Несмотря на

усталость, эту ночь я спала плохо.

Диван был непривычно

узкий и короткий. Мне все время приходилось поджимать ноги. Кроме того, всю

ночь из спальни раздавался храп Вадима и это сводило меня с ума. В какой-то

момент я просто воткнула себе наушники в уши и включила в интернете звук дождя.

Это помогло и я заснула. Но учитывая, что я заснула позже двух, а потом еще не

могла заснуть, то на сон мне выпало всего три часа. И то урывками.

После пробуждения я

почувствовала себя вымотанной и опустошенной. Мое сердце было сжато

непрекращающейся тревогой и беспокойством. И вместе с этим было состояние

полной апатии и пустоты внутри.

Но я не могла

позволить себе даже выплакаться, чтобы стало легче. Я понимала, что это не

принесет облегчение.

Надо вставать и

начинать новый день. Постараться пережить и его, даже если внутри не осталось

никаких ресурсов.

Я поднялась

медленно, потому что тело казалось чужим и тяжелым, и пошла в спальню, заранее

сжимаясь изнутри, будто шла не к мужу, а за приговором, который все равно придется

выслушать.

Вадим спал,

раскинувшись на кровати, и от него все еще тянуло вчерашним алкоголем, потом и

сигаретами. Меня передернуло — не от отвращения даже, а от какой-то глубокой,

изматывающей обреченности. Я вдруг ясно поняла, что мне снова нужно быть

аккуратной, мягкой и удобной, чтобы не спровоцировать бурю, на которую у меня

больше нет сил.

— Вадим… — тихо

позвала я, и мой голос прозвучал так, будто принадлежал чужому человеку.

Он не ответил,

только тяжело сопел, и я подошла ближе, осторожно потянула его за руку,

стараясь дышать через рот, чтобы не чувствовать запах. Я снова позвала его уже

чуть громче. Внутри у меня не было ни надежды, ни раздражения — только

необходимость разбудить мужа, потому что иначе проблемы никуда не денутся.

Он не просыпался.

И тогда во мне

что-то медленно, бесшумно оборвалось. Не со злостью, не с криком, а с холодным

осознанием, что я больше не могу быть бережной, что у меня просто нет сил на

чужое свинское отношение ко мне, потому что моя собственная уже давно

рассыпалась в пыль.

Я вышла на кухню,

налила в чайник воды, вернулась и, почти не чувствуя себя, вылила воду Вадиму

на лицо.

Он вскочил с криком

и уставился на меня обезумевшим взглядом, полным ненависти.

— Ты совсем

ополоумела?! — заорал он, брызгая слюной. — Идиотка!

Я лишь стояла и

смотрела в ответ, и внутри у меня было тихо и пусто. Даже если бы он меня

сейчас ударил, то во мне бы больше ничего не дрогнуло.

И Вадим попытался.

Он резко запустил в меня подушкой, и она ударилась мне в грудь. Я только на

мгновенье прикрыла глаза, но даже не отошла в сторону.

— Нам нужно

поговорить, — спокойно сказала я, и сама удивилась, как ровно прозвучал мой

голос. — Это важно.

— Еще говорить с

тобой! — Вадим продолжал ругаться, и уже взял вторую подушку. — У тебя совсем

крыша поехала, я смотрю! Больше ни копейки от меня не получишь!

Я не чувствовала ни

боли, ни унижения. Каждое слово падало куда-то в пустоту внутри меня, не раня,

потому что ранить было уже нечего. Только наверное холодно становилось от

собственной сдержанности.

— Вадим, это важно, –

тихо продолжала я. — Это насчет Камиля. Мне вчера удалось уговорить его

отпустить тебя, но сейчас тебе нужно быть осторожным...

— Уговорить?! — он

оскалился в злобной улыбке. — Ноги перед ним раздвинула — вот и все твои

уговоры.

На мгновенье я

закрыла глаза.

Да, не Вадиму

упрекать меня в чем-то подобном, когда сам был пойман за изменами. Это

единственное, что сейчас меня зацепило, и мне стоило немало сил, чтобы

сдержаться.

И все же я ответила,

уже спокойно и сдержанно:

— Между нами ничего

не было. Даже флирта. Совсем ничего. Не будь настолько жесток.

Удивительно, но

Вадим не стал раздувать эту тему. Дальше он задавал вопросы уже спокойным

тоном:

— А как же ты тогда

добивалась повышения?

— Думаю, Камиль

повысил меня, чтобы иметь больше контроля над нашей семьей, — я почти

призналась в том, что собираюсь вести двойную игру, но, кажется, Вадим пока не

понял этого. — Теперь мы оба у него в кулаке.

Вадим вздохнул и

задумался. Я не торопила его, хотя нам надо было собираться. Но я знала, что

Вадим всегда может собраться в трудной ситуации и принять разумное решение. Поэтому

тут я готова была дождаться его выбора.

— Полин, раз уж так

получается... — заговорил он, а я заметила что на этот раз он как будто включил

в себе чувство вины.

Именно включил, ведь

Вадиму это чувство никогда не было свойственно, но я готова была играть по его

правилам.

— Нам действительно

есть что терять и, если честно, вчера я думал, что мне конец, — проговорил он. –

Давай... давай начнем все сначала? Я признаю, что не должен был так к тебе

относиться. Что я должен был решать проблемы, а не усугублять их. И я готов

исправиться. Стать лучше. Готов все с тобой обсудить и прийти к обоюдно

выгодному для нас решению.

Обоюдно выгодному.

Даже сейчас он говорил со мной просто как начальник, а не как муж.

Зная, что теперь он

так же зависит от меня, как и я от него, он все равно не смог выдавить из себя,

хоть что-то про чувства. Не смог даже прикинуться.

Как давно он меня не

любит? Да и любил ли вообще? Почему я не чувствовала этого раньше?

— Ты согласна все

начать с начала? — спросил он, а взгляд был не просящим, а жестким.

Как будто если я не

соглашусь, он все же бросит в меня вторую подушку, а потом размажет по стене.

— Согласна, — тихо

произнесла я, хоть и не хотела этого.

Но сейчас я не могу

отказать из соображений собственной безопасности.

— Так вот, Полин, –

продолжал Вадим, выжимая из себя хоть какую-то мягкость, вместо сухих приказов.

— Мы оба должны сделать все, чтобы Камиль нас не прижал, понимаешь? Все.

Абсолютно все. Даже если что-то делать совсем не захочется. И если это будет

идти... вразрез с твоими нормами морали. Точнее с нашими, конечно. С нашими

нормами. Но... это все ради нас, Полин. Понимаешь?

Я прекрасно его

поняла. «Все» в его понимании — это я должна выполнять все приказы Камиля. Это значит,

что я должна отдать себя в пользование своему боссу. И если завтра он прикажет

мне переспать с ним, то я должна согласиться?

И все это «ради

нас».

Ну уж нет, дорогой

мой муж, я все сделаю ради себя. Тебя в моих планах не будет. А пока я потешу

тебя иллюзией.

— Я все поняла, –

спокойно ответила я. — А теперь давай собираться. Мы уже опаздываем...