ДО событий пролога. НИКА Смотрю на отрицательный тест на беременность и снова расстраиваюсь. Хочется реветь, а паника, что вдруг я не способна забеременеть, сжимает горло. Мы с мужем не предохраняемся уже год, и ничего не получается. За пять лет брака ни одной беременности. Врачи говорят, мы здоровы, просто Бог почему-то не посылает нам маленькое счастье. Выкидываю тест в мусорное ведро и, выключив на плите сварившийся суп, сажусь за конспекты. На носу диплом, в свои двадцать шесть я наконец-то заканчиваю университет, потому что в двадцать брала академ. Моя бабуля сильно болела, и я много работала на ее лекарства, ухаживала за ней. Не до учёбы было. «Ну что там?» — пишет мне муж сообщение. «Получилось?» Спрашивает с надеждой. Он так любит детей и все ждет, когда у нас все случится. «Нет» — пишу в ответ и мне стыдно, словно я одна во всем виновата. Иногда мне кажется, что он так и считает, просто пока не произносит этого вслух. «Ясно…» — присылает он сухое сообщение и выходит из сети. Мне так грустно, что от этого чувства становится тяжело дышать. Я делаю глубокий вдох и выдох, но страх, что я могу быть бесплодной, уже овладевает мной. Может, если сейчас услышу его голос, мне станет легче? Муж на работе, и не любит, когда его отвлекают, но я решаюсь позвонить. Несколько длинных гудков, мое учащенное сердцебиение и он берет трубку. — Вась, любимый? — тяну я, улыбаясь. Но вместо его ответа, шуршание и тишина. Слышу его голос где-то вдалеке и понимаю, что он принял вызов случайно. Скорее всего хотел сбросить, или нечаянно нажал в кармане. Прислушиваюсь, потому что звуки странные. На заднем фоне тихо играет музыка. Откуда у них в офисе музыка? Сейчас самый разгар трудового дня. Прислушиваюсь вновь, хмурясь. Крепко прижимаю трубку к уху: женский смех и его, моего мужа, игривое рычание. Он всегда так делает, когда… заведён. Ничего не понимаю. Смотрю на дисплей словно там есть ответы, снова подношу телефон к уху и прирастаю к стулу. На мгновение даже, кажется, что день сменился ночью — темнеет в глазах! Там смех. И этот женский голос мне так знаком… Но ладно бы смех, черт с ним! Это я спокойно могу себе объяснить! Но там стоны. Его рычание. Ее бесстыжий ор. Меня резко бросает в жар и тут же в холод. Хватаюсь пальцами за край столешницы, лишь бы не упасть со стула. — О да, Васюша, о да! Хищник! Какой ты хищник! Вздрагивая, сбрасываю вызов. Закусив губы смотрю в одну точку, замерев как статуя. Этого не может быть! Выдыхаю, тяжело дышу — из легких вдруг выбило весь кислород. Ну нет! Точно нет! Мне просто показалось! Не может быть! Но… Но убеждать себя бессмысленно. Сердце не верит и найдет еще сотню причин. Но я ведь слышала. В полнейшей прострации, с мелкой дрожью во всем теле, слезаю со стула. Мне бы кому-нибудь позвонить, но некому! Единственные близкие мне на всем этом свете люди, сейчас без зазрения совести совокупляются. Он занимается с ней сексом?! Мой муж занимается сексом с ней?! Иду в ванну, ноги подкашиваются, меня даже мутит. Машинально стаскиваю с себя вещи и встаю под душ. Мне хочется… да не знаю чего! Просто раствориться! И все же не верю до конца. Может, я не правильно все поняла? Сама ведь не видела… Мотаю головой, включая воду. закрываю глаза. Мой Василий работает днем в офисе в фирме моей матери, а по вечерам таксует. Ему просто некогда мне изменять. Да и любит он меня! И у нас это взаимно и сильно. Мы любим руг друга и точка. Дрожу под струями горячей воды. Поднимаю взгляд и вижу в настенное зеркало свои уродливые шрамы. Это кипяток. В мои шесть лет мать оставила меня одну, как, впрочем, и всякий раз до этого… Лет с четырех я сидела дома одна сутками. Однажды даже трубу прорвало, и я не знала, что делать. Ревела, когда квартира наполнялась водой. Был залит весь пол, сантиметров на десять, но дверь вскрыли спасатели. А мать пришла позже… В тот день она тоже ушла к подруге. Сказала, что сварила пельмени, а сама лишь поставила ни нах воду и забыла. Она тогда часто пила вино и домом и мной не занималась. Я голодная и одинокая до вечера сидела одна. Мне было уже привычно. И в тот день, закрыв за ней дверь, я направилась на кухню, мне так сильно хотелось есть. Но пельменей не было, а кипяток был. Помню только адскую боль, когда кастрюля перевернулась, заливая мне грудь. Телефонов тогда ещё не было, а мама ушла до вечера. Меня без сознания нашла бабушка, а кожа тогда с меня почти сошла. Закрываю глаза. После смерти бабушки Вася стал моей единственной опорой и поддержкой. Мы одногодки, но он всегда был взрослее меня. Я с ним как за каменной стеной. А мама, так и осталась для меня чужой, словно посторонней женщиной, для которой я всегда была обузой. И тем не менее она взяла Василия на работу в свою фирму, которую открыл ее новый обеспеченный муж… Проявила заботу. — Я сразу после работы на заказ, — говорит муж, когда я беру трубку. — Приеду как всегда ближе к полуночи! Сегодня пятница, заявок будем много и, если ценник будет хороший, могу задержаться и часов до трех! — Так поздно, — вздыхаю. — Не хочу оставаться дома одна. — Ну позови Маргошу, подружайку свою! — Цокает он. Предлагает, а сам знает, что она в наш дом не придет. С тех пор как они поссорились, ноги ее здесь не было. Они друг друга на дух не переносят. Моя подруга бойкая и за словом в карман не полезет. Она не скрывает, что считает его неподходящей мне парой, а его и вовсе маменькиным сынком. Кот Василий, зовет она его и чуть ли не плюется. Да, возможно он действительно и в сравнение не идет с ее парнем. Тот у нее высокий и спортивный, мой же Вася худощавый и выглядит младше своих лет, но зато он меня ценит. И любит. Хмыкаю, когда думаю о подруге. Давно я с ней не виделась и не общалась, она, кажется, работу новую искала, надо бы позвонить узнать, как дела, посплетничать. — А вообще, погоди, заеду сейчас, перекушу и переоденусь! Разогревай еду! — Торопливо говорит он и отключается. Киваю. Сую ноги в тапочки, встаю с дивана и иду на кухню. Ставлю на плиту суп и включаю чайник. Меня бьет мандраж, уже мысленно прокручиваю наш предстоящий диалог. Обязательно спрошу у него, что за звуки там были… Спустя полчаса муж появляется на пороге. Целует меня, сгребая в охапку, нюхает мои волосы. Он обожает мой запах. — Ну как ты? Грустишь? Или мне кажется? — Нет, все нормально. — Выдыхаю, натянуто улыбнувшись. Смотрю на него холодным взглядом. Пытаюсь увидеть его другого. — Почти. — Не расстраивайся, что тест отрицательный! — он разувается. Проходим в спальню, где он скидывает с себя рубашку и брюки. — Все еще будет! Ты обязательно забеременеешь. Чмокает меня в лоб, направляясь на кухню. — В душ? — спрашиваю у него, а сама думаю про брошенную на постель рубашку. — Не-а. Так поеду! Я не замарался, негде было! — смеется Вася. Хмыкаю, скрещивая руки на груди. Он садится в одних трусах за стол, хватает с тарелки кусок ветчины и ломтик огурца, смотрит на кастрюлю с супом. Берусь его обслужить. Наливаю суп, режу хлеб, делаю ему чай с сахаром. — Как на работе дела? — спрашиваю. Ожидая ответа, пристально смотрю на него. — Да нормально, работа как работа, — отмахивается он, жуя. — А что? — Просто… Звонила тебе сегодня… — Да, я видел. Сбросил, потому что занят был, совещание как раз начиналось. — С кем? Сбросил он! Хотел сбросить мой вызов, а сам принял… И ведь потом даже не позвонил! Меня начинает трясти. Вранье слышу в каждом его слове. И все же не могу до конца поверить. Влюбленное сердце боится быть разбитым и верит до последнего… Со мной, с нами не могло такого произойти. — Ну как с кем? Мама твоя была, юристы, менеджеры. Все в общем. — Ясно, — киваю. Набираю в легкие воздуха. Мои руки мелко дрожат, а ладони потеют. Во рту пересохло, язык не шевелится, но я медленно выдыхаю и говорю: — Я слышала кое-что… Он вскидывает голову, смотрит на меня хмуро. Вроде как ничего не понимает. Или так искусно делает вид… — Ты о чем? — замирает, переставая жевать. — Ты мне изменяешь? — спрашиваю в лоб. — Скажи честно. Он несколько секунд смотрит на меня молча, а потом с шумом выдыхает. Закатывает глаза и усмехнувшись принимается черпать ложкой суп. Молча ест и лишь усмехается. А меня еще больше трясет. — Почему ты молчишь?! — пересказывать то, что слышала нет сил. Даже вспоминать дурно, но ее крики и стоны звучат в голове. Тут две беды — изменил ли? И изменил ли именно с ней… — А что мне нужно ответить на этот бред? — выплевывает вдруг. Поджимает и без того узкие губы. — Ты себя слышишь?! Мы пять лет в браке, и я думал ты выучила меня! Доверяешь! — гремит его голос на несколько тонов выше чем обычно. Как завелся… — А что ты кричишь? Так задело? — Задело, вот именно! Как ты вообще посмела такое произнести в мой адрес! Ты! Моя жена, которую я выбрал и мать моих будущих детей! Вот ты какого мнения обо мне?! Он резко встает. Смотрит прямо в глаза и трагично шепчет: — Разочарован в тебе, Ника! Не ожидал! Почти задевая плечом, несется прочь с кухни. — Да подожди! — кричу вслед. Захожу в спальню, он уже в джинсах и любимой розовой футболке с изображением кота. Раньше я часто называла его котярой и ему нравилось… — Вась? Что ты кричишь? Я же просто спросила! Я реально слышала какие-то странные звуки и… — Хватит! Не неси чушь! — перебивает он. — Ты меня оскорбила и унизила, не понимаешь?! Проходит мимо к дверям. Обувается. Я в шоке от его настроения. Почему нельзя просто спокойно ответить и успокоить меня, если это все реально бред?! — Вася! Если он уйдет сейчас, так и не поговорив со мной, то я весь вечер только и буду думать об этом несостоявшемся разговоре! — Подожди! — прошу его, но он не приклонен. — Посиди и подумай над своим поведением! Ушёл, вернусь утром! Диплом свой готовь, а не выдумывай ерунды! Уходит, хлопая дверью. Я выдыхаю, обхватывая руками лицо. Теперь еще и чувство вины тяжестью давит на плечи. Обиделся… Я, конечно, хороша! Чтобы наверняка закрыть этот гештальт, когда мне напихают в уши лапши и усмирят бдительность, порываюсь набрать матери, но та вдруг звонит сама. Удивленно хлопаю ресницами, смотря на экран телефона. Она звонит мне только по праздникам, и то не по всем. — Алло? — Здравствуй, дочь! Ну как ты? Давно не общались. — Щебечет. — Как успехи? К защите диплома готова? Про работу что? — Работу нашла, — говорю. — Привет. В крупную компанию обещают взять, через две недели стажировка начнется, не юристом, конечно, пока, но помощником директора. Я прошла собеседование и тесты, их устроило. — Супер! — звенит мамин голос. — Отлично! Начни пока так, а потом может свою фирму откроете. Сомнительно — денег у нас впритык на жизнь, а тут на бизнес. Но чем черт не шутит! — А ты что хотела? Как Вася работает? Он молодец? Закусываю губы, садясь на кровать. Беру в руки его скомканную рубашку. И нюхаю. Точнее принюхиваюсь как зверь. Вроде бы обычный мужской запах — парфюма и пота. Точно никаких женских духов. — Я по поводу земли. Ты не решила мне ее вернуть? Ах вот оно что! Когда бабушка еще была жива, она оформила на меня земельный участок в старом садоводстве. Решила, что ее единственная дочь, моя мать, не заслужила от нее подарков. Оформили и забыли. И матери не надо было. А недавно оказалось, что на месте старого СНТ возводят коттеджный поселок и участок этот теперь стоит в десять раз больше. — Нет, не надумала! Он мой. Мама смеется. — Мой, — поправляет. — Сначала дочь, потом внучка. Не дело меня пропускать. Бабушка больна была и не соображала, что делает. А у тебя как будто бы совести нет… Вспоминаю все ее загулы, пока я была маленькая. То, как они с отцом не скрывали, что я зря родилась. Он военный и хотел сына, а она вообще не хотела, по залету я. Игрушек не было, вещей тоже, круглый год в одной застиранной кофте. С шести лет готовила, гладила и мыла полы. Как домработница. Помню эти мозоли от отцовских рубашек и формы, которую стирала руками и потом утюжила. И как ругали если дома хоть крошка на полу. Потом они ссорились, обязательно с дракой и отец уходил в часть и мог там месяц жить, а мать снова гуляла, оставляя меня одну. Потом они мирились и все начиналось по кругу. Зато, когда в мои двенадцать лет родился мой брат, они сияли от счастья. Сын — гордость отца и радость матери. «Я родила его осознано. По любви. Для счастья». — Не отдам, — выговариваю и хочу отключиться, но она замечает: — Я твоего Василия к себе взяла, пожалела вас, молодую семью. Ох, да ладно, Бог тебе судья. Она отключается. А мне так скверно, что выпить хочется. И завыть. Я узнаю правду. Вы меня не обманете!