— Ох, бабуля, ты могла мне домик оставить где-нибудь в нормальном месте, а не в лесу,

среди волков, медведей и лосей? — возмущаюсь, но продолжаю пробираться по

одной-единственной дороге, которая ведёт меня, я очень надеюсь, в правильную

сторону.

Навигатор сдох ещё километров пятьдесят назад. По его могучей электронной руке я

сейчас еду где-то по лесу, причём ловко маневрируя между болотами и озёрами.

— Я приличная дама, вдова, материться не умею, ну разве что мысленно, и вообще… Ёб

твою ма-а-а-ать! — ору на всю машину и резко бью по тормозам, когда мне под колёса

выпрыгивает самый настоящий сохатый.

Он смотрит на меня, а я на него! Хотя, вероятно, он смотрит на фары, и если бы у меня

сейчас сердце не громыхало где-то в горле, ушах, мозге, ещё в заднице…

Интересно, а у сердца бывает расщепление личности?

— Ох, бабуля, ты меня, конечно, прости, но это мохнатый зверь сибирской наружности, с

четырьмя лапами, косолапый, и который должен спать зимой в берлоге, но по чистой

случайности он забрёл ко мне в жизнь и решил, что пройдёт по ней! — шиплю

раздражённо на всю машину. — Брысь! — опускаю чуть стекло и ору в темноту ночи на

этого лося. — Вали с дороги, дебил! Я здесь уже сама с собой разговариваю!

Да, Таня, так Новый год ты ещё не встречала!

Перевожу взгляд на часы, что светятся в верхнем правом углу электронной панели моей

машинки, которую я честно угнала… у родственничков моего покойного мужа!

Разворачиваюсь и быстро дотягиваюсь до пакета из супермаркета, который посещала в

последнем городке.

— Водка, — вздыхаю я и рассматриваю бутылку. — Хотя какой Новый год, такой и напиток.

Пытаюсь открутить крышку, но рука соскакивает и попадает на рычажок переключения

света, и он гаснет. В один момент мир вокруг погружается в темноту, как и всё вокруг

меня, но это ровно до того момента, пока я не замечаю, что тушка лося двинулась с

места.

Я так и замерла, наблюдая за этим зверем в лунном свете ровно в двенадцать ночи уже

первого января. Лось же медленно прошёл вдоль машины, внимательно смотря на меня,

будто он может что-то увидеть сквозь тонированное стекло.

Взглянула на то, как это чудо природы махнуло башкой раздражённо и побежало трусцой.

— Пффф! — громко выдохнула и обернулась к пакету на заднем сиденье. — Пить в

одиночестве — это приговор, но закусывать всё равно нужно.

Палка колбасы сырокопчёной хорошо легла мне в руку. Вдохнула полной грудью, стараясь

проглотить раздражение и обиду, откусила зубами хвостик и положила пробку себе между

ног.

— Ху! — резкий громкий выдох, и я опрокинула бутылку в рот.

Горючая жидкость обожгла горло, заставляя зажмуриться. Запретив себе дышать,

проглотила то, что попало в рот, нарушая всю мою микрофлору и качественно

дезинфицируя мои дыхательные пути, убрала бутылку и шумно вдохнула, прижимая к носу

палку колбасы.

Откусила кусок, который смог поместиться мне в рот, и начала тщательно пережёвывать.

Еду нужно жевать хорошо, чтобы потом не было проблем с пищеварением.

— Боже, Таня, ты о чём вообще думаешь? Стоишь посреди тайги в неизвестном месте, на

одной-единственной дороге, которая поведёт тебя взад или вперёд, бухаешь и тщательно

пережёвываешь колбасу. Вершина блаженства!

Проглотив довольно сносный продукт мясокомбината, смотрю вперёд. Дорога освещается до

ближайшего поворота почти полной луной. И мне бы испугаться, но страшнее зверя, чем

человек, я всё равно не видела, так что:

— Ещё по одной, Танюша, и в путь!

Повторив все действия в нужном порядке, закрыла бутылку и положила её на соседнее

сидение, рядом с гордо надкушенной палкой колбасы.

Поправила волосы, что немного растрепались, достала помаду, чтобы поправить рабочую

зону, проверила, на месте ли сиськи, и снова тронулась с места. Мне бы задуматься,

зачем я это всё делаю, но нет!

— Боже, дай мне знак, что я еду в нужном направлении! — молитвенно прошептала в

пустоту салона.

Здесь же даже радио не работает, так что еду я чисто по личным воспоминаниям из

детства. Хотя указатель был правильный, когда сворачивала по нему.

Я не могу ещё и заблудиться на одной единственной дороге! Должно же быть хоть что-то

положительное в уходящем… ой, уже в ушедшем году! Я ведь вела себя прилично!

Матом не ругалась!

Не дралась!

Слабых не обижала!

Сильным мира сего по яйцам не стучала, хотя хотелось страшно!

Бабуля с мамулей сказали, что товар, то бишь я, возврату не подлежит, так что я и

решила, что мой свадебный подарок, который честно приберегла на чёрный день, как раз

будет теперь кстати! Кто же знал, что этот день настанет так быстро!

Я уже сбилась со счёта, сколько проехала поворотов. В туалет хочется до такой

степени, что у меня скоро в ушах забулькает! Но останавливаться не буду!

Да ну нафиг! Лось — это было только начало. Я знаю, здесь не только они водятся. И я

не горю желанием, чтобы какая-то бедная зверушка отравилась моим ядом в этом лесу.

Нервно прыскаю от собственных мыслей и подъезжаю к развилке. Одна дорога ведёт левее,

и на ней виднеются только две колеи. А вторая — прочищенная. Но, судя по тому, что

последний час езды снег начал сыпать, будто кто-то там наверху решил, что можно

притрусить эту местность ещё немного снежком, скоро не будет видно и этой. Лучше

поехать направо!

Сворачиваю в выбранном направлении, и через десять минут свет фар выхватывает

огромный дом из сруба!

— Мать моя женщина, а отец — мужчина! Вот это бабуля мне подарок сделала! — довольно

присвистываю и паркуюсь у дома.

Домик точно в два этажа, но очень хочется, чтобы он был ещё и тёплым. Я не смогу

сейчас ещё и нагреть его. Я же девочка, и у меня лапки. Ой, зараза, пора забывать

про лапки, Таня!

— Ой, всё, Таня! Выключай девочку. Жизнь городской девочки закончилась. Пора

вспоминать корни, — вздохнула я и вышла из машины, прихватив с собой сумочку,

бутылку водки и палку колбасы, оставив включённым свет фар. Потом выключу, когда

пойму, есть ли здесь свет или нет.

Поднялась по высокому крыльцу и попыталась открыть дверь ключом, который у меня был в

сумочке.

Но спустя минут пять мне наконец-то дошло, почему ключ не открывает, хотя

проворачивается. Дверь, оказывается, открыта.

Прошла внутрь и замерла в гостиной-кухне. Большая печка посреди комнаты сразу

бросилась в глаза, а ещё массивный стол, который сделан из полубрёвен. И такие же

высокие, массивные деревянные стулья.

На печке стоит кастрюля. И это немного напрягает уже захмелевший мозг. Но я всё же

подхожу к печке и вожу рукой над ней. Холодная. А вот сама кастрюля ещё тёплая.

Открываю её и застываю на мгновение.

Каша?

Бабушка, что, знала, что я приеду, или сдала кому-то дом? Хотя я же не заметила

никого при подъезде!

Придерживая волосы, опускаю голову, чтобы понюхать кашу, и слюна сама собой

выделяется во рту, ощущая этот божественный запах.

Свет, что падает в дом от моей машины, помогает сообразить, что электричество здесь

быть должно, вот только непонятно, почему не включается.

Насыпаю себе тарелку каши и, прихватив большую ложку, что лежала рядом с миской, ем и

пытаюсь понять, что же мне делать дальше.

Открываю бутылку и наливаю себе ещё порцию для согрева. Выхожу на улицу и выключаю

свет в машине, чтобы не сел аккумулятор. И, прихватив с собой фонарик, старенькую

биту, что когда-то прикупила ради прикола и которая была честно спрятана под

сиденьем, иду проверять дом на наличие живых существ.

На часах, что ещё работали в машине, показано, что уже половина четвёртого утра. Так

что самое время ложиться спать. Новый год встретила, пора и честь знать!

Поднимаюсь на второй этаж по деревянным ступенькам и замечаю две двери. За первой —

небольшая комната с односпальной кроватью. Пытаюсь вспомнить, рассказывала мне

что-то об этом бабуля. Но мозг уже приятно плывёт от выпитого и пережитого.

Подхожу ко второй двери, и, стоит её открыть, как я замираю на пороге.

— Мама дорогая! — буквально присвистываю я, осматривая комнату. — Да это не просто

царская кровать, это целый траходром! Здесь потеряться можно! Если бы не так холодно

было.

Зябко вздрагиваю и понимаю, что мой максимум на сегодняшнее раздевание — это шубка, в

которой я и приехала.

Подхожу к кровати, поднимаю одеяло вместе с тёмным покрывалом и, скинув шубку с

сапогами прямо на пол, ныряю в холодную постель, прихватив с собой биту.

— Ох, мне бы сюда хотя бы мишку из сказки. Я бы честно призналась, что это я ела из

его миски и сидела на его стуле. Только бы теплее стало, — прохрипела в пустоту

комнаты и спрятала голову под одеяло, чтобы быстрее нагреться, и прижала к себе

деревянную подружку.

Всё равно ничего не смогу сделать сегодня. Мне нужно просто поспать, пускай и в

холодном доме. А утром…

Но кто же знал, что вселенная так буквально воспримет моё желание и решит его

воплотить, как только утренний свет проникнет в комнату, а меня, как нашкодившего

котёнка, выдернут огромные ручищи из нагретой кроватки.