Вася приехал так поздно, что я не дождалась и уснула. Ложится рядом в нагретую постель, и я сонно обнимаю его, вдыхая аромат его кожи. И распахиваю глаза. От его голой спины пахнет сладким гелем для душа, или мылом, или что это? Какая-то парфюмерная отдушка, напоминающая клубнику. Принюхиваюсь. У нас дома такого точно нет. И на дезодорант или парфюм не очень похоже. Прикасаюсь к его плечу рукой и невзначай провожу пальцами по его волосам. — Вась? Повернись ко мне, — прошу. В груди все клокочет. Его волосы чуть влажные. Значит это действительно что-то для мытья. Но где и когда он успел помыться? Да еще и не успел обсохнуть?! — Чем от тебя пахнет? Ты где мылся, не пойму? Он поворачивается. Розовеющий рассвет бросает в окно дрожащий луч света и в его золоте я вижу, как муж недовольно раздувает ноздри. Смотрит на меня недовольно. Словно это я вернулась домой только под утро, да еще и пахнущая непонятно чем! Выдыхаю, пытаюсь резко сесть. Сон как рукой стянуло. Откидываю одеяло и вижу, как он скользит взглядом по моей груди. Я трусиках и майке, которая с высоким вырезом и мои шрамы она не скрывает. Да, их уже не так видно, после многочисленных операций, но не идеально. Кожа зарубцевалась, превратившись в бело-розовые полоски. — Ну? — спрашиваю, нервничая. Не люблю, когда он ТАК на меня смотрит. — Что происходит, Вась? Скажи честно. — Что за бред, Ника? Вспотел как собака, в аэропорт три раза с пассажирами мотался. — Элементарно жарко было! Ты поработай как я всю ночь! Выдавливаю из себя улыбку. Хмыкаю. А он вдруг скручивает меня, сильно прижимая к себе. Сначала сопротивляюсь, мне не хочется ничего и его объятий не хочется. Внутри уже поселилось недоверие и все пять лет нашей совместной жизни словно в вязком тумане лжи. — Не хочу. Спи, — вырываюсь. Хочу пойти на кухню и попить воды, но он наваливается сверху. — А я хочу, — шепчет жарко, припадает губами к моей шее. — Хочу тебя, слышишь? Соскучился по своей конфетке. Выдыхаю, прикрывая глаза. Он такой страстный, впрочем, как и всегда. Может, все не так кажется? Пытаюсь расслабиться. Но ничего не выходит. Секс ранним утром вообще мне никогда не нравился — мой организм еще спит и финишировать я точно не смогу, в то время как муж обожает утро начинать с близости. Он стягивает с меня майку и трусики, снимает свои боксеры и разведя мои ноги в стороны, устраивается между них. Вместо того, чтобы включиться в процесс, почему-то вспоминаю разговор с Марго, своей подругой. Ее парень Даниил всегда очень нежный и обожает устраивать в постели эксперименты, в то время как наша с Василием семейная жизнь яркими красками не блещет. Муж не сторонник всяких экспериментов и предпочитает только две неизменные позы. А когда я как-то заговорила об известной позе «шестьдесят девять», и вовсе посмеялся надо мной. Он мужчина и для него такие ласки — с его стороны! — не приемлемы. На том и порешали. — Может, в этот раз получится, м? — спрашивает, когда входит в меня. Обхватываю его за плечи. Целую в губы. И у этого поцелуя привкус горечи. Боже, с этим дурацким звонком и тем, что слышала, мне теперь покоя не будет! В поцелуе кусаю его, он обиженно цокает, я извиняюсь. Чувствую его мощь внутри себя и постепенно отключаюсь. Если бы Бог послал нам ребенка, он бы больше времени проводил дома и все мои подозрения сошли на нет. Он вторгается в меня так неистово, целует, покусывает, что я верю — наша любовь сильна. Если бы у него была другая, разве бы он любил меня так? Спинка кровати стучит о стену, а он рычит, так громко, что разбуди, наверное, всех соседей. Зажмуриваюсь, когда он кончает и снова молюсь, чтобы на этот раз все получилось. Сминает меня в объятиях, ложась рядом и уже спустя минуту засыпает. Я же, полежав в дурных мыслях, все-таки тоже засыпаю, и снится мне какой-то странный сон: высокий темноволосый мужчина лет тридцати смотрит на меня, сидя за столиком в ресторане. Я пью из бокала вино и вижу себя вдруг со стороны. На мне красивое коктейльное платье, обтягивающее стройную фигуру, на нем рубашка и пиджак. И все кричит в нем, что он богатый и самодостаточный. Мы мило улыбаемся друг другу и находиться рядом с ним мне безумно приятно. Ощущаю радость и эйфорию влюбленности! Сон в руку, думаю проснувшись и усмехаюсь. Я в ресторане не была уже несколько лет, да и кроме мужа ни с кем не общаюсь. Откуда такие фантазии? К полудню про сон забываю. Сегодня суббота и у мужа выходной. Предвкушаю как проведем этот день и вечер вместе, планирую дела, готовя поздний завтрак, но у Василия оказывается свои планы. Он заходит на кухню и обнимает меня сзади. Его рука, проникнув под халат, нежно касается шрамов на моей груди. Я инстинктивно отстраняюсь. За эти годы я перенесла десять операций, и хотя результаты стали лучше, они всё ещё вызывают у меня чувство стыда. К сожалению, изменить это невозможно. Я даже не хочу вспоминать о том, откуда мне пересаживали кожу. — Отвезёшь машину на мойку? — шепчет он, заглядывая мне в лицо. — Я решил прогуляться с Витьком, чтобы выпить пива и насладиться выходным. Я устал. Завтра с утра мне нужно будет поехать на заказы, поэтому машина должна быть в идеальном состоянии. И не забудь заехать в магазин, а то в холодильнике мышь повесилась. Протягивает мне пять тысяч. — Хорошо, — киваю и мысленно думаю правду ли он мне говорит. — Но я думала мы проведем время вместе. Скоро я на работу выхожу, и мы вообще… — Ой, не начинай, — цокает, перебивая. — Я когда в последний раз отдыхал? А ты дома постоянно сидишь. Имей совесть! *** Машину заливает пеной, а я сижу за рулём и листаю ленту социальных сетей. У всех моих сверстниц уже по ребёнку. Жду пока пена чуть осядет, и мойщик смоет её, вскидываю голову и хмурюсь. На лобовом стекле, аккурат напротив пассажирского сиденья от пены и пара проявляются следы. Два отпечатка ступней. Голой ноги, даже пальцы видно. Словно ноги стояли там, раскинувшись по ширине... плеч. Размера... Меня трясёт. Мне мерещится, не иначе! Прыгаю на сиденье рядом и смотрю оттуда. Нет, это не мираж. Откидываюсь на спинку, чуть съезжая вниз, скидываю обувь и задираю ноги. Мои ступни тридцать шестого размера… ставлю их рядом. Для этого приходится развратно развести ноги. и мои ноги коротковаты для таких маневров. А там явно длиннее были и размера так тридцать восьмого, не меньше. У мужа сорок первый, да и зачем ему так ложиться… Господи, что это всё значит?!? Пена сползает. Мойщик смотрит на меня удивлённо, улыбается, я резко сажусь ровно. Открываю дверь, мне не хватает воздуха. — Вы это видите? Что это значит, как вы думаете? — спрашиваю, задыхаясь от увиденного. Он долго смотрит на лобовое стекло, а потом ржёт. Но я не вижу здесь ничего смешного. — Бурный роман? Именно то как вы показывали. — Пожимает он плечами. — Дайте коврики подниму. Выхожу, он цепляет пальцами коврик, а я цепляюсь за дверь машины. Ноги не держат. Мир рухнул! — Ваше? Спрашивает он, добивая меня. Под ковриком женская заколка в стразах, у меня такой точно никогда не водилось. — Нет, — говорю убитым голосом. — Простите, — наконец все понимает он и смущенно убирает эту вещь с моих глаз. — Дайте мне ее сюда! — требую и выхожу из бокса на улицу. Мразь! Я выведу тебя на чистую воду! И разведусь!