Мирослава

Шаги даются тяжко. Груз переживаний и горечи давит так сильно, что короткий подъём по ступенькам на первый этаж кажется мучительным. Подойдя к лифту, нажимаю кнопку вызова.

— Пятый этаж. Оставьте прямо у двери квартиры. О посылке сообщу сама, — обращаюсь к мужчине.

— Я понял. Пятьдесят шестая, — невозмутимо отвечает мужчина.

Вот и прекрасно! Никаких лишних расспросов. Провожаю взглядом закрывающиеся двери лифта и направляюсь к ряду почтовых ящиков, на ходу шаря рукой в сумочке, пытаясь отыскать связку ключей. Найдя нужный ящик, вставляю ключ и осторожно опускаю внутрь футляр с кольцом. Осторожно проведя пальцем по гладкой поверхности красного бархатного футляра, замечаю, насколько чуждо и неуместно он выглядит среди холодных металлических стенок ящика. В голове мелькает мысль: «Может лично в руки вернуть, смело смотря в глаза...» Нет! Не хочу его видеть! Он предпочёл мне другую! С хлопком закрываю дверцу, резко проворачиваю ключ и бегу прочь из этого дома. Больше нога моя сюда не ступит!

Захлопнув дверь машины, глубоко выдыхаю. Сердце бешено колотится, перехватывая дыхание. Тяну руку к телефону. Уже после первых набранных символов глаза наполняются слезами, но я продолжаю писать сообщение сквозь всхлипывания. Когда последняя буква встаёт на своё место, вместо того чтобы отправить послание, захожу в раздел звонков. От одного взгляда на его имя в контактах челюсти судорожно сжимаются от злости. Раздражённая, начинаю звонить. Странно, но он берёт трубку почти сразу, услышав второй гудок:

— Мира? — звучит голос Богдана, слегка изумлённый. Естественно! Опять жена застигла врасплох.

— Так уж вышло, опять удивился? — улыбаюсь фальшиво, хотя слёзы непроизвольно катятся по лицу. — Да мне, собственно всё равно, — мгновенно перебиваю его попытку заговорить. — Загляни в почтовый ящик, там ждёт одна вещь, которую можешь прямо сейчас передарить своей длинноногой курице, которую привёл в дом.

— Мира, где ты? — слышу встревоженно, но я быстро сбрасываю звонок.

Я уже не сдерживаюсь, а начинаю громко рыдать, буквально заливаюсь слезами. Всё! Вот теперь точно всё! Сквозь дрожащие пальцы достаю влажную салфетку и прижимаю её к лицу, ища хоть какое-то облегчение в её прохладе.

«Вот так, Мира! — произношу вслух, глядя на своё покрасневшее лицо в зеркале заднего вида. — Тебе говорили, что ты красивая, стройная, словно настоящая диснеевская принцесса, но какая разница, если твоя природная красота уступает накаченным губам и перманентному макияжу?» — беседую с собой, всматриваясь в отражение. — Что поделать, судьба такая! Я не первая и не последняя! — размышляю грустно, опуская взгляд на живот. — Ну переключился Богдан на другую, моя жизнь на этом не должна заканчиваться, — нежно коснувшись живота, шёпотом обещаю своим малышкам: «Я буду сильной!»

Неотправленное смс-сообщение, сохранённое как черновик, спустя мгновение лёгким нажатием кнопки отправляю в адрес Богдана. После этого, наконец, выезжаю с парковки.

Богдан

Снова просыпаюсь один в большой и холодной постели, в квартире, где тишина давит на барабанные перепонки. Одиночество, поселившееся здесь, душит меня. Не считая короткой вылазки в офис ради подписания кипы бумаг и вчерашнего визита к родителям, я готов выть на луну. Закрыв глаза, вспоминаю вчерашний вечер, как Мира уехала, и я поехал следом, словно тень. Я хотел проследить за ней, хотел увидеть лично этого неожиданного ухажёра, с которым Мира позволяет идти за руку. Был абсолютно убеждён, что она отправилась именно к нему, хотя одновременно внутреннее самолюбие истошно протестовало, страстно желая, чтобы эта версия была ошибочной. Собравшись с силами, вернулся домой и остаток вечера провёл, просматривая ролики нашего прошлогоднего отпуска. Заворожённо любовался ею, останавливая кадр за кадром, где её лицо крупным планом. Как же я соскучился! Целую неделю я держался, не звонил, не появлялся, но писал… выводил каждую букву, каждое слово как заклинание. Понимаю, что цветами не искупить вину, но я отчаянно хотел сделать ей приятное. Сам выбирал каждый букет, вкладывая в него послание, надежду.

За размышлениями, за душем, за завтраком, за просмотром очередных новостей коротаю время и обдумываю способ встретить Миру, не вызвав неприятностей.

Звонок в дверь стопорит меня, так как я никого не жду, но в то же время голос сердца даёт команду: «Может это Мира?» Мысли несут к двери меня быстрее, чем ноги. Как же я соскучился! Резво открываю оба замка, распахиваю дверь и сталкиваюсь с сильным ударом напряжения. Эффект предвкушения приятной встречи разбивается вдребезги от одного взгляда на неё. «Какого хрена?!»

— Что тебе нужно? — удерживаю раздражение, сжимая левую руку в кулак за дверью. — Ты передумала? Принесла на подпись заявление на увольнение? Или снова затерялись документы на подпись, как это было в пятницу? — сухо перечисляю возможные причины визита.

— Нет, я просто хотела тебя увидеть, — говорит уверенно, заглядывая прямо в глаза.

— Уходи! — чётко выговариваю и закрываю дверь, но в последний момент её сумочка влетает в квартиру, словно выпущенная пуля, останавливая меня. Это выводит меня из равновесия.

— Совсем сдурела?! — ворчу раздражённо, наклоняясь, чтобы поднять её вещицу.

Ксюша, пользуясь моей секундной заминкой, нагло толкает дверь и переступает порог квартиры, смело закрывая дверь.

— Я просто соскучилась! Ты меня изводишь! Зачем? — её голос слегка дрожит.

Наблюдаю за ней, как пылают её щёки, как часто вздымается грудь, в глазах плещется влажный блеск. Кажется, каждая клеточка её тела вибрирует от волнения.

— Богдан, я люблю тебя! — бросается ко мне с отчаянием, но я отступаю. — Очень люблю, я с ума схожу, — смотрит на меня глазами, полными слёз.

Если присмотреться, то Ксюша довольно привлекательна. На мгновение даже мелькает мысль, что она искренна, но меня это не трогает. Я абсолютно равнодушен к ней. Внутри меня живёт одно желание — оказаться рядом с Мирой, заключить её в объятия, нежно поцеловать и больше никогда не отпускать.