Мирослава

Иду впереди, отчётливо ощущая, как кожу спины защипывают мелкие холодные мурашки. Дима не сводит с меня глаз. Появляется мучительное желание спрятаться, укрыться от напряжения этого дня. Хватит с меня сегодня. Наверное, не сто́ит планировать столь серьёзные дела на понедельник. Может, в физическом плане он и не тяжкий для меня, но в эмоциональном — ещё немного, и я выдохнусь.

Надо же, ещё Дима нарисовался. С мужем ещё не развелась, а он уже слишком явно вторгается в личное пространство. Или я излишне тревожусь, воображение сыграло злую шутку?

«О боже!» — мысленно шепчу, прижимая ладони к щекам, едва зайдя в тесный лифт.

— Всё хорошо? — заботливо интересуется Дима.

Быстро киваю, отчаянно избегая встретиться с ним взглядом. Позволяю себе дышать ровно, стараясь сохранять контроль.

— Кстати, — спокойно добавляет, — в это воскресенье у меня открытие. Извини, буквально сегодня решилось. Успеем?

— М-м-м, мы не обговаривали, — неуверенно отзываюсь, — уточни, что именно нужно сделать?

— Много не нужно: гирлянду повесить возле входа и запустить гелиевые шарики под потолок зала. Там спрячем карточки с акциями и спецпредложениями, — объясняет бодро. — Ах да, цветовая гамма: шоколад, нежный розовый, типичный бабл-гам и жемчужный.

— Хорошо, — коротко отвечаю, синхронно с сигналом открывшихся дверей лифта.

— Извини, — тихо шепчет прямо в правое ухо. — Я не хотел тебя расстроить.

Слегка поворачиваю голову к нему и вновь встречаемся взглядами. Снова его глаза такие тёмные... Такое чувство если смотреть на них, то можно провалиться в их глубину. Моргаю, растворяя это ощущение.

— Давай без повторений, — мягко и примирительно произношу, даря ему легчайшую улыбку.

В ответ получаю лишь многозначительный, молчаливый взгляд, в котором чудится тонкий намёк на тайну. Пальцы быстрее ищут нужный ключ. Едва переступив порог квартиры, до меня доносится с улыбкой в голосе:

— Хорошего вечера, Мирослава!

— Пока, — машинально откликаюсь, закрывая дверь.

Выдыхаю глубоко и медленно сбрасываю сандалии, словно стряхиваю с ног груз прожитого дня. Дома тишина, и сегодня меня это радует. Очень кстати, что родители направились в гости после работы. Размышляю, медленно раздеваясь, снимая сарафан. Очень хочу побыть одна. А ещё хочу смыть с себя сегодняшние взгляды и хотя бы часть той тяжести и грусти, которые не покидают меня, как, мне кажется, уже довольно долго. Решительно шагаю в сторону ванной комнаты, прихватив с собой маленькую музыкальную колонку.

Пока набирается вода в ванную, прохожусь по шкафчикам и понимаю, что ничего подходящего нет. Мама редко принимает ванны, поэтому запасов здесь ожидать нечего.

«Хоть какая-то соль должна быть!» — мысленно отмечаю про себя, что обязательно нужно приобрести на случай подобных водных процедур.

Перед глазами внезапно оказывается новая бутыль геля для душа с ароматом тропических фруктов. Со сладким предвкушением я без колебаний выливаю примерно половину содержимого в тёплую воду.

Приятный аромат и тепло воды окутывают меня мягким облаком комфорта. Закрыв глаза, подпеваю в такт музыке, льющейся из колонки, которая проигрывает хиты школьной поры. Мысли плавно перетекают от сегодняшних грустных событий к счастливым воспоминаниям детства: школьные дискотеки, летний лагерь, песни у костра.

Между треками наступает короткая умиротворяющая пауза, в которой отчётливо слышно, как лопаются маленькие пузырьки пены. Через некоторое время пены становится заметно меньше, и вода постепенно превращается в прозрачную гладь. Я беру остатки пены в ладони и играю ими, словно в детстве, окунувшись в детские игры и воспоминания.

Говорю колонке, чтобы она выключилась и спускаю воду. Стоять под душем уже нет сил — тело кажется невыносимо тяжёлым. Казалось бы, прошло совсем немного времени.

Через шум струящейся воды доносятся слабые удары и мелодичные трели входного звонка. Перекрыв кран, я замираю прислушиваясь. Кто-то настойчиво стучит в дверь.

Аккуратно выходя из ванной, плотно кутаюсь в махровый халат и закрепляю волосы полотенцем, свёрнутым в быстрый тюрбан. Недавно обретённое спокойствие испарилось без следа: сердце бешено колотится, нервы натянуты, как струны. Непрекращающийся стук в дверь усиливает тревогу.

Сделав глубокий вдох, осторожно открываю дверь ванной и вступаю в прохладный коридор. Шаги становятся медленными и осторожными, пока я приближаюсь к входной двери. Вдруг стук стихает, уступая место другим звукам — чьё-то неразборчивое бормотание. Замерев у самого порога, я прислушиваюсь, держа дыхание.

— Не твоё дело, — жёстко отрезает голос, удивительно схожий с Богданом.

— Если бы Мира хотела, то открыла бы уже, — сухо замечает знакомый голос Димы.

— Значит, ты точно знаешь, что она дома? — негодующий голос Богдана звучит возмущённо.

— Да... лично проводил до двери, — спокойно отвечает Дима, но в интонации мелькает еле уловимая нота самоуверенности.

— Спрячься лучше за дверью, — рявкает в ответ Богдан.

Этот возглас становится последней каплей, вынуждающей открыть дверь. Повернув замок, открываю дверь и встречаю зрелище, достойное древней арены: двое мужчин, словно два разъярённых быка, напряжённо смотрят друг другу в глаза. Огонь соперничества уже перекидывается в воздух между ними, как будто не хватает лишь красной ткани, чтобы началась схватка.

Следующая секунда разворачивается мгновенно. Мужчины устремляют взгляды на меня одновременно, будто я внезапная преграда между ними. Сердце, подобно птице, взмахивающей крыльями, колотится всё быстрее.

Одним широким шагом Богдан преодолевает порог квартиры, решительно захлопывая дверь. Весь взвинченный: волосы взъерошены, левая бровь подозрительно вспухшая, дыхание учащённое и неровное. А ещё мой нос улавливает лёгкий, но отчётливый запах алкоголя.

— Мира, — шепчет Богдан, осторожно обнимая моё лицо тёплыми ладонями. Страх отражается в его глазах. — Я чуть не сошёл с ума, — произносит глухо, а в глазах появляется слабый, но явный блеск.