Через неделю мне звонит Зефирка. — Как дела? — Порхаю как бабочка! — весело отвечаю ей. — Огромная такая бабочка с пышной грудью и широкими боками! — Ой, не наговаривай на себя, — иронично фыркает подруга. — Рядом со мной ты лишь куколка. — Давай ещё поспорим, кто полнее, — смеюсь в голос. — Настроение у меня преотличнейшее. — Тогда лучше устроим поединок сумоистов, — не отстаёт Зефира. Она тоже любительница посмеяться над собой. Это всегда разряжает обстановку и даёт нам обеим силы выслушивать гадости, летящие вслед. Люди очень не любят тех, кто отличается от признанных канонов красоты, и всячески подчёркивают это в метро или на улице. Каждый второй жаждет сделать меня такой, как все, и даёт бесящие советы! Честно говоря, я себя нежно люблю. Во-первых, всегда такой была. Во-вторых, это отличная броня, которая не раз спасала меня от подлых нападок конкуренток. Получить на сцене локтем под дых или в бок уже привычно. А как ещё вывести из строя диву? Сбить дыхание, сорвать выступление… В идеале — сломать рёбра. Это театр! И люди в нём — звери. Лишний вес не раз спасал меня, так что худеть не собираюсь. Кому не нравится — выход там! — Я записываюсь в первый ряд, — слышу весёлый голос Руса. — Всегда мечтал полюбоваться, как дерутся две красивые девушки! Зефира от души смеётся, и я искренне радуюсь за подругу. Как же ей повезло с парнем! Умный, красивый, талантливый! А главное, обожает свою девушку такой, какая она есть, и не стесняется бегать с ней по утрам и гулять за руку по вечерам. С собакой… Вздрагиваю, услышав забористый лай Шутера, и поспешно прощаюсь. Мимо проходит администратор, и я зову: — Зоя, ты не узнала ещё, кто прислал коробку с собакой? После того раза я боюсь принимать подарки от поклонников до того, как охрана их тщательно осмотрит. Ещё раз обнаружить в коробке щенка не хотелось. Меня до сих пор бросало в дрожь от одного воспоминания. — Ах да, — виновато улыбается Зоя. — Удалось узнать лишь адрес отправки. Кину в сообщении. Хорошо? — Жду, — киваю, размышляя, права ли моя догадка, как вдруг вспоминаю ещё об одном. — А ты договорилась с директором, чтобы выделил мне ложу для важных гостей? — Да, — отчитывается она. — Пригласительный уже на твоём столе. — Спасибо, — улыбаюсь ей и спешу в гримёрку. На столике у ярко освещённых зеркал вижу алый конверт с золотистой гравировкой. Отлично! Выглядит дорого и стильно. То, что нужно. Беру телефон и набираю Тимура: «Пришли адрес, куда доставить приглашение». Телефон тут же пиликает, будто Студёный ждал моего сообщения. Открываю с довольной улыбкой, но это оказывается послание от Зои. Следом появляется ответ от Тимура, и у меня округляются глаза. — Быть не может! Задвоилось, что ли? И там и там указана военная часть. В груди ёкает — неужели коробку прислал Студёный? Мотаю головой. Нет! Зачем ему это? — Глупости, — говорю вслух. — Тимур знает, как сильно я боюсь собак. Он не стал бы делать этого, даже если бы действительно все эти годы продолжал меня ненавидеть. Мы же взрослые люди! Пора забыть о детских обидах и… Смотрю на алый конверт и прикусываю нижнюю губу. Приглашение на несколько персон, ведь я хотела, чтобы ложа принадлежала лишь нам двоим. Она крытая, и в перерыве мы можем спокойно пообщаться. А может, и больше… Заказываю курьера и счастливо кружусь по гримёрке, пока не открывается дверь. — Мика, ты готова к репетиции? — Спрашиваешь! Мне не терпится снова и снова повторить свою роль, чтобы на выступлении отработать на все двести процентов. Громов, услышав меня, беспокоится: — Ромм, тише-тише… Если ты сорвёшь голос, то я получу инфаркт! Оксана тут же улыбается, жадно поглядывая на меня, и я иронично хмыкаю. Уверена, что эта девушка подкинула мне щенка! А потом узнала о моих поисках и подсуетилась, попросив службу доставки указать другой адрес. Или нарочно вызвала курьера к проходной военной части, чтобы не попасть под подозрение. Монченко не терпится сменить меня на сцене, и об этом знают все. — Не беспокойтесь, Елисей Григорьевич, — успокаиваю директора. — Я всегда крайне осторожна. Вы же знаете! Даже сейчас, пританцовывая от нетерпения перед встречей с генерал-майором, не забываю внимательно посматривать под ноги. После репетиции звоню Антонине. Она как раз должна была закончить тренировку. — Заполняла благодарности? — тут же спрашивает подруга. — И тебе привет, — фыркаю я. — Мика! — страдальчески тянет она. — Тоня! — копирую её тон, и мы обе смеёмся. Я с чувством оправдываюсь: — Ну не моё это. Ты же знаешь! — Ладно, я тебя другому способу научу, — обещает Тоня, — как исполнять желания. — Угрожает она, — поцокав языком, добавляю самодовольно: — Я сама исполню все свои желания, как делала до сих пор. Сейчас собираюсь поразить Тимура в самое сердце! И, может, после предложить ему встречаться? — Ох, Мика, — теряется подруга. — И куда ты всё время спешишь? На пожар, что ли? Подожди немного, приручи его… — Он что, собака? — перебиваю я и решительно добавляю: — Нет. Или пан или пропал. Не хочу сожалеть об упущенных возможностях или тратить своё время на людей, которым я не нужна! — Вот всегда ты такая, — ворчит Антонина. — За то вы меня и любите, — снисходительно отвечаю. — Да мы тебя терпеть не можем, как обожаем! — возмущается она. — Ты наша несравненная дива! Так что, Ромм, удачи! Ты абсолютно права. Зачем пытаться быть кем-то другим? Поступи ты иначе, не была бы собой. Очень тебя уважаю! — Я тебя тоже люблю, — чмокаю трубку и отключаюсь. Смотрю на плащ Студёного, который висит в пакете с лейблом химчистки, и щёлкаю пальцами. — А теперь по магазинам! Достаю из сейфа пачку денег, которые вручил мне мужчина, и сую в сумочку. — Всё потрачу!