— Царёв, верни аккумулятор! — ору, стоя возле своей машинки.
Я даже ногами топочу от злости… Ну да! У меня пошли месячные на следующий день, как
только уехали Серафима Савельевна и Владимир.
И вот уже третий день я нахожусь в режиме «найди и убей Царёва»!
В нескольких метрах мелькает тень Серого, который каждый день приходит к нам за
куском мяса. Что-то мне подсказывает, что где-то у него волчата. Хотя я понятия не
имею, носят ли волки своим сукам еду. Хотя они же верные! Любят один раз и на всю
жизнь!
— Серый пришёл! — ору ещё громче и даже не прячусь в машину, как это делала
позавчера.
Оборачиваюсь к волку, смотрю на то, как он меня рассматривает с любопытством. Сидит
на краю поляны, возле бани.
По коже пробегают мурашки от воспоминаний, что Царёв творил, когда мы с ним парились.
На грани… всего! Я горела. Но так хотела испытать его на прочность. А теперь на
прочность испытывает меня природа, потому что я не могу заняться с этим таёжным
медведем тем, чем очень, очень, очень хочу!
А Серый, склонив свою мохнатую морду чуть набок, смотрит на меня, и мне даже кажется,
что он хитро лыбится сейчас, прекрасно понимая, чего я бешусь!
— Царёв! — ору я что есть мочи, задирая голову к небу.
— Крошечка, ну что ты пугаешь местное зверьё? — слышу насмешливый голос этого
медведя-переростка и сразу же готовлюсь к нападению.
— Это зверьё сидит и ржёт с меня, — огрызаюсь Царёву.
На что он только хмыкает и идёт поближе к Серому, неся в руках ногу какого-то
животного. Кидает Серому, не подходя ближе чем на два метра. Серый смотрит на Царёва
несколько секунд, потом на кусок мяса.
Медленно, даже можно сказать горделиво, поднимается на ноги, подходит к мясу. Снова
осматривает нас, будто благодаря, и мне опять кажется, что он улыбается своей
зубастой пастью, берёт кусок в зубы и уходит.
— У него где-то детёныши и самка, — спокойно говорит Царёв, наблюдая за волком. — А я
думал, что так и проживёт, никого не встретив.
Я замираю от его слов. Тоже смотрю вслед уходящему волку. Перевожу взгляд на Мишку,
на его дом, осматриваю местность вокруг и задаю самый идиотский вопрос, который
могла придумать:
— А почему ты до сих пор не женат? Ты больной? Или отшельник? Или, может, у тебя
какие-то проблемы не только с этими братками, что приходили? И вообще, может…
Я не успеваю выдать ещё несколько идей, почему он не женат, как на всю округу
разносится смех Царёва. Он ржёт не как медведь! Даже кони отдыхают по сравнению с
ним сейчас.
— Крошка моя, ты просто прелесть! — не унимается он и идёт в мою сторону.
Хочу сказать ему, чтобы не подходил, потому что я его просто убью сейчас, если он не
отдаст мне аккумулятор, но я не могу открыть рот!
Смотрю на него и слюной давлюсь!
Ну нельзя же хотеть мужика, когда у тебя красные дни календаря машут транспарантами?
Но Царёв, судя по всему, понимая, что я в растерянности, быстро сгребает меня на
руки. И, нужно сказать, очень осторожно несёт в дом.
— Простудишься, Танюш, — говорит он, не переставая улыбаться. — Давай толкни дверь,
крошка, чтобы мы спокойно вошли, и я тебя успокою.
«Таня, борись! Расскажи этому мужику, что ты не продаёшься за нежность и вообще…»
— О боже! — выдыхаю я, когда понимаю, что в доме пахнет запечённым мясом с
картошечкой, а на столе стоят соленья, бутылка водки и две рюмки.
— Давай пообедаем и пообщаемся, — довольно предлагает Царёв и, подойдя к столу,
усаживает меня на свой стул, где уже лежит подушка.
— Я не буду с тобой пить, — пищат жалко, а сама еле успеваю проглотить слюну.
Миша только довольно хмыкает и присаживается, чтобы стянуть с меня сапожки.
Мой чемодан уже два дня как живёт на втором этаже в комнате Царёва. А моя тушка скоро
привыкнет находиться в руках этого медведя. А то, как Царёв проводит рукой по моей
ноге, снимая сапожок… Как по телу пробегают мурашки, а его вид снизу и эти бесящие,
горячие глаза заставляют дыхание учащаться, — раздражает!
Я же никогда так не реагировала на мужиков! И почему именно на этого так смотрю?
Почему именно он заставляет моё сердце биться так быстро и бессовестным мурашкам
бегать по спине?
Когда мой покойный муж сказал, что если встречу в своей жизни мужчину, которого
полюблю, и он его убьёт, потому что не сможет отдать меня… Интересно, что бы он
сделал сейчас?
— О чём задумалась, крошка-матрёшка? — хрипловатым и явно возбуждённым голосом
спрашивает Царёв, всё так же сидя у моих ног и медленно поглаживая икры.
— О том, как тебя лучше убить, — отвечаю, не задумываясь.
— Слушай, а давай сыграем с тобой в игру? — предлагает он и, подняв мою ногу,
приспускает носок и целует голую кожу на изгибе ступни.
Меня будто током бьёт. Смотрю в его глаза и понимаю, что, кажется, я пропадаю. И это
пугает!
— Как… какую игру? — заикаясь, спрашиваю я.
— Мы будем с тобой есть и задавать друг другу вопросы. И если не захотим отвечать,
будем пить. Выпивать нужно строго по рюмке, — он быстро объясняет условия, а я
бросаю взгляд на стол.
— Рюмки не пятьдесят грамм, Царёв! — выделяю каждое слово.
— Тем интереснее будет, Танюша, — скалится этот бессмертный.
— Ты себе хоть представляешь, что ждёт тебя в моём пьяном лице? — задаю ещё один
вопрос, на что получаю довольную улыбку.
Нет. Он точно не представляет. Ну и тем хуже для него. Тем более, как только он
напьётся, я сразу же узнаю, куда он спрятал мой аккумулятор, и заберу его!
Он же напьётся?