По небу проплывали облака. Они были похожи на чьи-то следы. Я одиноко сидел в лесу под могучей елью и делал записи в своем дневнике. В кофте завибрировал телефон. Достав гаджет, смотрю на экран и вижу не знакомый номер. Отвечаю:

– Я слушаю…

– Хола, Алекс!

Я узнал этот голос. В ушах запульсировала ненависть. Этот голос я не спутаю ни с каким на свете.

– Что молчишь, снич? Думал, я не узнаю номер твоего телефона?

И действительно, как он мог узнать? Старый я сменил сразу после драки, а этот номер знали лишь родители, Шульц и Сун.

– Чё тебе надо от меня? —спрашиваю.

– Поговорить, но не по телефону. Мне бы хотелось встретиться с тобой и прояснить сложившуюся ситуацию. Можешь притащить с собой Шульца, мне не жалко. Ты придешь на стрелку? Или боишься?

– Приду! Но если ты будешь один. И не приведешь с собой свою стаю.

– Где встретимся?

– Ты должен пообещать… Мы поговорим раз на раз… Без посторонних.

– Где мы впервые с тобой познакомились, помнишь?

– Помню… У котельной.

– Ровно в 6. И если тебя там не будет, у тебя появятся новые проблемы…

Я сбросил вызов и так треснул кулаком по стволу ели, что чуть не сломал руку.

Мы с Шульцем пришли на место в половине шестого. Было пасмурно и мрачно. Решив подстраховаться, мы забрались с другом внутрь котельной на второй этаж и притаились у окна с выбитой рамой. Здесь было сыро и прохладно. Сидим и молчим. Я прижался к облупленной стене и уставился на большую надпись розовым баллоном у окна:

«У Кати самая охуенная жопа в городе».

И тут у меня родилась идея. Я спрашиваю у Шульца, который нервно курил Richmond в сторонке:

– Дружище, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал…

– Ты о чем?

– Я хочу девочку свою порадовать. И мне нужны твои творческие навыки…

– Серьёзно? Девочку порадовать? Мать твою… -парень размазывает ботинком брошенную сигарету на полу. -О чем ты думаешь? У тебя стрела с этим конченным ублюдком и ты должен быть настроен на жестокий баттл, а ты херню какую-то несешь о девочках… Сегодня возможно решиться наше дальнейшее будущее… Мне так хочется вернуться к нормальной жизни… Вновь ходить на баскет… Тренить в зале. Тусить в клубах и пьяных самок там клеить. И вообще, не оборачиваться постоянно с опаской, что тебя могут жахнуть сзади, не брать с собой всюду нож… Мне иногда кажется, что у меня на фоне этого, паранойя развилась.

– Не обольщайся раньше времени. У меня предчувствие, что он будет не один…

Слышим шум мотора. Я осторожно приблизился к окну с выбитой рамой. В пустом проеме окна меня видно не было. Подъехало красноe audy 80 и из авто вышел Ян. Парень облокотился о капот машины и закурил вэйп. Шульц мне сказал, похлопав по плечу:

– Иди, бро…

Я встаю и подхожу к лестнице. Вдруг слышу какой-то подозрительный шум и замираю на месте.

– Ты чё? —спрашивает Шульц.

– Тихо… -говорю я ему.

С первого этажа доносятся чьи-то голоса и смех.

– Мы здесь не одни. —говорю я. -Валим… Только тихо…

Достав из карманов ножи, осторожно спускаемся вниз. На первом этаже тёрлись шакалы Яна. Пять рыл. Спрятались в котельной, чтобы застать нас врасплох. Трое из них справляли нужду в стороне, а двое стояли у выхода. Одним из них был тот самый чел в шмоте Fred Perry. Перед глазами пронесся флэшбек, когда он говорил мне:

– Выглядишь как гангстер… Даже страшно стало! —на лице ухмылка. —А серьёзно, запишись в качалку, иначе на твое тело смотреть тошно…

Мы с Шульцем бежим к выходу. Я с ходу бью Perry кроссовком в живот и когда он сгинается от боли, добиваю кулаком в голову. Он падает, даже не среагировав. Другого Шульц просто сталкивает с пути, дав пинка. Тот бьется о стену. Мы выскакиваем на улицу и бежим в поле. Ян даже не дернулся, а просто стоял и дымил вейпом у машины. Никто даже не успел понять, что произошло. Когда мы были уже далеко и шли вдоль речки, он позвонил. Я взял трубку и первое, что слышу:

– Ты разбил Владу лицо… Кровь залила ему глаза, он ничего не видит…

– Переживет… -сплевываю в сторону.

– Рано или поздно ты все равно попадешься… Ты и Шульц. —говорит он медленно и спокойно, будто возомнил себя криминальным авторитетом.

– Мы договаривались, что ты будешь один… Но ты толпой меня и Шульца загасить хочешь? Мало одного раза дали?

– Очень мало.

– А один на один очкуешь? Я согласен порамсить с тобой в следующий раз, но только один на один!

– Не будет следующего раза. Я хотел, чтобы каждый из вас двоих, оказался сегодня на моем месте и понюхав землю, почувствовал что такое настоящий страх… Как тот страх, который испытывал я, когда дагеры заставили меня в лесу копать себе яму. Я знаю, что виноват в этом именно ты. Шульц лишь тебя поддерживает, это не его инициатива была меня предать… Ты ещё ответишь, снич…

– И кто тут снич? Смешно, когда ты меня так называешь, потом приводишь на стрелку хуеву тучу парней, а сам ссышь выйти раз на раз! Наверное, ты серьезно думаешь, что за тобой сила есть. Ведь так? На самом деле, ты ничего не стоишь один! У тебя слабая психика, ты боишься всего и вся. Только надел маску бесстрашия, а сам из числа слабых духом людей, которые любят сбиваться в стайки и нападать на одного.

– Теперь тебя ждут действительно большие проблемы. Я пущу на тебя закон…

Я догадывался с самого начала, что с Яном бесполезно договариваться по-честному. Он так не играет. Ему дико хотелось сегодня жестоко отделать нас со своими ублюдками и вывезти в лес на прогулку. Этим планам не суждено было сбыться. Я сбросил трубку и заблокировал номер его телефона.

– Что он сказал? —спросил Шульц.

– Что меня ждут проблемы с законом… Что бы это могло значить?

– Я кажется понял… Он на тебя участкового натравить решил… Пашу Татарина. Бро, смотри в оба.

Когда я пришел домой, чтобы выплеснуть накопившуюся злобу на Яна, я разделся до пояса и набросился на стальную штангу. На улице уже совсем стемнело и я выполнил свою дневную норму. Уже был четвертый подход. На грудной клетке вздулись вены. Я выдыхаю и считаю:

– Девять… Десять…

Сил на одиннадцатый повтор уже нет. Мышцы болят. Но я, превозмогая боль, иду в отказ. Считаю:

– Одиннадцать, двенадцать… -вкладываю последние силы. -Тринадцать… -громко ставлю штангу на пол.

Поднимаюсь на ноги и хватаю полотенце. Последние повторы в отказ всегда даются тяжело. Но именно они и являются самыми мощными в развитии мускулатуры. Многие не в курсе, что это так работает и мышцы у них не растут. Я вытираю полотенцем пот. От Сун приходит сообщение:

Sun Kwon 20:23

Как дела? Что делаешь? Ты сегодня молчишь, чем-то занят?

Алекс Муров 20:27

У меня все хорошо, солнце. С утра делал записи, а сейчас тренируюсь, а ты?

Sun Kwon 20:28

Сплю весь день с Ято в кровати… Ничего не хочется делать. Наверное мигренька… Очень интересно, что ты сейчас пишешь. Так хочется почитать.

Алекс Муров 20:29

Тебе правда интересно?

Sun Kwon 20:29

Даже очень.

Алекс Муров 20:30

Я постараюсь в ближайшее время закончить. Перешлю тебе в электронном формате.

Sun Kwon 20:31

Буду ждать, родной. Люблю тебя.

Алекс Муров 20:32

И я тебя.

На следующий день я ухожу в лес, прихватив тетрадь и ручку.

Я проплутал больше двух часов и вышел к той самой мертвой деревне, о которой говорил старик. Передо мной открылись старые покошенные постройки, серые обветшалые домики, заросшие и пересохшие участки. Деревня оказалась настоящим призраком. В домах и вокруг царила тишина. Именно здесь я и закончил свою повесть.