Ужин проходит в напряжённой обстановке. Блюда вкусные, но у меня кусок в горло не лезет, так хочется десерта, который пообещал мне Тимур. Я будто случайно касаюсь под столом его ноги своей и ловлю взгляд, брошенный на меня. Мы улыбаемся друг другу, будто заговорщики. Студёный-старший, перехватив его, неодобрительно качает головой, а потом обращается ко мне так сурово, что по спине ползут мурашки: — Микаэла, как поживают твои родители? Я слышал, что они археологи? Уважаемая профессия! Почему ты не пошла по их стопам, а выбрала… Полина Денисовна, будто истребитель-перехватчик, набрасывается на мужа: — Дорогой, а что ты мне подаришь на день рождения? Демид Русланович благополучно давится остатком фразы и, вытаращив глаза, начинает кашлять. — Марина! — вскочив с места, кричит мама Тимура. — Скорее, воды! Демид подавился. Начинается суета, во время которой Полина Денисовна быстро говорит сыну: — Тебе же пора в часть? Ты говорил, что какие-то дела. — Какие дела в день рождения матери? — хрипит её муж. — Как командир, я приказываю… Но мама Тимура хлопает его по спине так, что тот снова давится, и шикает на сына: — Скорее иди. Тебе ещё нужно проводить Микаэлу. Я не в обиде, ведь ты принёс мне цветы, в отличие от некоторых. Последнее относится к мужу, и тот снова кашляет, на этот раз слегка смущённо. И отводит взгляд. Тимур берёт меня за руку и ведёт во двор. На город уже спустились мягкие сумерки, и над головой одна за другой начинают зажигаться звёзды. Я молча следую за мужчиной, а внутри начинается настоящий пожар. Сердце стучит, на глаза наворачиваются слёзы. Тимур только приехал из части, а теперь снова возвращается? Как же тогда десерт? Студёный шептал, что хочет съесть свою Кекс-бомбу. Не выдержав, замираю, заставляя мужчину остановиться перед машиной. — Что такое? — поворачивается Тимур. — Не хочу домой, — дуюсь я. — Поедем ко мне, — пожимает он плечами. Я расплываюсь в улыбке. — А как же твои дела? — Мама спасла нас от серьёзного разговора, который хотел провести отец, — с улыбкой поясняет Тимур. — Ты хотел сказать — допроса? Моя улыбка становится шире. — Увы, твой будущий свёкор не самый лёгкий человек на свете, — виновато говорит Студёный. — Снова оговорился? — иронично выгибаю бровь. — Так что же в той коробочке? — Хочешь узнать? — жарко шепчет на ухо. — Тогда следуй за мной, Микаэла. Мы едем на его квартиру, где Тимур, стоит нам пересечь порог, тут же вжимает меня в стену и, тяжело дыша, смотрит диким зверем. Очень-очень голодным хищником! По телу бегут мурашки, кожа горит огнём, и каждое прикосновение обжигает меня ещё сильнее. Мужчина очень медленно тянется ко мне, не отрывая взгляда, а потом приникает к губам, так нежно и осторожно, будто пробует сладкие взбитые сливки. Сначала мягко, но напор быстро усиливается, и вот меня целуют настолько жадно, что сердце начинает стучать как сумасшедшее, а по венам растекается лава. — Мика, — оторвавшись на миг, выдыхает Тимур. — Ты… Оденешься для меня? Взгляд его горит, и я коварно улыбаюсь, понимая, о чём он. Подхватив пакетик, ускользаю в ванную, где скидываю с себя всё, облачаясь в ярко-алый комбинезон. Взглянув в зеркало, замираю в неожиданном приступе страха. Всё же комбез маловат, и сетка образовывает на коже пупырышки, как перетяжка на варёной колбасе. Вдруг Студёный рассмеётся? Начнёт шутить? Я не вынесу этого… «Нет, — говорю себе. — Он не такой, каким я его считала. Не будет смеяться надо мной!» Ведь он прозвал меня Кекс-бомбой, потому что его отец так ласково звал жену. Да, Студёный-старший весьма непростой человек, и чувство юмора у него немного странное, но Тимур — другое дело. Он хороший! Выхожу из ванной и замираю на пороге спальни. Тимур стоит у окна и смотрит на ночной город. Тихо зову: — Я готова. И принимаю соблазнительную позу. Ладошки на талию, отчего она будет казаться меньше. Спина прямая, так лучше видно моё главное достоинство — грудь. Одна ножка чуть согнута в колене и выставлена вперёд, а корпус чуть наклонён, образуя женственные изгибы. Мужчина медленно оборачивается и замирает, не дыша. — Мика, — слетает хриплое с его губ, и Тимур мгновенно оказывается рядом. Его горячие ладони обжигают мои пухлые бока. — Ты прекрасна! И доказывает мне это так жарко, что я забываю обо всём на свете. О том, как выгоднее всего смотрится моё тело и как лучше не поворачиваться к мужчине. В его глазах я самая красивая и чувствую это всем сердцем. Таю от ласк и возношусь к небесам, разлетаясь на тысячи сверкающих осколков удовольствия. Под утро, когда я, усталая и довольная, млею в объятиях дремлющего Тимура и провожу пальчиком по его широкой груди, вспоминаю про коробочку и тяну мужчину за нос. — М-м? — Он открывает глаза и улыбается так, что по телу пробегают мурашки. — Моя неугомонная… Тянется к моим губам, но я останавливаю. — Ты обещал кое-что. Забыл? — Ах да, — смеётся Тимур и поднимается с постели. Любуюсь его обнажённой фигурой, когда мужчина берёт брюки и достаёт из кармана коробочку. Открывает её, опускается на одно колено и протягивает мне. — Микаэла, я перед тобой такой, какой есть, без прикрас и иллюзий. Со всеми очевидными недостатками и достоинствами. Ты выйдешь за меня? Смотрю на Тимура и начинаю хихикать. — О да! Лицо мужчины просветляется, а я добавляю: — Твои… м-м… достоинства весьма очевидны. Он бросает взгляд на мою грудь и тоже улыбается. — Как и твои. А недостатков у тебя нет! Так что ты ответишь, любимая? Делаю вид, что растеряна. — А разве я не ответила? Любимый… Протягиваю руку, и мужчина надевает мне кольцо, а потом целует пальцы и смотрит снизу вверх. Обычно не самый лучший ракурс для женщины с пышными формами, но глаза Тимура искрятся таким неподдельным счастьем, что я забываю о подобных мелочах. — Моя Кекс-бомба, — жарко шепчет Студёный и увлекает меня на кровать.