Сикорский поворачивается ко мне, и я вспыхиваю, словно он поймал меня на горячем. Его слова выдергивают из нирваны и бросают в пропасть неизвестности. Я не понимаю, о чем он говорит. Вот совершенно не понимаю. — Что ты имеешь в виду? — выдавливаю из себя. — Фиктивный брак. Забыла? Затягивать нельзя. — Я думала, с этой затеей покончено, раз мы нашли другой выход. — Еще не нашли, только начинаем расследовать, а Кирилл может скрыться, если протянем время. Разве плохо действовать в двух направлениях и взять его в тиски? — Н-нет. — И потом, как ты объяснишь отцу, что брак отменяется? — Ну… Я зависаю. События последних дней перевернули мою Вселенную, не знаю, что правильно, а что нет, куда дальше двигаться, что говорить. — Значит завтра идем в загс, я уже договорился. — Но папа… и… как мы объясним людям? — Каким? Я не видел у тебя много друзей. — Это потому, что я скрываюсь. На самом деле они есть. — Мы не должны отчитываться. Захотели и поженились. Точка! — Отлично. Значит не будем ходить за руки, смотреть с любовью, касаться друг друга. При этих словах Паша так окидывает меня взглядом, что мурашки табунами бегут по телу. — Мы взрослые люди, к чему эта показуха. — Отлично! Мне это подходит! Говорю, а сама понимаю: ни черта мне это не подходит. Находиться в такой близости от Сикорского и делать вид, что мне он безразличен, очень сложно. Пора уже себе самой признаться: я хочу этого мужчину, до дрожи в коленках хочу. Он вызывает в моей душе трепет и бабочки в животе, как бы банально это ни звучало. — Единственный минус — Бэлла. Но я улажу с ней как-нибудь спокойно. — Думаешь, она примет наш брак? — Я ей ничего не обещал. — И… сколько продлится это… приключение? — Выведем на чистую воду Андреева и разведемся. — Я не буду ответчиком. С меня первого развода достаточно. — Договорились. Паша протягивает мне ладонь. Я несколько секунд смотрю на нее, не отрываясь. В голове настоящая каша из мыслей, а в душе — из чувств. Что мне даст этот брак? Еще один контракт, практически долг, который я не смогу вернуть, не пожертвовав чем-то. Чем? Мое тело Сикорскому не нужно. Я уже несколько раз предлагала ему меня поцеловать, но он упрямо отказывался. Может, он хочет забрать у Кира компанию отца и сам завладеть ею? Нет, на это Паша не способен. Но и о Кирилле я думала также. Что изменилось? Несмотря на сомнения, я вкладываю пальцы в руку Павла. Кто его знает, вдруг брак, основанный на дружбе и конкретной цели окажется успешнее брака по любви. — Регистрация завтра в девять утра, — говорит Сикорский и шагает к двери. — Так быстро! — Конечно. Он улыбается, машет рукой и выходит, оставив меня в полном раздрае чувств. Я всю ночь не сплю, ворочаюсь с боку на бок. Если юристы Паши выяснят, что Кир — брачный аферист, мне не понадобится фиктивный брак. Утро начинается с суматохи. Опять меня берет в оборот Лелик. — Анастасия, долго спать вредно! — заявляет он, вламываясь ко мне в квартиру в шесть утра. — Еще один наставник, — бурчу под нос. — Отвали, иначе двину! Я шаркаю обратно к неубранной постели, зевая на ходу. Даже Ангелина не поднимала меня так рано. Но Лелик — это танк. Он бежит в кухню и выскакивает со стаканом воды в руках. — Сейчас взбодришься! Ледяные брызги летят в меня, я взвизгиваю и прячусь от стилиста-тирана в ванной. Через полчаса, взбодренная чашкой кофе и бутербродом, который приготовил Лелик, я шагаю в комнату стилистов. И первое, что бросается в глаза, это напольная вешалка, где на плечиках висят свадебные платья. А под ними ровным рядком стоят туфли на высоком каблуке. Я пячусь к двери и кричу: — Это я не надену, даже не надейся! Максимум скромный костюм. — Но… для бракосочетания… — Пошел ты к черту со своим бракосочетанием! Я звоню Павлу, он отдает распоряжение, и Лелик, недовольно кривя губы, приносит мне светлый брючный костюм. Легкий макияж, строгая гулька из волос на затылке, туфли на низком каблуке — вот так я выхожу к Ангелине, которая согласилась быть моей свидетельницей. Это не праздник, а деловое соглашение. Значит и выглядеть должна тоже по-деловому. — Ты потрясающая, — шепчет мне на ухо Паша. — Глаз не отвести. От комплимента я заливаюсь краской, но мы уже входим в холл районного загса, потому что решили отказаться от выездной сессии. Папа посмотрит видео и фотографии, которые обещал сделать Миша — свидетель Сикорского. Паша делает руку кренделем, предлагая ухватиться за нее. Мне опора сейчас очень нужна: коленки дрожат от волнения. Но в то же время его горячий шепот вызывает трепет во всем теле. — Добрый день, уважаемые новобрачные и гости! — говорит регистратор загса. Дальнейшее проходит будто в тумане. Я держусь за локоть Паши, боюсь сделать лишний вздох и ничего не слышу и не вижу. Даже когда регистратор предлагает обменяться кольцами, не реагирую. Какие еще кольца? Какое торжество? Это театр абсурда, не иначе! — Ника, надо расписаться, — шепчет Павел и подает мне ручку. Я сажусь, поворачиваю к себе свидетельство о браке, а перед глазами все расплывается. Паша пальцем показывает мне строчку, где надо оставить подпись. Рука дрожит. — А теперь жених должен поцеловать невесту, — говорит регистратор. Словно сквозь вату я слышу аплодисменты, сквозь туман, наплывающий на глаза, вижу, как радуются за нас свидетели. «Поцеловать? Так просто?» — мысли в голове сходят с ума. Сикорский тянет меня за руку, прижимает к себе. — Вот теперь можно и поцеловаться, — шутит он. Павел наклоняется, но я успеваю закрыть рот ладонью и подставляю щеку. Ловлю удивленный взгляд регистратора, но мне все равно: не собираюсь разыгрывать представление, тем более, что Михаил и Ангелина смотрят во все глаза. Мы получаем свидетельства о браке и выходим. — Спасибо за помощь, — говорю я всем и бегу к машине. Периферийно вижу, как Павел переглядывается с юристом и пожимает плечами. — Ника, что это было? — спрашивает Сикорский, заводя мотор. — Ты о чем? — невинно хлопаю я ресницами. Я сижу сзади, рядом со мной лежит свадебный букет. Смотрю на него, а на сердце неуютно. Плохая примета, если цветы остались у невесты, ох плохая! Хотя… какая я невеста? Брак-то фиктивный. И все же! Паша выруливает со стоянки и уже направляет машину к выезду, а раздрай тиранит душу. Я хватаю новоиспеченного мужа за плечо. Он резко жмет на тормоз. — Что случилось? В его медовых глазах плещется беспокойство. — Ничего. Открой окно, — как только опускается стекло, я кричу: — Ангелина! — она оборачивается. — Держи! Я швыряю букетик в окно прямо в руки тренера. Рефлексы у нее отличные. Ангелина подхватывает цветы, ни один лепесток не падает на землю, и растерянно смотрит на них. — Это мне? — Конечно! Удачи! И, когда мы проезжаем мимо Миши и Ангелины, машу им рукой. — Ну! Ты даешь! — смеется Паша. — А что? Не пропадать же добру. Едем в больницу? — Как скажешь. Весь день мы катаемся. Сначала навещаем папу, потом торопимся на встречу с командой «Глобал». Мария Степановна уже радушно угощает корейцев, разместив их в кабинете Сикорского. — Это отлично! — качает головой черноволосый лидер, слушая пояснения переводчика и разглядывая интерьер приемной и кабинета. Особенно его впечатляет второй этаж. Он долго стоит под окном в крыше, подставив лицо ускользающим лучам осеннего солнца, потом поворачивается к нам. — Мне нужен похожий проект. Обязательно надо связать его с традициями моей страны. — Я предлагаю сделать мини-дендросадик из карликовых деревьев, шторы из пояги 2. — Вы позволите? — Паша идет к столу и открывает графический планшет. — Я уже создал несколько вариантов. Далее они активно обсуждают проекты, уточняют детали, вносят корректировку. Я стою у столика, пью кофе и любуюсь издалека одухотворенным лицом моего архитектора. Казалось бы, мы познакомились совсем недавно, всего три месяца прошло, а этот человек стал мне ближе мужа, которого я знала намного дольше. Он спас меня на дороге, устроил на работу, заключил со мной контракт на пари, а теперь еще и женился. И ни разу не воспользовался своим положением, не попытался уложить меня в постель, даже не признался, что именно он привез меня в больницу тем страшным летним вечером. Я догадалась об этом сама, сопоставив факты. Если еще на свете похожий мужчина? Нет. Точно нет! Я тихо выхожу в приемную, Мария Степановна поднимает на меня глаза. — Вы что-то хотите, Ника? — Да. У вас есть шампанское? — Н-да, — теряется она. — Для завершения сделок. — А шампанское хорошее? — Да. Для таких целей Александр выбирает самое лучшее. — Тогда готовь поднос. Я помогу. Маша смотрит на меня удивленно, не перечит. Вдвоем мы быстро справляемся, и я забираю поднос из рук секретарши. — Но… Это моя работа, — теряется она. Я лишь загадочно улыбаюсь и кивком показываю на дверь. В кабинет вхожу с широкой улыбкой. Гости и хозяин поднимают головы. — Господа, позвольте вмешаться, — улыбаюсь я и ставлю поднос на стол. — Сегодня мы с Павлом поженились. Корейцы дружно охают, аплодируют, а пригубив шампанское, сразу начинают собираться. — Подготовьте контракт, — говорит уже стоя в дверях лидер. — Мне все ясно. Завтра подпишем. Через полчаса кабинет пустеет. Маша убирает со стола, я у окна наблюдаю, как Сикорский сажает партнеров в машину. Он поднимает голову, мы встречаемся взглядами, Павел тут же бросается обратно. Он врывается в кабинет, немного запыхавшись. — Это что сейчас было? В ЗАГСе ты отказалась меня целовать, а тут вдруг вынесла шампанское. — А сейчас передумала, — я подхожу к Паше, беру его под руку. — Сегодня наш день. Пошли? — Куда? — Не знаю. Мне все равно, лишь бы ты был рядом. Эти слова вырываются так легко, так поспешно, словно мои чувства хотят опередить голос разума. Я приподнимаюсь на цыпочки и целую Пашу в твердые губы. Он напрягается, видимо, не знает, чего еще можно от меня ожидать. — Ты уверена, Ника? — шепотом спрашивает он. — Абсолютно. Я хочу праздник и брачную ночь. — Э-э-э, — мой архитектор теряется. — Но ты же сама держишь дистанцию. — Уже не держу, — я целую его снова. — Видишь? И вообще, Сикорский, что ты ворчишь как старый дед? Да, я знаю, брак у нас фиктивный, но быть любовниками мы можем? — В принципе, да. — Вот и не нуди! И вообще, пошли на второй этаж. Я тяну Пашу к лестнице, и невесомая легкость переполняет душу. Хочется смеяться, шутить, дразнить Сикорского и провоцировать. — Но в приемной Мария. — А мы закроем дверь. — Ника, не дури! Смеясь, я выбегаю в приёмную, хватаю со стола секретаря ключи от кабинета, подмигиваю удивлённой Маше. — Нам не мешать!