Брат, с хорошо знакомым мне скепсисом в глазах, изучал меня, считывал эмоции. Я же, сквозь натянутую улыбку, отчаянно пыталась убедить его в своем благополучии.

— Все хорошо, Пхармат, правда, — говорила, глядя ему в глаза.

Он кивал, но все еще с подозрением поглядывал на нас с Джафаром.

Джафар, обычно такой властный и самоуверенный, казался задумчивым, даже робким. Его взгляд, изредка скользивший по мне, вдруг стал другим — в нем промелькнула тень неуверенности, и быть может… надежды. Это было так не похоже на него, что меня пробрала мелкая дрожь.

Мужчины неспешно пили чай, поедая испеченный мной хрустящий хворост. Пхармат, кажется, в итоге удовлетворился увиденным.

— Я заеду через пару дней, сестренка, — сказал он, обняв меня на прощание. — Спасибо за чай. Все было вкусно. Я соскучился по твоей выпечки.

Джафар встрепенулся и сжал в руках хворост. Вероятно, только сейчас он осознал, что этот хворост испекла я.

Едва сдерживая слезы, я провожала его до ворот с приклеенной улыбкой на лице, но внутри бушевала буря. Сердце разрывалось от тоски по родному дому, по привычной жизни. Так хотелось броситься к нему на шею, закричать: "Забери меня отсюда!". Но я знала, что не могу. Путь назад для меня был отрезан.

Времена изменились. Из девочки, наивной и беспечной, я неожиданно для себя стала женщиной, женой Джафара. И теперь мне стоило смириться со своей участью. Если хорошенько подумать, Джафар не такой уж и плохой муж. Во всяком случае, все могло быть горазда хуже. Меня мог украсть древний старик и увезти в горы, где никто не нашел бы моих следов. А Джафар временами мог быть милым. Так что мне не стоит жаловаться на свою теперешнюю жизнь.

Когда братья уехали на своих огромных черных внедорожниках, оставив после себя лишь клубы пыли, Джафар подошел ко мне. Он развернул меня к себе держа руками за плечи и, вглядываясь в мои глаза, тихо спросил:

— Почему ты не уехала? — напряженно спросил он. — Из-за спора?

Я нахмурилась, не понимая, о чем он говорит.

— Какого спора?

И тут меня словно ударило током. Спор! Он же вчера выиграл спор! И я, как проигравшая сторона, обязалась стать его женой. Навсегда. Меня охватила истерическая волна смеха. Неужели он испугался, что я сбегу? Что нарушу слово? Я внимательно посмотрела на него и увидела в его глазах неподдельный страх. Этот сильный, властный мужчина боялся меня потерять. В этот момент мое сердце растаяло. Захотелось прижаться к его груди и сказать, что я никуда не уйду.

— Я решила дать нашим отношениям шанс, — произнесла я тихо, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя внутри все дрожало от волнения.

Джафар застыл на месте, словно окаменел. Превратился в огромную, неподвижную глыбу. Лишь слегка заметное движение кадыка выдавало его волнение.

— Хорошо, — пробормотал он, с трудом сглотнув ком в горле.

Затем, нервно погладив волосы, он резко развернулся и вышел из комнаты. А потом я увидела из окна как он в спешке покидал дом. Я смотрела ему вслед, пытаясь понять причину такого странного поведения. Мне было непривычно видеть его таким потерянным. Я привыкла к его грубости, к тому, как он хватал меня за запястья, прижимал к себе, выражая свою волю и желание. Но сейчас… я не знала, чего от него ждать.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я решила приготовить обед. Служанка попыталась воспротивиться, возмущаясь тем, что хозяйка будет заниматься готовкой, но я была непреклонна. Отослала ее заниматься уборкой, а сама решила приготовить жижиг-чорпа — традиционный чеченский суп из баранины. Мамин особенный рецепт делал мясо нежным и тающим во рту, а картофель — просто восхитительным. В дополнение к супу я решила испечь далнаш — лепешки с творогом и зеленью в духовке.

Джафар вернулся после обеда. И в руках у него был огромный букет роз.

Кровь отлила от моего лица. Я застыла, не в силах оторвать взгляд от этого великолепия. Розы были ярко-красными, словно символ его страсти и любви. Капельки росы играли на лепестках, переливались всеми цветами радуги. Букет был таким огромным, что от его красоты у меня невольно дрогнуло сердце.

— Это мне? — прошептала я, боясь нарушить волшебство момента.

— Да, жена. Это тебе, — ответил Джафар, и в его голосе впервые я услышала такую неприкрытую нежность, такую трогательную неуверенность, которая растопила лед в моей душе. — Мне было… приятно слышать, что ты назвала меня хорошим мужем.

Взяв букет в руки, я смущенно отвернулась, пряча пылающие щеки за каскадом алых роз. Их аромат дурманил, пьянил, заставлял забыть о страхах и сомнениях. Мне отчаянно хотелось верить, что я сделала правильный выбор, что не ошиблась, согласившись на этот брак. И этот неожиданный знак внимания от Джафара говорил о том, что я, возможно, на правильном пути, что есть надежда на счастье в этом доме.

— Мой руки и садись кушать, — произнесла я, стараясь скрыть волнение за привычной хозяйской заботой. — Я приготовила для тебя обед!

Джафар растерянно посмотрел в сторону плиты. Потом жадно втянул носом восхитительный аромат, доносящийся из кухни.

— Пахнет восхитительно! — с непривычной для него улыбкой произнес он.

Подойдя к раковине, он тщательно вымыл руки. Затем, усевшись за стол, Джафар напряженно следил за каждым моим движением, пока я накрывала для него стол. Он словно боялся спугнуть эту хрупкую идиллию, разрушить невидимую нить, протянувшуюся между нами.

Поставив обед перед ним, я хотела уйти, но он удержал меня за руку.

— Побудь со мной рядом. Я устал есть один.