Стивен

* * *

Долго прятаться в небытие не получилось. Не знаю, сколько по времени я дремал, но проснулся резко и подскочил на месте. Мне приснился кошмар, в котором я её потерял из-за своей слабости. Просто проспал… Обычно, я не верил в такую чушь, как интуиция, но сейчас готов был поверить во что угодно.

Выругавшись себе под нос, я вновь набрал Рейнольдсу и попросил его договориться, чтобы не только моих ребят пропускали в больницу с оружием, но и мне тоже принесли пистолет. Выслушав от него сварливое, что я помутился рассудком, я поблагодарил за содействие и повесил трубку.

Разумеется, с оружием сюда никого не пускали. Никого, у кого не было достаточно денег, чтобы купить себе любое разрешение. Мне и самому было тут некомфортно, но хотя бы мало-мальски рисковать жизнью Нэнси и перевозить её сейчас я не хотел. Пододвинув стул спинкой к стене, на которой располагалось окно, я напрягся, не сводя с него взгляда.

Если Лейн не совсем идиот, единственный шанс выжить для него теперь только один — убрать меня. И — чем быстрее, тем лучше. Возмездие будет сокрушительным, не сомневаюсь, что мальчишка это прекрасно осознавал. Вот только, если осознавал, зачем пытался? Не стоил Сикорски таких отчаянных действий…

Голова отозвалась болью, и я глубоко вдохнул и выдохнул. Надо было себя чем-то занять помимо самобичевания. Я позвонил Грейс, велел ей собрать дорожную сумку с моими вещами на пару-тройку недель и привезти её в больницу. Сбросив звонок, набрал Миранде, сообщив, что в этом месяце крупные новые контракты мы подписывать не будем, а всё ведение дел я передал ей.

Судя по стрёкоту последней, случившееся просочилось в прессу, только было озвучено, как покушение на меня лично. Я успокоил госпожу Вайс парой фраз и повесил трубку, про себя радуясь, что с прессой мы давно поняли друг друга в судах. Журналисты ко мне предпочитали не приближаться на пушечный выстрел, а если и судачили, то максимально скупо и сжато. То-то же.

Пока ждал своё оружие, чувствовал себя максимально уязвимым. Надо будет взять за правило носить пистолет с собой везде. Теперь я был в ответе не только за свою жизнь. Я покосился на Нэнси, совсем бледную и измученную. Чувство вины вновь болезненно укололо в самое сердце, и я скрипнул зубами, в очередной раз снимая блок с экрана телефона.

Без компьютера было ужасно неудобно, конечно, но — кто ищет, тот всегда найдёт. И я нашёл. Треклятый Лейн трусливо покинул страну и исчез в неизвестном направлении. Наивный. Единственное место, где от меня можно было спрятаться — Марс. Хотя, предположу, что даже там — ненадолго.

Побег подонка ничуть не отменял того, что он будет пытаться убрать меня чужими руками. Война — дело времени и ресурсов, только глупцы затевали её с теми, кто никогда не поигрывал. Туман сомнений снова окутал моё уставшее сознание. Лейн молодой, но молодость — не синоним глупости. Что-то тут было не так, но что?

Помассировав переносицу, я снова вздохнул. Самое важное дело сейчас лежало рядом со мной в бессознательном состоянии, и виной этому был я. Шанс, что после такого приключения Нэнси не решит от меня сбежать, был минимальным.

Пока что физически не сможет, конечно, но и это — дело времени. Надо было придумать, как её убедить, что при всех прочих условиях, со мной ей безопаснее. Не приковывая при этом в безопасном месте. Это всегда успеется.

Следующие двое суток для меня стали настоящим испытанием на прочность. Приходящие к Нэнси медики ошалело косились на пистолет, который мне доставили, и теперь я не выпускал его из рук, успокаивая себя поглаживанием по прохладному металлу. Понимал, как это выглядело со стороны, но… Так и должно было выглядеть. Мало ли, кого принесёт.

Не спавший и безумно уставший, я мог быть максимально радикален. Не следовало рисковать, даже если очень хотелось и казалось, что цена игры стоила свеч. По крайней мере, желающих угрожать моему сокровищу не нашлось.

После перевозки Нэнси в другой медцентр я немного успокоился. Охрану там можно было усилить без лишних глаз, а в заказанном мной боксе не было окон, поэтому я сместил свой фокус на дверь и постоянно вслушивался в то, что за ней происходило.

Изначально мне предложили постоянное присутствие в палате врача, но я отказался и потребовал только дополнительную койку. Не любил, когда рядом находились лишние люди. Последнее время я настолько устал, что врачи тоже таковыми казались, хотя остатки измученного разума нашёптывали мне, что я идиот и Нэнси нужна была помощь.

Она пришла в себя через пару часов после транспортировки. Я замер, боясь дышать, и молча наблюдал за тем, как её стеклянный взгляд приобретал осознанность и фокусировался на потолке. Хрипло выдохнув, она повернула голову ко мне, и лишних слов не потребовалось: я поднялся и принёс ей стакан воды, поддерживая и помогая его опустошить.

Хотелось разом очень многое сказать, но я не мог, язык присох к нёбу. Не существовало таких слов, которые могли бы передать всё, что я чувствовал. К ней, во всей этой ситуации, в разочаровании в себе, в отчаянном чувстве вины. Я боялся прикоснуться к Нэнси — если бы она убрала руку, это навсегда разбило бы мне сердце. Ненавидел быть беспомощным и слабым. Но, именно таким я и был перед погасшими, заполненными пеленой боли, блёкло-зелёными глазами той, которую любил всем сердцем.

— Стив… — хрипло выдохнула она, — а мне могут дать обезболивающее? Я сейчас сдохну нахрен от боли…

Вот упыри! И за что я только деньги платил? На вызов быстро примчался врач, начал извиняться и пояснил, что первое время будет больно даже с обезболивающими. Намекнул на более сильные средства, но тут же был выставлен вон. Я закипел, а рука машинально легла на пистолет, но тихий всхлип позади выбил из меня всю спесь.

— Стив… — снова позвал меня голос Нэнси, и я вернулся к ней, надрывно дыша и понимая, что боюсь каждого её слова. — Тебя не ранили?

— Нет, — выдавил я. Нашла о чём переживать. — Не бойся, ты поправишься. — Хотел было протянуть руку и погладить её по голове, но отпрянул, одёрнув себя. — Я буду с тобой, пока ты не встанешь на ноги.

— А потом?

— И потом. Всегда, — я нашёл в себе силы взять её руку в свою и осторожно коснулся кожи губами, чувствуя, что сердце сейчас точно выпрыгнет из грудной клетки.

— Но, ты же сказал… — начала она ту фразу, которой я боялся больше всего, но договорить я ей не дал, сразу перебивая:

— Забудь. И… прости меня, Нэнси, — вновь коснулся губами её руки, чувствуя, что меня опять начало трясти.

— Какие ты слова, оказывается, знаешь, — еле заметно улыбнулась она. — Ладно. Только чтобы это — в последний раз. Свои голословные обвинения знаешь куда себе засунь?

— Знаю, — усмехнулся я. — Раз дерзишь, тебя уже можно отсюда выпускать?

— Разбежался, — фыркнула Нэнси, и её тонкие пальцы нежно обвили мои. — Когда я имела что-то против твоего подвала?

— Мы не в подвале, а в больнице, — деланно обиделся я, всё-таки протягивая другую руку и осторожно гладя Нэнси по голове. Такая всегда была милая, когда обижалась на меня. — Ты переоцениваешь мои маниакальные наклонности. Твои жизнь и здоровье для меня важнее собственных закидонов.

— Ну обалдеть теперь, — хмыкнула она. — Как-то слишком здраво звучит для маньяка, не находишь? — Немного подумав, Нэнси добавила: — Хотя, сейчас ты гораздо больше похож на такого, каких показывают в кино. Паршиво выглядишь, Стив.

— Заслуженно, — пожал я плечами. — Отдыхай.

Напряжение немного отступило. По крайней мере, Нэнси не начала меня панически бояться, а это было ключом к развитию наших отношений. Которые не прервутся ни за что на свете. И, как бы она ни была мной недовольна, ей придётся с этим смириться.

Несмотря на то, что меня попустило, тревожность по-прежнему не давала мне выспаться. Отключаясь от усталости, я просыпался через каждые полчаса, чтобы убедиться, что с Нэнси всё в порядке. Скачущий адреналин не позволял уснуть вновь, даже если я видел, что она мирно спала рядом. А когда я немного успокаивался и вновь отрубался, всё повторялось по кругу.

Заслуженный аттракцион. Если не прекратиться после выписки, придётся самому идти к врачу, а я мозгоправов терпеть не мог. Что поделаешь, видимо, теперь это стало необходимым.