Клуб «Алмаз» сияет вечерней иллюминацией. Во все стороны по периметру здания разбегаются праздничные огни. У входа нас встречает роскошная елка украшенная гирляндами и огромными переливающимися шарами. — О, какая красота! — восхищаюсь я. — Она натуральная? — Нет, — отвечает Павел. — Сделана на заказ, но работа очень качественная. Ты готова? — Д-да. Я немного волнуюсь. Столько событий произошло за это время, столько эмоций испытано, столько нервов потрачено, что даже не верится, что мы подошли к финалу вместе. * * * Моя догадка оказалась верной. Юристы компании разыскали обиженных Кириллом женщин и убедили их подать на мошенника в суд. Разбирательство длилось два месяца. Через суд я вернула только компанию отца и дом, остальное бывший успел потратить. Но я и этому была безумно рада. Оперативники разыскали и его любовницу. В проданном коттедже криминалисты нашли остатки разбитой вазы, мою кровь на ковре в холле. Миша пошел дальше. С помощью охраны поселка он навестил всех хозяев автомобилей и нашел тот, где сохранилась запись видеорегистратора. На ней хорошо было видно, как я выползла за ворота. Нашли мои документы карты и разбитый телефон, которые муж закопал на заднем дворе. Мне хотелось навестить бывшего в СИЗО и плюнуть ему в лицо, но Паша удержал от такого безумного поступка. И все равно какая-то неудовлетворённость мешает мне жить полноценно и радоваться каждому дню. Мы с Пашей теперь вместе. На правах жены я перебралась в его квартиру в роскошном жилом комплексе в центре столицы. Я даже не представляла, что у него есть такое жилье. Его родители приняли меня с оглядкой, а Бэлла и вовсе устроила Сикорскому истерику. Но он устоял, выдержал все атаки родственников, но и разу не выпустил мою руку. Папа бодро идет на поправку. Сейчас он отдыхает в реабилитационном центре, мы навещаем его каждую неделю. Ангелина и Миша нашли общий язык, из них получилась отличная парочка. Лелик даже прослезился, провожая меня сегодня на бал. — Ника, ах, Ника! — вытер он слезы надушенным платочком. — Мне не стыдно выпускать тебя в свет. Ты была моим лучшим проектом. После нашей регистрации в загсе… Нет, не так! После нашей сумасшедшей ночи на втором этаже его офиса Паша всем назвал мое настоящее имя. — Ну, будет тебе! — я похлопала его по плечу, а потом крепко обняла. Казалось бы, жизнь возвращается в нормальное русло, но какая-то неудовлетворенность мучит меня, не дает покоя. * * * Паша протягивает мне ладонь, я вкладываю в нее свои пальцы. — Холодные, — муж дует на руку, от горячего дыхания мурашки бегут по коже. И мне сразу хочется уединиться, спрятаться в укромный уголок, чтобы насладиться в полной мере своим чудесным мужчиной. — Слушай, может, не пойдем на бал? Зачем он нам? — Ты права, но я привык ставить точку во всех своих делах. — Мне тоже нужна такая точка. — Ты о чем? — О бывшем. Я хочу… — Погоди, давай сделаем это после бала. — Но ты же не знаешь, что я хочу. — А если я угадаю? Весь вечер я думаю о том, что же мне может предложить Пашка. Я не понимаю, куда мы едем, но ночная столица так прекрасна, что сердце щемит. Паша паркует Бэху на стоянке у Лужковского моста. С некоторых пор это место считают местом свиданий. Влюбленные вешают на перила подписанные замочки как символ вечной любви и верности. — Паш, ты такой романтичный? Отчего-то сердце начинает колотится быстро-быстро. — Ага. Давай руку. Мы взбираемся на мост. На его перилах нет живого места от висящих замков. Маленькие и побольше они сплошняком покрывают все перила. Мне немного неловко толкаться среди зеленой молодежи, но Пашка решительно ведёт меня к киоску. — Предлагаешь выбрать? — Да. Возьми самый уродливый. — Ого! Я теряюсь: немного необычное начало семейных отношений. — Ты же хотела высказать все бывшему и плюнуть ему в лицо. Это твой шанс. Говорят, — Паша наклоняется, я вижу, как блестят смехом его глаза, — на этом мосту все желания сбываются. Мы покупаем ярко-красный замочек. Паша берет специальный фломастер и смотрит на меня. — И что мне написать? — Что хочешь. Выскажись. Твой Кир симпатичный? — Ну, да. — Отлично, — Сикорский смотрит лукаво и пишет: — Кир жирный. У него и волосы густые. — Лысый, — включаюсь в игру я и фыркаю: — Не думала, что такое ребячество в твоем характере. — Ты забыла, что он сделал? — У этого гада и зубы ровные. — Вставная челюсть. — Добавь грибок стопы, вросший ноготь, геморрой. — Места не хватит. — Надо было купить замочек побольше. — Буду писать помельче, — соглашается Паша, — поднимает голову и хмурится: — Тебе не кажется, что геморрой уже перебор? — Пиши уже! Я чувствую, как меня переполняют эмоции. Хочется Киру пожелать всех гадостей мира. — Вот так, закрываем, — Паша защёлкивает замочек и протягивает мне ключ. Я смотрю на него и не знаю, что дальше делать. — Выбрось в реку. Я размахиваюсь и застываю: Москва-река покрыта слоем льда. Мы хохочем. Смех так и переполняет нас. Паша берет меня за руку, мы спускаемся с моста. — Погоди, я сейчас. Я выдергиваю пальцы и бегу к урне, куда бросаю ключ. Он тонет внутри разного мусора. Вот в такой мусор пусть превратится жизнь бывшего. А мы… Я оглядываюсь. Паша переминается в лаковых туфлях, скрипит снегом, растирает замерзшие ладони. Я теперь точно знаю, что с этим мужчиной у нас одна дорога, и не нужны нам замочки, чтобы хранить любовь и верность. А еще у меня в сумочке лежит для любимого сюрприз. И тянуть с ним я точно не буду, вот как приедем домой. Я подбегаю к мужу, обнимаю его крепко-крепко. Он нежно целует на мой лоб, поднимая пряди. — Домой? — Ты знаешь, что я тебя люблю? — Конечно. — Нет, я сильно-сильно тебя люблю. — Глупышка, замерзнем же. Поехали домой…