия мило улыбнулась и сказала, что просто пришла проведать меня и присутствие Стивена её ничуть не смущало.

Всеми силами пряча своё недовольство, он переместился на свою кровать, уступая стул рядом со мной для Кордэ. Она поинтересовалась, как я себя чувствовала, и мы немного поговорили, что для меня стало настоящим подарком: от вечно молчаливого и напряжённого Стива я и сама напрягалась, разделяя его тревогу, хотя сама ни о чём не тревожилась, пока он рядом и за него не надо было переживать.

Последнее время меня стали посещать мысли, что не стоило этого делать и в будущем. Озарение поначалу показалось бредом, но, чем больше я собирала паззл в своей голове, тем более очевидным и логичным он становился. Увы, поделиться с Кордэ при Стиве было бы полным бредом: он ловил каждое моё слово, и приходилось сосредотачиваться на фразах, чтобы он чего-то там себе в голове не накрутил. С него станется.

Прощаясь, Корделия осторожно наклонилась ко мне, чтобы приобнять, и я еле слышно прошептала ей на ухо:

— Спасибо за всё, Джеф.

Когда она отстранилась, я прочла в глазах сразу и извинение, и сожаление, и пожелание счастья. Нет, моя дорогая Кордэ, я ничуть не была на тебя не в обиде, наоборот. Ты оказалась шикарным игроком, прекрасно сыгравшим эту партию. Наш король повержен и раздавлен чувством вины. Как ты и обещала, ты нашла решение всем моим страхам и проблемам.

Разумеется, я также и понимала, что моя милая старушка-подружка не хотела, чтобы я пострадала и ничуть её в этом не винила. Стечение обстоятельств. Именно та фраза, сказанная бандитом, впервые зародила во мне зерно сомнения: «Джеф сказал, бабу не трогать».

Мужчины привыкли идти по головам, кто из них будет задумываться о сохранности жизни какой-то там любовницы конкурента, если на кону стоял целый бизнес? Вот-вот. Да и требование насчёт какой-то там подписи отказа от сотрудничества мне тем более показалось странным, но я тогда совсем похолодела и решила, что деньги им на деле не были нужны и нас просто убьют.

Ну и, как вишенка на торте, на месте Кордэ, я тоже не учла бы тот факт, что Стива понесёт меня спасать прям лично. Ну вот что у человека в голове должно было быть, чтобы так поступить при его-то ресурсах?

Нет, мне, конечно, было до жути приятно, но не будь всё это подставой, я ему сейчас бы выкатила на этот счёт целый монолог, чтобы больше так не делал. Но — не буду. Мне самой было как-то стыдно от осознания. Развели с милой старушкой такого серьёзного дядьку… Злодейки.

Не сказать, что меня устраивало только чувство вины у Стива, но всё лучше, чем ничего. Дальше справлюсь сама. Если раньше меня терзали сомнения, то сейчас я была уверена — он меня любил не меньше, чем я его. Иначе объяснить его порывистый поступок я никак не могла.

Мучила ли меня совесть после осознания? Чуток. Жалела ли я о случившемся? Нет. Ради такого можно было и потерпеть.

После выписки из больницы мы ещё неделю провели дома вдвоём, и мне еле удалось убедить Стива меня хотя бы поцеловать. Поцелуй вышел скупым и чересчур осторожным, и у меня возникли нехорошие подозрения.

В больнице мне делали разные тесты, по которым я не сомневалась, что с моим ранением они никак не связаны — проверяли явно что-то другое. Конечно, я включила дуру и сделала вид, что ничего не понимала, а на деле — того, чего боялся Стив, со мной не произошло, и, если он будет в этом уверен — мне же лучше.

Придя к выводу, что мне всё равно не доверяли, я в сердцах заявила:

— Если я тебя больше не привлекаю, как женщина, то торчать со мной из-за чувства вины не надо. Я тебя прощаю и ухожу.

— Не неси чушь, — он так крепко и испуганно прижал меня к себе, что я ощутила мощный укол совести — и как только могла так подумать? — Я просто боюсь тебе навредить.

— Это что, мне теперь помереть от воздержания? — шутливо спросила я и прикусила язык, понимая, что своим дурацким характером такой романтик испортила.

— Нет уж, — Стивен улыбнулся мне и слегка щёлкнул по носу, — помирать я тебе точно не разрешаю. А вот восстановиться надо бы полностью.

Спорить я с ним не стала, хотя и удивилась тому факту, что мою привычную мутную жижу мне поставлять перестали. Казалось бы, после пережитого самое то налегать на антидепрессанты и иже с ними, но — нет.

Спрашивать на этот счёт я не стала, наверняка причина была банальной: либо Стив побаивался, что лекарства, которыми меня пичкали в больнице, не уживутся во мне с теми, что я пила до этого, либо он опасался, что меня могли отравить. Или ещё нечто странное, что могло прийти моему мужчине в голову. Нет так нет.

До близости мы в итоге дошли только к выходным, и нежность от неё была неимоверно приятной, но где-то в глубине души я понадеялась, что прежняя страсть тоже вернётся в наши отношения со временем. Каким — сложно сказать, пока я чувствовала себя хрустальной вазой, прикосновения к которой были настолько осторожными, что мне самой было немного некомфортно.

На следующей неделе Стив заявил мне, что моя давняя мечта сбылась — теперь я с ним буду ещё и на работе. На мою постную мину он рассмеялся, но претворил в жизнь свои слова: стал таскать меня в свою эту башню посреди города каждый день.

В их здоровенном конференц-зале нашлось место для уютного диванчика, на котором я бесцеремонно раскидывалась каждый раз и смотрела в наушниках сериалы, пока они там все заседали во главе с моим дорогим королём. Один раз я за этим делом уснула и свалилась с дивана, но не ударилась: каким-то образом Стивен успел меня подхватить в полёте к полу.

Сонливо улыбнувшись всем присутствующим, я поблагодарила его и вернулась к своим делам, про себя стараясь не заржать в голос от их обалдевших лиц. Да, я наглая, и могла себе это позволить в конце концов.

Через пару дней я попросила у Стива, чтобы мне приносили вина для того, чтобы скрасить их скучные заседания, но тот категорически отказался и заявил, что у него на меня «большие планы». Пришлось смириться и довольствоваться виноградным соком.

Планы у него. Конечно, со мной и с трезвой-то весело, а если я переберу… Я помнила, что он этого не любил, так что лишний раз наглеть не стала.

Когда я не скучала вместе со всеми в конференц-зале, то расплывалась на очередном диване в приёмной Стива. Наверное, до этого там обитал его секретарь, а теперь вот я. Дверь кабинета он ни разу не закрывал, то и дело поглядывая за мной или как бы невзначай прогуливаясь до двери и проверяя наличие охраны за ней.

Кажется, с этой всей авантюрой вместе с моей подругой мы немного перестарались… Или много?