Принимаю звонок.

— Алло?

— Мира, здравствуй. Это Николай.

Голос в трубке звучит необычно сдержанно и официально. Сердце на мгновение ёкает, а по спине бежит холодок.

— Привет, — голос звучит настороженно. — Что случилось?

— Всё в порядке, не волнуйся, — спешит успокоить, но эта поспешность лишь заставляет меня сжать трубку сильнее.

— Мне нужно кое-что передать тебе. Лично в руки. Можно?

Чувствую, как подступает лёгкая паника. Передать? Что? Зачем? Мысли путаются, отказываясь выстраиваться в логическую цепочку.

— Передать, что? — в голосе звучит непрошенная дрожь.

На другом конце провода короткий вздох.

— Мира, я… я делаю это по его просьбе.

Эти слова повисают в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Закрываю глаза на секунду, собираясь с мыслями, но любопытство перевешивает осторожность.

— Хорошо, — произношу тихо. — Я… я через полчаса буду у себя в бутике.

— Понял.

Захожу в бутик, задержавшись ровно на семь минут. Николай мгновенно замечает моё появление, отвлекаясь от созерцания ярких резиновых шаров с весёлыми надписями. Быстрым взглядом отмечаю Ольгу, которая делает вид, что занята пересчётом поздравительных открыток, но её взгляд ясно показывает живой интерес ко всему происходящему.

Николай, облачённый в обычные джинсы и футболку, кажется совершенно чуждым этому месту. Обычно открытый и приветливый мужчина, которого я привыкла видеть улыбающимся где-нибудь на совместных шашлыках, теперь выглядит серьёзным и сосредоточенным. Каждое движение говорит о внутренней подготовке к чему-то важному. Его крепкая рука, привыкшая сжимать боксёрские перчатки, неуверенно держит скромный конверт из крафтовой бумаги.

— Богдан попросил передать тебе, — глухо произносит Николай, стараясь говорить тише обычного, словно боится вызвать излишнее внимание своим громовым голосом, привычным для спортивного зала.

Меня накрывает волна воспоминаний о недавних роскошных букетах и нежных рукописных посланиях. Но на этот раз ничего подобного нет. Моя мысль мимолётно фиксирует: «Богдан решил обойтись без цветов».

Принимаю конверт, чувствую его почти невесомость, словно внутри пустота. Первое желание прочитать немедленно сталкивается с другим вопросом: отложить прочтение до подходящего момента?

Однако взглянув на напряжённое лицо Николая, я понимаю, что откладывать нельзя. Надрываю край конверта, но читать удаляюсь в подсобку. Внутри обнаруживаю бумагу, с приличным объёмом написанного текста. Это не записка, а целое письмо. Беглый взгляд по листу выявляет ключевые слова, заставляющие сердце учащённо забиться: «не верил», «уезжаю». Спокойствие внезапно испаряется, уступая место нарастающей тревоге. Начинаю вчитываться.

Мира, любимая,

Это письмо — одно из самых тяжёлых испытаний в моей жизни. Моё сердце разрывается: голос совести требует остаться и исправить прошлые ошибки, твои же слова заставляют задуматься иначе.

Я не верил, не хотел слышать твоё искреннее признание «не хочу тебя видеть». Но увидев в твоих глазах не раздражение, а глубокую усталость и желание покоя, понял, насколько тяжело тебе приходится. Теперь моё сознание страдает вдвойне. Мне больно понимать, что мои попытки вернуть тебя воспринимаются тобой как навязчивость и нежелательное вмешательство. Мысль, что уход можно принять за трусость и бегство именно тогда, когда ты особенно нуждаешься в поддержке, терзает мою душу. Но осознаю: настоящее мужество состоит вовсе не в упорстве, а в уважении чужого выбора.

Я уезжаю не потому, что сдался! Напротив, уезжаю лишь затем, чтобы уберечь тебя от страданий, от боли, которую я причиняю своим видом, своими попытками, своим присутствием.

Прости за боль, прости за эту разлуку.

Люблю тебя безумно сильно, и эта любовь с каждым днём лишь крепнет и растёт.

Я всегда буду рядом.

... Буду любить тебя тихо...

С первых же строк мир вокруг меня растворяется. Всё внимание поглощено словами, впивающимися в сердце, как раскалённые иглы. По щекам катятся предательские слёзы. Теперь я сама не знаю, что лучше. Это письмо дышит такой искренней болью… что моя собственная уверенность даёт трещину. Дочитав, закрываю глаза. Перекрываю поток слёз. Но внезапное лёгкое прикосновение заставляет резко замереть, затаив дыхание. Ещё одно — словно пёрышко, касающееся кожи. Кладу ладонь на то место, где только что был этот волшебный момент. А в глазах снова слёзы, только не от отчаяния, а от осознания чуда.

«Жизнь внутри меня. Я не одна».

Медленно возвращаю письмо назад в конверт, мягко разглаживая каждый изгиб бумаги. Спустя минуту выхожу в торговый зал. Ольга кивком показывает в сторону выхода нашего бутика. Взглядом нахожу Николая, который стоит посреди просторного холла торгового центра. Подхожу к нему, чувствуя странную смесь облегчения и сожаления.

— Ты знаешь, где он? — спрашиваю с надеждой услышать какую-либо важную информацию.