Всю ночь мы с Джафаром были одним целым, растворяясь друг в друге в вихре страсти и нежности. Каждое прикосновение, каждый вздох — все говорило о нашей любви. И я, наивная, надеялась, что эта ночь подарит нам нечто большее, чем просто воспоминания. Я мечтала о ребенке, о маленьком продолжении нашей любви, которое растопило бы его суровое сердце и наполнило наш дом детским смехом. Я хотела много детей, чтобы они бегали по дому, озаряя его своим светом, чтобы Джафар с радостью возвращался домой, зная, что его ждут любящие глаза.

Утром я проснулась позже обычного, утомленная, но счастливая. Умывшись и накинув легкое платье, я решила сходить на рынок. Мне вдруг безумно захотелось приготовить хачапури с сыром и кинзой — точь-в-точь как готовила моя бабушка. Я представила, как Джафар будет уплетать эти ароматные лепешки, и на лице невольно расцвела улыбка.

Но моим планам не суждено было сбыться. Служанка, словно тень, возникла на моем пути, преграждая дорогу. Ее лицо выражало раскаяние и страх.

— Госпожа, простите, но хозяин не велел вас никуда выпускать.

Во мне вскипела ярость, смешанная с обидой. Неужели я так и останусь пленницей в этом золотом дворце?

— Поди прочь! — процедила я сквозь зубы, пытаясь сохранить достоинство. — Я теперь здесь хозяйка!

Служанка смущенно опустила голову, комкая в руках подол платья.

— Госпожа, не сердитесь. Он утром лично отдал нам приказ никуда вас не выпускать. Сказал, что волнуется за вашу безопасность.

"Волнуется, значит…" — саркастически подумала я, сжимая кулаки. А ведь я начала верить, что стала ему дорога, что наша любовь способна на чудо.

— Хорошо, — выпалила я, чувствуя, как предательские слезы начинают щипать глаза. — Тогда сходи и принеси мне сметанный сыр, свежую кинзу и топленое масло.

— Хорошо, госпожа. Только сначала вымою пол, — пробормотала служанка и юркнула в подсобку.

И тут мой взгляд упал на ее вещи, небрежно брошенные в углу. В голове мгновенно созрел дерзкий план. Словно одержимая, я схватила ее куртку и сапоги, наспех надела их на себя и заменила свой яркий шелковый платок на черный, поношенный. Закутавшись в чужую одежду, я взяла корзину и, опустив голову, вышла из дома. К моему удивлению, стража даже не взглянула в мою сторону.

"Наконец-то!" — ликовала я, идя по улице и жадно вдыхая свежий воздух. Быть узницей в собственном доме стало невыносимо. Я хотела свободы, хотела сама решать, куда идти и что делать.

Да, я понимала, что поступаю опрометчиво, подставляя служанку под гнев Джафара. Но желание вырваться на волю было сильнее страха.

"Уверена, рынок где-то здесь, недалеко", — успокаивала я себя.

Покинув душные стены дома, я вышла к городскому рынку. Свежий воздух ударил в лицо, словно глоток свободы. Издалека уже виднелись пёстрые ряды торговцев, манящие ароматами специй и свежих продуктов. С предвкушением долгожданного общения с людьми, я бодро зашагала по дороге, словно сбросив с плеч тяжкий груз. В этот момент я забыла обо всех неприятностях, обо всех интригах и склоках, царивших в доме Джафара. Я просто наслаждалась моментом, не замечая ничего вокруг, погрузившись в свои мысли и мечты.

На рынке я словно сорвалась с цепи, набрала полную корзину с домашним сыром, ароматной зеленью, свежими грибами для запеканки, сочными болгарскими перцами. Так много всего хотелось приготовить, порадовать любимого мужа своими кулинарными изысками, согреть его сердце своими заботами.

Корзина оказалась на удивление тяжёлой, но я с улыбкой несла её, ощущая приятную тяжесть в руках. Представляла лицо недовольной служанки, которой теперь не придётся заниматься готовкой, и при одной этой мысли мне становилось смешно и легко на душе. Не спеша, наслаждаясь ароматами и звуками рынка, я шла к выходу, предвкушая возвращение домой и возможность реализовать свои кулинарные планы.

Когда до заветной цели оставалось всего несколько шагов, и я уже видела просвет между рядами торговцев, путь мне неожиданно преградили несколько высоких, крепко сложенных мужчин. Их лица, словно высеченные из камня, не выражали никаких эмоций, а от суровых, пристальных взглядов по спине пробежал неприятный холодок. В животе завязался тугой узел тревоги, а сердце бешено заколотилось в груди, предчувствуя беду.

— Дайте пройти! — раздраженно произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Следуйте за нами, если не хотите проблем, — отрезал один из них, сверля меня взглядом.

"Выследили, значит…" — с досадой подумала я, понимая, что моя выходка не осталась незамеченной. Смирившись с поражением, я кивнула и пошла в сторону дома.

Но тут меня грубо схватили за руку и потащили к черной машине, припаркованной неподалеку. Корзина с громким стуком выпала из моих рук и из нее выпали тщательно отобранные мною продукты.

В этот момент меня охватил настоящий ужас. Я поняла, что это не люди моего мужа. Кто-то чужой поджидал меня в той машине. И я, не послушав служанку угодила в лапы врага.

Дверь машины распахнулась, и меня, не церемонясь, закинули внутрь. В салоне сидел мужчина средних лет с властным взглядом и презрительной усмешкой на губах. Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Вижу, Джафар совсем обнищал! Раз позволяет своей жене разгуливать в обносках, — процедил он, скривившись.

Затем повернулся к водителю и сухо приказал:

— Тагир, трогай! Мне нужно до вечера спрятать эту птичку в надежном месте. Джафар дорого заплатит за то, что посмел обмануть меня.

Услышав его слова, я побледнела. Второй раз в жизни меня похищают! И на этот раз не было никакой ошибки. Украсть хотели именно меня.

Простонав я корила себя за то, что не послушалась служанку. Вероятно, Джафр что-то знал и поэтому отдал такой приказ. Я сама лично дала его врагам карт-бланш и теперь не знала, что делать. Я стала пешкой в чужой игре, заложницей чьей-то жажды мести. И я понятия не имела, чем закончится эта игра.