Богдан

Смотрю на Миру, которая буквально минуту назад была нежным котёнком, а теперь глядит на меня глазами дикой кошки.

Да твою ж мать! — кричит внутренний голос, на прозвучавший вопрос. — Да что ж всё не складывается сегодня! — сбавляет тональность и сходит на нет, уступая гулким ударам сердца в груди.

Стараюсь не выдать своё вновь набежавшее раздражение, но изменение в лице всё же пробегают, и Мира это замечает. Ко всему прочему ещё добавляется злость. Злость на самого себя!

Зачем оставил телефон на столе? Да ещё и вышел в ненужный момент.

А чтобы изменилось? — молча спрашиваю себя. Для себя знаю точно: я бы проигнорировал звонок.

Подхожу ближе, Мира прожигает меня своим взглядом, и я тону в сверкающей зелени её глаз.

— Я никого и ниоткуда не должен забирать, — говорю чётко. — Знай, будь я рядом, я бы и трубку не взял, — продолжаю уверенно, добавляя: — Не желаю видеть и слышать их обоих: ни Стаса ни её. Мне кроме тебя никто неважен.

— Она была обеспокоена, кажется, даже плакала, — сообщает подробности, слегка прищуривая глаза. Хочет считать мою реакцию? Прекрасно!

— Вот именно тебе показалось, — без капли сомнения соглашаюсь с её предположением, заглядывая в её блестящие от негодования глаза. — Она актриса, — делюсь со сделанным для себя выводом.

— Что, не в первый раз? — открыто язвит в ответ.

Хочу приобнять её, притянуть к себе ближе, но протягивая руки, ощущаю резкие, хлёсткие шлепки по запястьям. От её влажных ладоней слегка жжёт кожу, будто прикоснувшись крапивой. Заметив, что Мира собирается уйти, успеваю удержать её за локоть.

— Успокойся! — говорю на полном серьёзе. — Ничего ведь не произошло.

— Это для тебя ничего не произошло, — шипит в ответ, — а у меня рассы́палось представление о семье, где, как я верила, будет любовь и верность, — злобный блеск её глаз сменяется влажным.

— Любовь никуда не делась, Мира! — произношу на тон ниже. По выражению её лица вижу, что смена тона в моём голосе ей неприятна, но я даю волю сдерживаемым чувствам. — Наоборот, моя любовь становится сильнее, — подчёркиваю каждое слово, пока сердце бьётся быстрее, словно нажимая на газовую педаль. — Ты даже представить не можешь, каково это! И я раньше не мог поверить, что такое вообще возможно! — выкрикиваю, вложив всю силу эмоций в этот порыв, крепко прижимая большие пальцы обеих рук к груди. — Каждый новый день, просыпаясь, я чувствую, как сильно скучаю по тебе! Мысленно встречаюсь с тобой снова и снова, мечтая оказаться рядом! А при реальной встрече понимаю, что люблю тебя ещё сильнее, чем прежде! — признание рвёт мою душу на куски, я задыхаюсь от бурлящего адреналина. — Чувства к тебе настолько огромны, что меня буквально распирает изнутри!

— Даже если я и поверю, что твоя любовь никуда не делась, факт остаётся фактом, ты изменил, Богдан! Ты предал!

— И я ненавижу себя за это.

— Но мне от этого не легче! — произносит с заметным возмущением, пожимая плечами. — Я не знаю, как перестать возвращаться к этим мыслям, — жестикулируя руками, продолжает, затем резко загибает мизинец на правой руке: — Я хожу на работу каждый день, общаюсь с людьми, ищу новые идеи, хочу начать новое дело, — перечисляет быстро, словно пытаясь освободиться от груза мыслей, загибая остальные аккуратные пальчики на руке. Затем делает глубокий вдох и тяжело выдыхает: — Стараюсь не думать, не возвращаться к этим ужасным воспоминаниям, которые нагоняют боль, грусть и тоску. И я злюсь, потому что не могу выбросить тебя из головы, из… — замолкает и сглатывает, меняясь в лице, видимо, от боли, которая сопровождается сглатыванием.

Не отводим взгляд друг от друга. По её глазам вижу, что она думает, продолжать говорить или нет, но я и без слов понимаю, о чём речь.

— И не надо, Мира! — уверенно заканчиваю за неё. Понимание, что я ещё есть в её сердце, согревает моё. — Мы можем сходить к психологу, — аккуратно добавляю.

Совесть мучительно грызёт изнутри, беспощадная и неумолимая, за произнесённые слова. Ведь сам же стал источником этой боли, а теперь предлагаю пойти к психологу. Не разрываю взгляд, не моргаю. Кладу руки на её талию и мгновенно ощущаю горячую волну энергии, проходящую сквозь ладони. Меня пробивает горячим импульсом, заполняя тело теплом. Сердце переполняется чувством любви, но мне кажется, что этого недостаточно. Сбитый ритм дыхания выдаёт мои истинные чувства:

— Только потерявши, начинаешь ценить — я прочувствовал это на своей шкуре. Даже если твоя любовь будет не такой, как прежде, я всё равно готов, лишь бы ты была рядом и наши дети.

— Ты-то готов, — произносит, опустив голову, с горечью усмехаясь. Резко подняв глаза, наполненные слезами, добавляет дрожащим, полным боли голосом: — А как быть мне?

Слёзы стремительно катятся вниз по её нежным розовым щекам, оставляя мокрые дорожки.

И в этот момент больно видеть её слёзы. Каждая слезинка, каждая дрожащая губа ранит. Совесть продолжает напоминать, как была прекрасна жизнь рядом с Мирой — искренняя радость, нежность взглядов, счастье от совместного будущего. А сейчас любимое лицо искажено болью, глаза полны слёз, отражающих моё собственное отчаяние. Недавно бьющееся любящее сердце нещадно сжимается болезненно, словно сдавленное невидимыми железными пальцами.

— Тебя это, конечно же, не волнует, — произносит спустя мгновение тихим голосом.

— Неправда, — вырываюсь из собственного мира грустных размышлений. — У меня нет возможности вернуться назад и исправить свою ошибку, — резкая перемена собственных чувств отражается на голосе — он дрожит. — Но мы справимся с трудностями. Мира, ты самая прекрасная девушка, какую я видел в своей жизни. Самая нежная, изящная, утончённая. Чистая душой. Порой мне кажется, что ты похожа на прекрасного белого лебедя. Дай мне возможность стать верным лебедем.

— Поздно, — с лёгкой и слезящейся улыбкой произносит. — Создав пару, они остаются верны ей до конца жизни.