Мы шли обратно к

домику медленно, почти не разговаривая, и снег под ногами мягко скрипел в такт

нашим шагам. Я отмечала каждую секунду этого вечера, который вдруг стал каким-то

особенным, наполненным не только тишиной леса, но и ожиданием. Таким тихим,

почти детским, как в те годы, когда Новый год еще был чудом, а не просто датой

в календаре.

Камиль держал меня

за талию, не отпуская, и его рука согревала меня даже сквозь куртку.

— Не замерзла? — спросил Камиль

своим привычным густым низким голосом, а мне стало одновременно немножко

страшно и тепло.

— Нет, — честно призналась я. –

Спасибо, Камиль. Ты... сделал так много для меня.

Я стыдливо опустила лицо.

Я говорю как наивная девчонка.

Конечно, Камиль ничего не делает просто так. И все, что сейчас происходит тоже

должно иметь свою цену. Я не имею права терять бдительность.

— Успокойся и расслабься, –

Камиль снисходительно смотрел на меня. — Ни о чем не думай. И не надо выдавливать

из себя какие-то слова. Я не заставляю тебя носить при мне маску. Все, что мне

захочется я и так от тебя получу. Так что выдохни и будь настоящей.

Он вроде не сказал ничего

ласкового, но в конце улыбнулся мне уголками губ, а я как наивная дурочка немного

с опаской улыбнулась ему в ответ.

Дальше мы пошли молча, а я

поймала себя на том, что ни о чем больше не думаю.

Ни о Вадиме. Ни о

полиции. Ни о том, что будет завтра.

Только о том, как

мягко падает снег. Как тепло в полуобъятиях Камиля. И как странно спокойно у

меня внутри.

Когда мы вошли в

домик, я на секунду остановилась на пороге.

Внутри было уже

темнее, мягкий свет ламп создавал ощущение уюта, почти интимности, а за

панорамными окнами лес казался еще глубже и тише.

— У тебя есть выбор, — спокойно сказал Камиль,

осторожно снимая с меня куртку, чтобы не растрепать укладку. — Можем поехать в общий

ресторан. Там сейчас шумно, весело, а еще музыка, люди и приглашенные артисты.

Я посмотрела на

него. Он говорил это ровно, без давления. Он действительно давал мне выбор.

— А можем остаться здесь, — добавил он чуть

тише. — Только вдвоем.

Короткая пауза

повисла между нами. Я уже знала ответ и мне не нужно было ни секунды, чтобы

подумать.

— Я хочу остаться здесь, — тихо сказала я.

Мне действительно не

хотелось сейчас шума и посторонних людей.

С Камилем было

страшно, но очень тепло. И это тепло недопустимо расслабляло меня.

Камиль же снова

улыбнулся уголками губ, будто заранее знал, что я выберу этот вариант. Или...

он просто был рад, что я сама иду в его ловушку?

— Тогда жду тебя здесь

через двадцать минут, — сказал он и отпустил меня.

Я кивнула и ушла в

спальню. Платье лежало там же, где я его оставила, и я на секунду задержала

пальцы на ткани, прежде чем надеть его.

Бархат мягко скользнул

по коже, обнял тело, подчеркнув каждый изгиб, и я вдруг почувствовала себя

иначе.

Не загнанной

спасательницей, а желанной женщиной.

Затем я надела

украшения и еще раз поправила волосы, а потом вернулась в гостиную и замерла.

Стол уже был почти накрыт.

Белоснежная скатерть, красные посдвечники, букеты из белых цветов, белоснежная

посуда и красные тканевые салфетки.

Горничные уже носили

блюда. Приносили напитки и зажигали свечи. Камин справа от стола горел еще ярче

и веселее. На шторах зажглась роса из гирлянд.

Камиль обернулся,

когда я вошла, а потом оценивающе скользнул по мне взглядом.

— Полина, — он поднял одну

бровь, — этим вечером ты точно сведешь меня с ума.

Камиль быстро стер все

расстояние между нами и грубовато притянул меня к себе. Я чуть ударилась телом

о его каменную грудь и зажалась, боясь дальнейшей грубости с его стороны.

— Не бойся, я тебя не съем, –

усмехнулся он, обдав меня жаром своего тела. — Десерты едят после ужина, ведь

так? Так что насладись этим ужином по полной.

Я сглотнула волнение, глядя на

Камиля как кролик на удава.

Он ведь открыто угрожает мне?

Или это допустимая форма соблазна?

Я понятия не имею в опасности я

или нет. Или нет, не так. В насколько большой я опасности: очень большой или в

целом не очень?

— Мне придется очень

постараться, чтобы продержаться еще немного, — рыкнул он мне в губы, а потом

еще раз рывком вжал меня в себя и впился мне в губы.

Я закрыла глаза от ощущения, что

сейчас отключусь. Мои ноги и руки стали ватными, и я перестала ощущать пол под

ступнями.

Несмелыми движениями я уложила

ладони на грудь Камиля, чтобы обрести хоть какую-то опору. Приятное мужское

тепло мгновенно согрело меня. Зажгло румянец на щечках, как у школьницы во

время первого поцелуя.

Я опустила плечи и отдала себя в

руки Камиля. Почему-то это оказалось так легко сделать. Словно не было ни

страхов, ни сомнений.

— Сегодня ты ответишь мне, –

рыкнул Камиль, когда прервал поцелуй. — Я дождусь твой ответный поцелуй, ясно?

В его словах была угроза, но

почему от них не было страшно? А было... как-то волнительно, как перед поездкой

на аттракционе. В животе что-то так и щекотало.

Камиль тем временем

подвел меня к столу и отодвинул стул. Затем усадил меня, а сам сел напротив. Налил

шампанское, поднял бокал и посмотрел на меня — прямо, без попытки скрыть то внимание,

которое уже невозможно было игнорировать.

— За мою самую выгодную

инвестицию в этом году, — сказал он, а в его глазах зажглась страсть.

Что-то подсказывало

мне, что я навсегда запомню этот новый год. Вот только запомню в хорошем смысле

или в плохом?