Мирослава

Еду. Просто еду… И одновременно веду напряжённые диалоги сама с собой.

«О Господи, ещё немного и сойду с ума, — пугается мой внутренний голос. — Никогда раньше столько не разговаривала с само́й собой, — отмечаю про себя. — Но я не могу не думать над тем, что происходит в моей жизни. Казалось бы, всё хорошо: любимый и любящий муж, радостная новость о беременности, и когда пора вместе наслаждаться этим моментом — всё накрывается медным тазом. За что мне всё это! Что жизнь мне хочет сказать, показать? Или хочет наказать? Но я не делала ничего плохого... Всего лишь была верной и любящей женой... Была? — усмехаюсь, сбавляя скорость перед очередным светофором. — Рассуждаю так, будто уже развелась! Всё, теперь я готова! Развод и точка, — внушаю себе уверенность».

Но почему тогда так тяжко-то, а? Если человек окончательно принял решение, то ему должно стать легче. Почему мне нисколько не легче?

«Мне надо отвлечься, переключиться», — принимаю осознанное решение, быстро утирая остатки слёз левой рукой.

Смотрю по сторонам и замечаю, что торговый центр Ягода Plaza совсем рядом.

«Шопинг?!» — приходит неожиданная спасительная мысль.

Народу полно. Сегодня снова выходной, и все наслаждаются свободным временем: одни гуляют семьями, влюблённые держат друг друга за руки.

«Хорошо, хоть среди толпы можно спокойно спрятаться, растворившись в суете», — думается мне.

Иду неспешно, разглядывая прохожих: кто-то отдыхает в массажном кресле, одна семья весело бежит вдоль просторного зала торгового центра, а вот ещё одна молодая пара тихо шепчется на лавочке.

Звонит телефон, смотрю — мама.

— Мам, всё хорошо, гуляю…

— Мира, где ты? — звучит родной ласковый голос.

— Решила прогуляться в Ягода Plaza. Хожу же всё в платьях да сарафанах, а штаны для беременных всё ещё не купила, — рассказываю ей.

— Да, верно, дочка. Ты только не задерживайся, Дима такой вкусный ягодный лимонад занёс, угостил, — маняще произносит.

— Поняла, — улыбаюсь. — Мне оставь.

— Конечно, дорогая, — смеётся, кладя трубку.

Мой взгляд привлекает яркая вывеска с изображением аппетитного мороженого. Вспоминая вчерашнюю прогулку с Ульной, чувствую, как рот наполняется слюной. Без долгих раздумий решаю порадовать себя очередной порцией мороженого.

Наслаждаюсь мягким вкусом клубничного мороженого, лениво листая новостную ленту телефона. Погрузив ложку в прохладную массу, внезапно застываю: передо мной появляется Богдан, присаживаясь напротив. Первое, что отмечаю сразу, это то, что он в домашней одежде: свободной белой майке и серых штанах. Волосы слегка растрёпаны, капельки пота сверкают на лбу, дыхание неглубокое и торопливое. Быстро берёт с салфетницы бумажную салфетку и осторожно промокает ею лоб, всматриваясь в мои глаза внимательным взглядом.

— Мира, — начинает разговор первым, — я не отправлял сегодня цветы.

— Мне уже всё равно, — стараюсь говорить спокойно и уверенно, хотя внутри, конечно, совсем не собиралась так встречать сегодняшний день... — Ошиблись или специально, всё равно, — последние слова произношу по слогам. — Если специально, то пусть этот кто-то подавится собственным удовольствием! — выпаливаю раньше, чем осознаю смысл собственных слов.

«А кто, этот кто-то? Курва?»

— Насчёт Ксении…

— И слышать не хочу, — меня передёргивает при одном лишь упоминании её имени и я резко перебиваю Богдана. Бросаю быстрый взгляд вокруг, пытаясь контролировать голос, полный раздражения. — Видела собственными глазами, дважды! И никакие оправдания мне не нужны.

— Нет, мы поговорим, — упорно продолжает. — Я не хочу, чтобы ты придумывала того, чего нет.

— Серьёзно?! Может, ещё скажешь, что и в твоём кабинете мне привиделось? — возмущённо хмыкаю. — Ты обманывал меня, Богдан.

— Мира, ничего больше нет и не будет больше ни с кем, — горячо убеждает он.

— Ну да, а сегодня в чудесный воскресный денёк, это была всего лишь деловая встреча, — кривлю губы, скептически усмехаясь.

— Она как пришла, так и ушла. Мне нет до неё никакого дела, — заявляет ровным голосом.

— Я тебе не верю, — говорю медленно и спокойно, наклоняясь вперёд. — И больше никогда не поверю, — плавным движением откидываюсь обратно на стул.

Богдан смотрит на меня сосредоточенным взглядом, мышцы лица натянуты, руки крепко сжаты в кулаки, кажется, салфетка вот-вот превратится в пыль между пальцами от сильного сдавливания. Мой взгляд невольно скользит по напряжённым мускулам его рук и плеч.

«Они стали крупнее, рельефнее что-ли… или я просто давно его не видела», — мелькает мимолётная мысль.

Удивительно, но я чувствую, что раздражённость отступает незаметно, уступая место спокойствию. Невольно ловлю себя на мысли: «Мороженое так действует волшебно или реакция Богдана на мои слова?»

— Мне всегда позволялось больше, чем моим старшим братьям, — говорит очень спокойно. — Эта особая привилегия порой полезная, порой обременительна, но я никогда не уклонялся от ответственности, — добавляет, уверенно глядя мне в глаза.

— И поэтому ты решил, что тебе позволительно… предавать? — осторожно подыскиваю подходящее слово, понимая, что такой серьёзный разговор неуместен здесь, в уютном кафе-мороженом.

— Да, я перешёл черту… Да, хотелось бы сохранить это в тайне от тебя, — тихим голосом признаётся, взглянув на свои ладони, а затем опять заглядывает в мои глаза, — но не думай, что совесть не мучила. Я осознавал, что делаю, и хотел нести этот груз один, но… всему когда-то в жизни приходит конец. И всё это рвануло, словно воспалённая рана, причиняя боль. Для меня вся эта картина в кабинете… стала настоящим триггером.

Смотрю на него, такого… домашнего, и возникает ощущение, что его слова идут от сердца. Внутри рождается желание поверить, но сомнения перевешивают доверие.

«Если прощу, вряд ли меня не поймут. Ведь кто прощает измену — слабаки и не уверенные в себе люди, — мысленно рассуждаю. — К тому же есть риск, что всё повторится. Нет, не хочу».