К семи вечера офис все

еще жил полной жизнью. Все задерживались на час и при этом бегали с тревожным

взглядом и готовили для аудиторов Камиля то одни отчеты, то другие.

Никто уже и не думал

о корпоративе, и уж тем более никто не хотел обсуждать новогодние праздники.

Все сейчас были озабочены только одним: сохранить свое место. Не удивлюсь, если

Камиль Рустамович заставит их всех работать до одиннадцати вечера тридцать

первого числа. А может и на новый год никуда не отпустит. Мне казалось, что это

могло бы быть вполне в его духе.

Тем временем я еще

раз перепроверяла отчет, и рассчитывать я могла только на себя. Не то чтобы

Ирина не могла мне помочь, но я опасалась, что она захочет мне отомстить и

специально не заметит ошибку. Так что уж лучше проверить все самой.

Сама же Ирина весь

день просидела в кабинете, как на иголках.

Она не уходила, но и

не помогала.

Сидела прямо, напряженно,

с идеально ровной спиной, будто боялась сделать лишнее движение. Иногда она

открывала какой-то файл, закрывала, снова открывала и снова закрывала. Пару раз

порывалась что-то сказать, но каждый раз будто передумывала в последний момент.

Она боялась.

Боялась, что я сдам

ее Камилю. Боялась, что он уже все решил. Боялась самой себя — новой,

растерянной, неуверенной.

Я ловила себя на

странной мысли: А что же он ей сказал?

Что такого может

сказать мужчина, чтобы женщина, которая годами держалась так будто у нее корона

на голове, вдруг рассыпалась в пыль?

Сейчас Ирина была

совсем не похожа на себя. Не холодная, не язвительная, не уверенная. Какая-то…

сбитая с толку. Сломанная.

Не сказать, что меня

это радовало. Но, если честно, где-то глубоко внутри у меня мелькнуло

крошечное, почти постыдное чувство удовлетворения. Бумеранг все же существует. И

он-таки прилетел к ней.

Ирина сейчас

чувствовала примерно то же, что и я: неуверенность, страх, отсутствие опоры. И

это было справедливо.

Вот бы еще и Вадима

настиг такой бумеранг! И Вадима, кстати, я тоже сегодня не видела весь день.

Меня даже посетила тревога: а вдруг его уволили? Если так, то он больше не даст

мне денег для папы!

Это сработало для

меня как холодный душ. Мне нужно было как-то связаться или увидеться с Вадимом,

а для этого надо поскорее сдать отчет.

— У меня все готово,

— сказала я вслух и поднялась из-за стола. — Пойдем через минуту.

Ирина резко подняла

голову, будто ждала этой фразы весь день, а затем она раскрыла свою пудреницу и

принялась поправлять макияж.

Я же набрал маму,

чтобы узнать последние новости.

Голос у мамы был

уставший. Слишком спокойный — такой бывает, когда человек давно живет в тревоге

и уже не ждет быстрых чудес.

К папе все еще не

пускали. Передать ничего нельзя. Мама уже не могла сидеть дома и сейчас — во

время разговора — просто прогуливалась по больничному парку неизвестно на что

надеясь.

На этом мы

попрощались. Я убрала телефон и медленно выдохнула, а затем взяла отчет и

направилась вон из кабинета.

Подождав немного

в приемной, когда уйдет начальник отдела продаж с отчетами, мы с Ириной вошли.

В кабинете рядом с Камилем

Рустамовичем сидел еще один мужчина — незнакомый, строгий, с папкой и холодным

профессиональным взглядом. Аудитор. Или кто-то вроде того. Человек со стороны.

Судья без эмоций.

Камиль взял мои

бумаги и долго просматривал отчет. Лист за листом. Иногда переглядывался с тем

мужчиной. Иногда делал пометки.

Неужели ошибки? Не

может быть! Я ведь все перепроверила три раза!

Я тревожно пыталась

понять по взмахам его пишущей ручки что же за пометку он там сделал, но ничего

не понимала.

Всю проверку я

простояла, напряженно сцепив пальцы. Ирина — рядом. Я чувствовала, как от нее

буквально исходит напряжение.

Наконец Камиль

поднял глаза.

— Что ж, — произнес

он, — теперь мне все ясно. Прямо сейчас ты — Ирина, передашь все свои

обязанности Полине. С этого момента главным бухгалтером компании является

Полина. Ты — Ирина, можешь собирать свои вещи и увольняться. Отдел кадров еще

на рабочем месте, так что успеешь написать заявление.

В кабинете на

мгновенье повисла звенящая тишина. Ни я, ни Ирина такого не ожидали. Хотя,

возможно, именно этого Ирина и боялась, раз была такой напряженной весь день.

Сама Ирина

побледнела. Ее губы дрогнули, а потом она резко подалась вперед.

— Камиль Рустамович…

— голос у нее сорвался. — Прошу… дайте мне шанс! Я все исправлю. Я… больше не

допущу ни одной ошибки!

Камиль холодно

посмотрел как будто сквозь нее. Словно она была пустым местом.

— Я принял решение,

и менять его не собираюсь, — безжалостно отрезал он.

Затем он повернулся

ко мне и так же сухо и безжалостно произнес:

— Поздравляю с новой

должностью. Полина.

Мне показалось или

он как-то выделил мое имя? Словно намеренно поставил перед ним паузу. Зачем?

Это насмешка? Упрек за то, что я нагрубила ему у лифта?

Но все это неважно.

Я не могу принять его предложение, хотя всегда хотела этого. Я просто не могу

сейчас злить Вадима, иначе мне не достать денег на лечение.

Я должна отказаться.

Я опустила голову и

озвучила свой ответ быстрее, чем успела бы об этом пожалеть:

— Простите, Камиль

Рустамович, я не могу принять ваше предложение. Вчера я написала заявление на

увольнение. Я не могу больше работать.

Секунду Камиль

молчал, а я боялась на него взглянуть, но все же он снова заговорил:

— Константин

Эдуардович, — кажется, он обратился к тому аудитору, — будьте любезны,

передохните в приемной. Моя секретарша позаботиться о вас лучшим образом.

Мужчина спокойно

ушел, совсем не задетый тем, что его попросили выйти из кабинета.

— Ирина, ты

свободна, — голос Камиля гремел как тяжелая сталь. — Больше не трать мое время.

Ирина ошеломленная и

растерянная все же вышла, но я была уверена что она не сдастся.

А вот зачем Камиль

оставил меня?

Меня пугала

перспектива остаться с ним наедине.

— А тебя, Полина, я

попрошу остаться, — по его губам скользнула коварная усмешка, а я вдруг ощутила

себя маленькой девочкой перед ним.

Я не знала что он

собирается мне сказать, но уже понимала что этот мужчина сделает все, чтобы

остаться в выгоде...