Отец лежит, закрыв глаза, его губы подергиваются. Я слежу за мониторами, готовая в любую минуту сорваться с места и броситься за помощью. Но кардиограмма плывет на экране ровными пиками, посторонних звуков не слышно. Наконец папа поднимает тяжелые веки. Но смотрит при этом не на меня. Его взгляд прикован к лицу Сикорского. — Денис Владимирович, вы не волнуйтесь, — торопится Павел. — Я не обижу вашу дочь. Она внимательно прочтет каждый пункт договора и будет подписывать в полном сознании и уме. Как только мы заключим брак, команда моих юристов возьмется за дело. Когда вернем вашу компанию, брачный договор сразу расторгнем. Можем указать сроки. — Ни… ка… — Да, папочка, — я низко наклоняюсь к нему. Но он слегка приподнимает правую руку и роняет ее на кровать. — Вы хотите, чтобы мы поженились здесь? Я оглядываюсь на Сикорского. Что он мелет? Кто женится в палате тяжелобольного человека? Но папа вдруг кивает и смеживает веки. — Я вас услышал. До свидания. Сикорский хватает меня за руку и вытаскивает из палаты. Я выдергиваю пальцы и с ходу набрасываюсь на него. — Ты спятил? Ну, какая свадьба в больнице? — У нас же фиктивная свадьба без гостей и застолья. А выездную сессию Загса я организую легко. Но, как мы ни торопились, на подготовку ушла неделя. За это время я написала письмо компании «Глобал», и она прислала ответ, что готова сотрудничать с архитектурной конторой Сикорского. Обе стороны договорились о встрече в элитном отеле «ГрандСтар», расположенном в центре столицы. — Ты едешь с нами, — заявил мне Павел. — С нами — это с кем? — Со мной и с Женей. — Но… я не хочу снова показываться в этом задании. — Не глупи. Ты думаешь, тебя кто-то там запомнил? Через охрану проходит огромное количество людей каждый день, постоянно устраивается конференции, семинары, встречи, корпоративы. В торговый центр на первых этажах приходит огромное количество покупателей. Твой конфликт с бывшим — это всего лишь маленький эпизод жизни этой башни. И всё равно я нервничала. Сегодня Лелик нацепил на меня лилового цвета костюм, но не классический, а какой-то странный. Ленты, завязки, разной длины полы из легкой ткани, широкие летящие брюки — все это создает легкомысленный образ и никак не настраивает на деловой лад. Стилист еще волосы завил крупными локонами и оставил их свободно лежать по плечам. — И кто я? — интересуюсь я, оглядывая себя в зеркало. — Медуза Горгона, — смеется он. — Жаль, волосы не черные. Может, покрасим? — Спятил? Я шарахаюсь от стилиста к двери, и все ленточки и полоски взлетают от моего движения. За последние дни он испытал на мне разные образы и краски. Если так будет продолжаться, к финалу я облысею и на бал приду в парике. — Да не бойся, я сегодня добрый. Иди уже. Но Сикорскому мой новый лук нравится. Увидев меня, он складывает губы трубочкой, словно хочет присвистнуть. — Только посмей хоть что-нибудь сказать! — шиплю я и сразу иду к выходу из здания. — Я собирался комплимент сделать. Павел догоняет меня, но, даже не глядя на него, я слышу в его голосе улыбку. К отелю мы подъезжаем уже в сумерках. Осень полностью захватила власть над природой. К частым дождям прибавились сильные ветра. Вот и сегодня я открываю дверь машины, и ее чуть не вырывает из рук порыв урагана. Павел выскакивает, заносит над моей головой зонтик. Его забота приятна и так естественна, что сердце мгновенно реагирует ударами. Прижавшись друг к другу, мы бежим к входу в здание, а я думаю только о том, не услышит ли Паша, как отчаянно бьется мое сердце. В холле на миг застываем и отряхиваемся. Но настроение отличное. Ни дождь, ни ветер его не портят. — Куда нам дальше? На какой этаж? — спрашиваю я Павла, оглядываясь. Роскошный холл, оформленный в бело-лиловых тонах, полон народа. Везде инсталляции, композиции, в огромном камине потрескивают дрова. В центре холла — фонтан, а в нем вижу мелькание красных плавников. Журчание воды успокаивает, наполняет душу радостью. На белых кожаных диванах и креслах сидят гости отеля. На лиловых столиках перед ними горят стильные лампы, ножки которых оформлены в виде животных. Я узнаю зайца, ежика, лису. Есть даже волк. Хочется подойти ближе, рассмотреть детали. — Как красиво! Ни разу здесь не была, — восхищаюсь я. — Согласен, — Паша лукаво смотрит на меня. — И ты одета как раз в стиле отеля. — Твою ж мать! — Не ругайся. Леди не выражаются. — А я не леди, — ворчу, а у самой рот расплывается до ушей от счастья. — Это тоже твой проект? — Да. Я предложил команде «Глобал» остановиться здесь. — Хочешь убить сразу двух зайцев? — Конечно, — отвечает вместо Паши его заместитель Женя. — Мы рассчитываем на долговременную перспективу. Погодите, я сейчас. Он убегает. — Ба, кого я вижу! — раздается сзади знакомый голос. — На манеже все те же! Я резко поворачиваюсь и застываю: прямо на меня идет небрежной походкой Кирилл. Он, как всегда, красив, одет с иголочки. На мои деньги. Сволочь! Отличное настроение испаряется, напряжение разливается в груди и тяжелым камнем давит на ребра. С трудом удерживаю себя, чтобы не удрать или не спрятаться за спину Сикорского. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю глупо. — Тебя уже отпустили? — Андреев, лучше уйди! Сикорский закрывает меня собой. — О, да ты ни на шаг не отходишь от своего нового хахаля, — ехидно хмыкает бывший, игнорируя Сикорского. — Но выглядишь стремно. — Мне вызвать охрану? — Павел прищуривается и идет грудью на мужа. Но я вдруг пугаюсь. Пашка только что получил выгодное международное предложение, вот-вот подпишет контракт, не хочу, чтобы из-за меня все пропало. — Нет, стойте! Не надо! — я бросаюсь между ними. — Я сама. Я хватаю Кира за рукав и тащу в сторону лифтов: там меньше посторонних глаз. — А-а-а, я понял, — сбрасывает он мои пальцы. — Компания «Глобал». Я слышал, ее команда остановилась в этом отеле. Я холодею… Чего добивается бывший? Хочет сорвать сделку Павлу? Мстит за упущенный тендер? Из головы вылетают все наставления психолога. Наверное, потому, что в первый раз я была готова к встрече с бывшим, а сейчас она для меня полная неожиданность. — Что ты здесь делаешь? Специально караулил? — Конечно! — кривая ухмылка будто ножом разрезает его рот. — Еще ни одна давалка не вставала у меня поперек пути. Он прищуривается, из глаз летят злые искры, угол рта подергивается, открывая белый клык. Сейчас Кир больше похож на разъяренного хищника, который готовится к прыжку. И я пугаюсь. До дрожи в коленках пугаюсь. Тереблю полоску ткани в пальцах, вот-вот оторву ее, лишь бы не показывать тот животный ужас, что переполняет меня. — Пожалуйста, Кир, — умоляю я мужа. — Хотя бы на миг будь человеком, а не свиньей! — Ого, как ты заговорила. Смелая стала? Думаешь, этот красавчик тебя защитит? Я оглядываюсь: Павел стоит, вытянувшись как струна, готовый в любую минуту броситься мне на помощь. Его лицо напряжено, губы сжаты, пальцы собраны в кулаки. Того и гляди сорвется. Но я поднимаю руку, успокаивая его, а сама смотрю только на мужа. — Кир, давай поговорим цивилизованно. Ты уже все забрал у моей семьи. Оставь наконец меня в покое! — Э, нет, женушка, — он хватает пальцами мой подбородок и больно сжимает его. — Наручники, кутузка и мой тендер тебе боком выйдут! — и вдруг отпускает меня и криво ухмыляется. — Но… я подумаю. — Что ты хочешь? Активы и компания папы уже у тебя, дом и квартира тоже. Он делает шаг назад, выдергивает полоску из моих пальцев, подбрасывает ее в воздух. — Где ты откопала эти базарные шмотки? Как была деревенщиной, так и осталась. — Хочешь, чтобы я сменила костюм? Я хватаюсь за ленты, тяну вниз. — Да плевать мне на него. Хочу, чтобы ты избавилась от этого мажора. — Ты не можешь мне это приказывать. Мы никто. — А если компания «Глобал» узнает, что проект ей предлагает архитектор, который увел жену у конкурента? Ты хотя бы знаешь, что президент фирмы — этнический кореец, а для этих узкоглазых репутация — это все. Я чуть не захлебываюсь от возмущения. Страх испаряется, уступает место гневу. — Ну ты и сволочь, Андреев! Первостатейная! Двери самого крайнего лифта разъезжаются, из кабины выходит группа корейцев, и я снова обливаюсь холодным потом. — Ха! А вот и они! Теперь я согласна на любые условия, лишь бы муж не помешал сделке. А он делает вид, что хочет пойти к ним, но я вцепляюсь в его локоть мертвой хваткой. — Хорошо. Я оставлю Сикорского. Между нами ничего нет (я радуюсь, что о фиктивном браке мы с Пашей никому пока не говорили). Доволен! — Вот так-то крошка, — бывший треплет меня по щеке, как щенка. Я передергиваюсь от отвращения. Не понимаю, почему безумно любила его. — Эх, жаль даже расставаться. Ты мне нравилась. Была удобным рабочим инструментом. Делала в постели все, что я хотел. А еще тобой можно было легко манипулировать. Самая примитивная самка из всех моих баб Ха-ха! И вдруг Кир от мощного удара отлетает к стене. Я подпрыгиваю, вжимаю голову в плечи, оглядываюсь. Павел отталкивает меня, хватает мужа за воротник одной рукой, а вторую заносит для нового удара. — Повтори, что ты сказал, ушлепок? — Паша, не надо! Я оглядываюсь. Корейцы стоят чуть поодаль, смотрят в нашу сторону. Женька крутится рядом с ними, в чем-то убеждает через переводчика. Но по его расстроенному лицу видно, что все плохо. — Руки убери! — Кир дергает шеей, освобождаясь от захвата. — Смотри, твой контракт сейчас уплывет, как фанера над Парижем. Вернее, Сеулом. Этот гад еще и потешается! Во мне все дерьмо поднимается и переполняет чашу терпения. Я бросаюсь между ними. — Не надо! Хотите привлечь охрану? — Господи, да вы парочка социопатов. Напали на невинного человека. Камеры все зафиксировали. Ваша очередь сидеть в кутузке! Он говорит намеренно громко, люди в холле начинают оборачиваться. — Валяй, козел! Паша бледнеет, он на грани срыва. Я едва его удерживаю. — Э, нет! Козлик это ты, — глумится Кирилл. — Зачем тебе эта бесплодная коза? Ни молока с нее, ха-ха, ни приплода. У меня кровь отливает от лица, я открываю рот, как рыба, вытащенная на сушу, не могу вдохнуть. — Свол-о-о-о-чь! — со стоном вырывается крик. — Без приплода, говоришь? — шипит Сикорский. — Да ты понимаешь, что несешь? Это из-за тебя она потеряла ребенка. Это по тебе тюрьма плачет! Он вдруг срывается и как танк рвется на таран. Подлетает Женька, бросив корейцев, вклинивается между соперниками, оттаскивает босса в сторону. Толпа вокруг нас начинает расти. Я бросаюсь к Женьке. — Уводи Павла. Срочно! — Я вам не ребенок, — стряхивает он мои руки. Его лицо перекошено от злости, эмоции отключают мозги. — Паш, не надо! Ты только хуже делаешь, — умоляет Женька. Но я уже его не слушаю, несусь обратно к бывшему. А этот ублюдок, чувствуя свое превосходство, приосанивается, поднимает руку, призывая администратора с ресепшен. — Стой! Стой! — я закрываю ему обзор, тащу в закуток между стеной и лифтами подальше от любопытных глаз. — Ты куда? Ни-ка! — кричит вслед Павел. Я отчаянно отмахиваюсь. Все мое внимание сосредоточено сейчас на бывшем. — Кир, это я причина твоего ареста. Мне и говори гадости. Господин Сикорский не виноват. Все! Ты победил. Я брошу Сикорского, так что не впутывай его! — Браво! — Кир хлопает в ладоши. — И что он там плел насчет ребенка? Когда нагулять успела? У меня темнеет в глазах. Боль еще жива, я просто затолкала ее в глубину сердца, не даю и носа показать. Мой нарожденный малыш! Я только видела две полоски на тесте, не успела побывать у врача, не сделала узи, не услышала, как бьется крохотное сердечко. Этот ушлепок недостоин даже упоминания о нем! — Лучше заткнись! — шепчу помертвевшими губами. — И, поработай над своей речью, детка. Ты шепелявишь, когда нервничаешь. И еще! Когда просят об услуге, говорят «пожалуйста». Я выдыхаю. Медленно, словно выпускаю из себя жизнь по капле. «Не дай сорваться контракту, — сверлит мозг мысль. — Не опозорь Павла!» Сглатываю, но проклятое слово не желает срываться с губ. Я его толкаю языком к зубам, а оно застревает между ними. Наконец выдавливаю из себя: — П-пожалуйста. — Что? — придуривается Кир и кладет развернутую ладонь к уху. — Громче! Не слышу! И во мне будто все взрывается. — В задницу твое «пожалуйста»! Я размахиваюсь и бью мужа со всего размаха кулаком в лицо.