— Царё-ё-ёв, — тянет Кирсан, стоя чуть впереди двоих своих братков. Вот вроде пора бы

повзрослеть, а мы всё туда же. — Я же тебя предупреждал: не трогай Машу. Моя она!

И Валера нагло сплёвывает под ноги.

Да что же это за японский городовой? Чего эти бабы портят весь Новый год? И этот туда

же!

— Кирсан, ты сюда приехал только за этим? — вскидываю бровь и медленно спускаюсь по

ступенькам.

Вроде же их должно было быть четверо. Или мне привиделось из-за метели? Да мать их!

Сколько бы ни было! Вот только мозг уже активно просчитывает то, что может случиться

с отбитой Танюшей, которая смотрела на меня как на сказочника, когда я быстро

объяснял порядок действий. Что нужно делать, чтобы не попасть в лапы Кирсана.

Он вроде и стал старше, но паскудой остался ещё той! И женат уже был. И жены его

сбегали с голым задом, потому что… убить его мало, но это статья!

— Если ты решил поискать пропажу здесь, то ошибся адресом, — стараюсь говорить ровно.

— Да и нечего было двести километров рулить, чтобы уточнить это!

— Конечно, нет её здесь! — скалится Кирсан и смахивает снег с плеч, который будто

взбесился и ещё сильнее начал сыпать. — Я своих баб контролирую. И она уже сидит

смирной сукой в моей тачке. А ведь поехала за тобой!

Во рту скапливается желчь от слов Кирсана. Мы с Валеркой со школы были по разные

стороны баррикад. Он — пробивной и слишком хитро… задый парниша из неблагополучной

семьи — старался выгрызть себе место под солнцем, не особо обращая внимания на то,

каким способом у него это получалось.

А я… Точнее, мы с Володькой с самого детства на отцовской пилораме. Сначала помогали

сами, как могли. А потом, когда стали старше, отучились — уже сами развили всё до

полномасштабного производства.

Но это не убрало тот факт из нашей жизни, что каждый хочет лёгких деньжат срубить.

Нас не трогают только потому, что разговор у нас с братом всегда короткий. Сломанные

рёбра, носы — и братки радуются, если уходят от нас с целыми конечностями, а не

упакованными в морозильные контейнеры.

И Кирсан честно несколько раз старался прижать нас. Даже поджоги делал, пакостил, как

гнида. Пока я не сломал ему ногу, переехав её своей тачкой. Жалею ли? Нет!

Вот после этого эта гнида и решил действовать подло. По-бабски!

— Нехорошо девочек обижать, Кирсан, — вздыхаю и вскидываю ружьё.

— Ты слишком правильный, Царёв, — скалится Кирсан. — Из-за этого ты до сих пор с

рогами и ходишь. А я сук воспитываю. Бабам нужна жёсткая рука, чтобы держать этих

шкур в ежовых рукавицах!

Интересный совет! Даже можно было бы его применить на деле, вот только та мелочь, что

сейчас в доме сидит, не выдержит наших суровых реалий. И наказаний — так точно!

— Валер, скажи, тебе что, так хочется мне по морде дать, что ты решил испортить себе

праздник и припереться сюда? Можно было бы просто прийти ко мне на работу — и всё

было бы по-прежнему, — продолжаю говорить, но мысль о том, что что-то упускаю, всё

сильнее зудит в затылке. — Ты бы, как гнида, снова что-то поджёг, а я бы поймал тебя

— и другу ногу сломал бы. И честно дал бы себе вмазать. Ну чтобы тебе не обидно

было.

Скалюсь, замечая, как Кирсан покрывается красными пятнами от злости! Но не двигается.

Всегда был ссыклом!

— Ты думаешь, что тебя здесь кто-то сегодня спасёт, Царёк? — со злостью спрашивает

Валерчик. — Ты здесь один. И мне насрать на все твои громкие угрозы. А Машка… Она

правильно всё сделала. Сука пошла за тобой, думая, что ты спасёшь, а помогла мне

поймать тебя, падла!

— Слишком дохера громких слов, — хмыкаю и вскидываю ружьё.

А в следующий миг мне в висок прилетает прикладом. Боль такая, что я теряюсь на

секунду — и той крысе, что напала сзади, этого достаточно, чтобы выхватить ружьё и

отбросить его в сторону.

Меня ведёт, но с ног не падаю. А вот удар по рёбрам приходится ещё неожиданнее!

Отскакиваю к тачке Танюши Снегурки и сквозь туман в глазах вижу, как эти крысы

достают стволы и ножи.

— Ну что, Царёв, где смелость твоя подевалась? — голос Кирсана звучит довольно

близко. — Давай, я жду. Что ты там грозился мне сломать? Ногу? А давай мы начнём с

твоей, — добавляет он, и я замечаю, как он кивает двоим, что всё это время стояли

возле него, в мою сторону.

Сука. Драться долго могу. И уложить тоже многих могу. Зря что ли мы с Володькой на

брёвнах тренировались. А вот сломанные конечности — это будет кабзда!

— А сам так и ссышь выйти со мной один на один, — хмыкаю, пытаясь проморгаться, чтобы

уловить движения.

— Ну что ты, — лыбится, как шакал. — Я подожду, когда ты башку свою поднять не

сможешь. На коленях будешь умолять твою хату не трогать. А потом уже и выйду с

тобой. Один на один, — начинает ржать Кирсан.

Мозг уже начинает просчитывать, что я могу сделать в той или иной ситуации и как

уберечь ту, что стала незваной, наглой, пьяной гостьей в моём доме, как с крыльца

раздаётся громкий окрик:

— Эй, мужики! Вы в лапту играть умеете?

Вот всё же хорошо в такие моменты получить по башке. Пока кровь вытекает из головы,

она не так сильно давит на другие органы и замедляет реакцию.

Кирсан сначала округляет свои глаза, а потом, повторяя действия своих шестёрок,

оборачивается на зов Снегурки.

В её руках бита для лапты, что ещё когда-то батя нам делал с Володькой. Мы в неё

часто любили играть. Особенно когда съезжались все родственники вместе. Рядом стоит

корзинка с картошкой, что должна быть в подполе — как и эта дура!

Но сама Танюша явно против, и, судя по тому, что она быстро становится в стойку,

делает замах и, оттопырив тощий зад, громко добавляет:

— Принимаем!

— Е-бать! — только и успеваю процедить я, как первая же подача прилетает тому, что

врезал мне по виску прикладом, прямо в морду.

— Это, бл*ть, что такое?! — орёт Кирсан, а на всю округу к завыванию ветра

добавляется отчётливый хруст сломанной кости — и ошмётки картошки разлетаются в

разные стороны.

— Убью! — воет мудила, а я уже добегаю к ружью.

Оборачиваюсь и застываю от вида, как ещё одна картоха догоняет Кирсана в затылок. Он

заваливается мордой в снег. Мат разносится на всю округу, и я замечаю, как он

достаёт ствол и быстро передёргивает затвор.

Выстрел гремит эхом — и даже зверьё затихает в округе. Возле Кирсана вздымается

облако снега, а я снова корю себя за то, что не смогу в него выстрелить, а только

рядом.

Валерчик замирает и смотрит в мою сторону бледный, как тот самый снег.

— Поднялся и съеб*лся отсюда. У тебя минута! — говорю чётко и сначала слышу, а потом

замечаю выскочившие снегоходы из тропы, по которой ходит зверьё или можно срезать,

когда летом идёшь к избе.

В башке шумит — то ли от адреналина, то ли от того, что я всё же убеждаю себя, что в

людей стрелять нельзя! О том, что одно мелкотравчатое создание стоит сейчас на

крыльце моего дома с битой в руках, стараюсь не думать.

По глазам Кирсана вижу, что только что подписал договор о военных действиях — и это

просто трындец как паршиво! Не до разборок сейчас мне!

Кирсан садится на один из снегоходов, а тот, что с разбитой рожей, продолжает выть,

запрокидывает голову и садится на второй.

Они отъезжают, а я оборачиваюсь — и первое, что замечаю, как в меня летит подача.

Увернулся только благодаря реакции — и картошка чётко прилетела в лобовое стекло

тачки Танюши.

— Моя машинка! — застонала эта…

— Ты, бл*дь, амазонка с картошкой! В дом пошла! — гаркаю на взмыленную Татьяну и

слежу за каждым её движением, понимая, что эта мелочь, у которой ни сиси, ни писи, и

жопа с кулачок, картошкой и битой может нос сломать, не задумываясь.

Вот только Танюша с места не двигается, а смотрит куда-то мне за спину, где я снова

подмечаю силуэт Серого. И не испугался же выстрела моего!

Нужно дать пожрать волку.

— Ты оглохла? — спрашиваю у Тани, переводя на неё взгляд. — В дом пошла, а потом

вытащила из-под пола кусок мяса и притащила сюда!

— Я сейчас из тебя мясо сделаю, скотина таёжная, — шипит мелкой зверушкой эта и

успевает только склониться к корзине, как я уже взбегаю по ступенькам и дёргаю её

вверх.

Но я совсем не ожидаю того, что мне битой прилетит по яйцам!

— Ах ты… — задыхаюсь от боли и рефлекторно отпускаю её руку.

Вот по своему достоинству я точно не планировал получать первого января!

— Это тебе за мою машинку!