Стивен

* * *

Весь мир явно сговорился, чтобы я домой ездил только ночевать. Брифинги через день, всем постоянно от меня было что-то надо, даже на несколько производств пришлось ездить, хотя я давно таким не занимался. А вышло, что зря — без хозяйской железной руки работники всегда расслаблялись, особенно — на местах. Но и рожи руководства, совершенно не ожидавшего меня увидеть — отдельная песня.

Всё-таки иногда я переусердствовал и занимал себя сверх меры и необходимости. Причина всему этому степенно ждала меня дома, сидя на кровати и смотря какую-то мутатень, что так любили ныне снимать для женщин. Я всегда знал, чем она занята, потому что видел её на экране стоящего на столе ноутбука.

Как-то спокойнее было от понимания, что тебя ждали дома. В том, что каждый вечер Нэнси мне искренне радовалась, я не сомневался: настолько преданный и счастливый взгляд я видел только у Гарри — моего верного пса, которого не стало за год до гибели моего отца. Верил ли я этой искренности? Пожалуй, с каждым днём всё больше, но это и настораживало.

Чутьё напоминало, что верить нельзя никому, особенно — миловидным женщинам, которые не задавали вопросов. Очевидных, если так посмотреть. Этот факт меня тревожил больше остальных, и от него я и пытался сбежать в работу. Слишком уж идеальной Нэнси пыталась казаться. Не бывает таких. Ни за что не смогу в это поверить.

Разумеется, я мог бы поговорить с ней чистоту, ведь меня как раз вопросы донимали бесконечно, особенно под вечер. Даже при учёте безмерной усталости, от которой я валился с ног. Допустим, если бы Нэнси подкинул кто-то из конкурентов для покушения на мою жизнь — она бы давно это показала. Да и слишком уж вариативной была череда событий, приведшая к нашим отношениям.

Впрочем, если допустить, что меня хотели охомутать или деморализовать, то тут уже получилось лучше. О чём бы я ни думал, все мои мысли сводились к моему мотыльку, послушно обитавшему в клетке и ничуть не рвущемуся на свободу.

Взгляд вновь упал на экран. Вряд ли. Если бы, к примеру, лично я заморочился таким тупым планом по отношению к своим конкурентам, точно подобрал бы девицу посексапильнее. По крайней мере, это определённо не была бы простушка с улицы, милая, но не более.

Нэнси поднялась с кровати и подошла ближе к экрану — видимо, выбирала что ещё посмотреть, щёлкая пультом. Я в очередной раз залюбовался ею. Красивая. Лучше всех однообразных кукол в мире. Живая. Настоящая. Моя. Так и хотелось перетянуть её сквозь экран, усадить к себе на колени и…

Естество сразу же откликнулось согласием, и в штанах стало тесно. Я скрипнул зубами и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза и пытаясь задуматься о чём-то другом. Первой мыслью было позвать Милли, но я от неё только поморщился, а в штанах стало посвободнее. Правильно. Лучше дождаться вечернего ужина, чем питаться объедками.

Впрочем, Милли молодец, болтать о нашей близости не стала и напирать, как это многие делали после, тоже. Поэтому и осталась на своём месте, хотя и стала непростительно глубоко расстёгивать декольте на офисной рубашке. Бестолку, дорогуша. Я мог пялиться на красивую грудь, но, если за ней нет того, что мне действительно нравилось, у меня внизу ничего даже не шелохнётся.

Повернув крутящееся кресло чуть в сторону, я расслабленно уставился на большую картину с изображением бескрайней степи. Не знаю, чем она мне нравилась. Минимализмом и простотой, пожалуй. Самые важные решения отчасти принимались, пока я в задумчивости рассматривал прекрасно переданную художником перспективу.

Облака над степью пушистые, как растрёпанные волосы моего мотылька… Я хмыкнул. Как мальчишка, ей-богу. Да и даже в юности такого не было, хотя я был тем ещё самонадеянным мерзавцем. А теперь… сломалось что-то внутри. Изменилось. Я не считал, что быстрое соитие с секретаршей было какой-то там изменой, но на душе от одного воспоминания об этом было как-то погано.

После предательства Люсинды никогда бы не подумал, что буду бояться потерять какую-то женщину. Какую-то, может, и не боялся бы. Вот только с Нэнси всё было совсем иначе. Признать это, и то, что я банально боялся — труднее всего, а не признавать — ещё большая трусость.

Сложно было объяснить даже самому себе, какой именно страх надо мной превалировал. Я понимал, что в какой-то момент, по какой-то причине Нэнси вполне могла возжелать меня покинуть. Просто взять и уйти, как женщины это умеют. Отпущу ли я её? Да ни за что на свете, какой бы ни была причина. Я ни с кем не стану делиться своим.

И вот тут начнётся самое мерзкое. Разумеется, Нэнси не сможет от меня уйти. Физически. Вот только с её моральной составляющей я ничего сделать не смогу. Если женщина захочет уйти — она уйдёт. Не ногами — так мозгами. И хоть ты тресни, ничего с этим не сможешь поделать. Именно эта мысль не давала мне покоя.

За последние две недели я настолько заработался, что решил позволить себе дать слабину и сегодня приехать домой пораньше. Нэнси встретила меня на пороге, от её объятий и ягодного аромата волос, к которому я уже привык, разом полегчало, но как оказалось — ненадолго.

— Почему бы мне не работать дома? — прочистив горло, изумился я, повторив заданный мне вопрос, а белокурая голова моего мотылька согласно кивнула. — Ну… потому что здесь обитает слишком большой соблазн отлынивать от работы, — я постарался улыбнуться и коснулся её щеки. Видя, как Нэнси нахмурилась и расстроилась, добавил: — Я подумаю.

Хотя, решение, конечно же, принял сразу. Попытаться стоило, тем более что она пообещала мне не мешать. Утром, на радость моей девчушке, я никуда не поехал, но после завтрака забурился в свой кабинет и старательно его не покидал. К обеду решил, что кого я обманывал, и заявился в спальню спускать рабочий пар.

Признаться, я прекрасно понимал, что после мне ничего уже не захочется, тем более — работать, но перед таким соблазном устоять было невозможно. Вот только, раскинувшись на постели и млея от нежных ласк рук Нэнси, я заметил в её глазах недобрый огонёк. Нет, она не желала мне зла, но чем-то была недовольна или встревожена. Да чем, ну? До оргазма я её точно довёл, симулировать такое нереально просто. Насколько я знаю. Или…?

— Выкладывай, — велел я, по-хозяйски пододвигая её к себе и не позволяя от меня сбежать.

— Что? — встрепенулась она и очень мило свела брови.

— Чем недовольна, — вздохнул я.

— Всем… ой, то есть я всем довольна… Дело не в этом, — закусила губу, опасливо на меня смотря. Нашла, кого бояться, глупая. Я молча дожидался продолжения, и Нэнси сдалась, сбивчиво объясняя: — Учёба в колледже начинается через неделю. Я три года жизни на неё потратила, кучу нервов и сил. Остался последний год и… потерять всё, ради чего старалась… очень обидно. Ты говорил, что через месяц меня освободишь, и я… подумала… что смогу доучиться.

Вот тебе раз… Внутри всё закипело, но внешне я остался совершенно невозмутим. Собрав волю в кулак и не сводя с неё взгляда, я процедил сквозь зубы наглую ложь:

— Я освободил тебя, но ты не захотела уходить. Ты свободна, Нэнси, можешь уйти прямо сейчас.

— Я и сейчас не хочу уходить от тебя. — Голос Нэнси дрогнул, а руки вцепились в меня, подтверждая её слова. — Просто… ты спросил. Я ответила. Мне обидно всё потерять. Переживу… как-нибудь.

Маленькая манипуляторша, ну как такой откажешь? Понимаю, что на сериалах и домашнем заключении она всё равно долго бы не протянула и начала увядать, ничего мне при этом не говоря. Ох уж эти женщины, и кто только поголовно всех научил, что мужчины их могли понять без слов? Хорошо хоть, что призналась, я бы в жизни не догадался.

— Хорошо, — после долгой паузы снизошёл я, — но у меня есть ряд условий.

— Ух ты! — радостно пискнуло в моих руках, но я пригрозил Нэнси пальцем и повторил:

— Ряд условий. Первое: ты будешь ездить на учёбу и обратно только на моей машине и с моим водителем, — Нэнси закивала, а глаза её радостно засияли. Я опять вздохнул и добавил уже с напором: — Второе: как ты могла уже догадаться, я — жуткий собственник, и ненавижу, когда трогают моё. Никто к тебе не должен хотя бы прикасаться, а если это случится…

— Дай мне пистолет. Как по мне, самый весомый аргумент против любых посягательств на твоё, — беспардонно перебила она меня, прищуриваясь и складывая из своих пальцев подобие оружия.

— Не в моих принципах доверять женщинам всё, что может выстрелить, — рассмеялся я. — Надеюсь на твоё благоразумие, Нэнси. Ну что, уговор?

— Да не вопрос, — хмыкнула она, — какой-то короткий у тебя ряд условий для собственника. Если решишь что-то добавить — скажи только, я мысли читать не умею.

— Взаимно, — кивнул я и не удержался от долгого поцелуя.