Моя дуля чуть в нос мужу не попадает, он отшатывается. В глазах мелькает растерянность. Спасибо, Валентина, за совет, спасибо! Кажется, хулиганский поступок, а действенный. — Спятила, баба? — вопит муж. Он из тигра, готового к атаке, превращается в испуганную антилопу: бросает взгляд наверх, потом на дверь. Зато я вдруг чувствую, как силы наполняют меня. — Не получишь! И сбежать не выйдет. После твоего визита к папке в больницу я сразу написала заявление в полицию. На тебя заведено дело о мошенничестве. — Ты написала. Ха! — Кир хлопает себя по бедрам, но как-то неуверенно. — Да такая амеба, как ты, может только слюной капать, ни на что больше не способна. — Обижаешь, дорогой. Вот визитка генерал-лейтенанта Васильева, начальника главного управления МВД. Можешь ему позвонить. Ты на крючке, милый. И заглотил его по самые помидоры. Я опять лезу в сумочку. Визитку мне дал Павел, сам изготовил в офисе, словно чувствовал, что мне она может пригодиться. Она не имеет отношения к реальному генералу, это всего лишь элемент устрашения. Блефую отчаянно, но Валентина советовала для пущей важности ссылаться на авторитеты, вот я использую ее практику. Но Кир тоже не дурак. Он усмехается. — И когда ты успела завести такие связи? — А вот как ты меня чуть не убил, так сразу и завела. Помнишь, дорогой, как ты желал попасть в клуб «Пыльный алмаз», да не брали, рылом не вышел? — Хочешь сказать, что хлыщ с тобой… — Нет, это не директор, но директор клуба — его лучший друг. Сечешь, что это значит? Ты против этих людей букашка. Они раздавят каблуком и даже не заметят. Я наблюдаю, как меняется выражение лица Кирилла, и от радости плясать хочется. Вот он, момент истины! То, о чем так страстно мечтал муж, осуществилось, но только не для него. — Это мы еще посмотрим! Мошенничество мне не пришьешь, сама подписала все бумаги на продажу дома и передачу активов. — А как же развод? — И его тоже. Ты же влюблена была, как кошка, слюной на меня капала, не смотрела, как е листочки подмахиваешь. — Согласна, где только мои глаза были, — окидываю бывшего презрительным взглядом. — Ни кожи ни рожи и сам с… Хочу сказать «со сверчок» и замолкаю: Кир почти на голову выше меня и в плечах шире вдвое. Он прищуривается, мечет глазами искры, сжимает кулаки. — А вот за это двину, и камеры не помешают. За мелкое хулиганство штраф заплачу. — Мелкое? Кредит по чужим реквизитам ты считаешь мелким хулиганством? — А ты докажи сначала! — Неужели не понимаешь, что мое появление здесь не случайно? Тебя, крысу, давно вычислили. Обманом ограбил нас с папой, сварганил на коленке испанское гражданство, почувствовал безнаказанность? Нет, милый, полиция идет по твоим следам. И словно получив от меня сигнал, дверь распахивается. Кир, стоявший к ней спиной, шарахается в сторону. На лестничную клетку выскакивает целая толпа охранников. — Вот он, держите его! Мужу скручивают руки, сгибают его в пояс. — Я ничего не сделал! — вопит он. — Просто разговаривал с бывшей женой! — Видели мы по камерам, как ты разговаривал! — ухмыльнулся большой здоровый дядька в черной униформе. — А теперь со мной поговори. Он кивает напарникам, те подхватывают Кирилла и уводят. — Как ты? Павел притягивает меня к себе, и я расслабляюсь. Обмякаю, падаю лбом к нему на плечо. — Дай мне силы! Он лишь крепче прижимает меня, гладит по волосам, потом целует в макушку. И я не дергаюсь, не включаю недотрогу. Так хочется подольше ощущать тепло и нежность, питаться ими. — Пойдем? — Куда? Я поднимаю голову, смотрю в глаза Павлу. Он улыбается уголками рта, и мне становится легче. — Поедем домой. — А с Киром что делать? Павел легонько щелкает меня по носу. — А вот это уже не твое дело. Хочешь вернуть компанию отца? — я киваю. — Наберись терпения. — Я показала Киру визитку генерала. — Умница! Сикорский обнимает меня за талию и выводит с лестничной клетки. В машине наступает разрядка. Меня трясет от холода, щелкают зубы и пятка стучит о днище. — У т-тебя к-кофе есть? — заикаюсь я, дрожа. — Ты же ничего не ела. Хочешь посмотреть мой ресторан? — Твой? У тебя еще и рестораны есть? — Нет, не в этом смысле мой. Построено здание по моему проекту. — Хочу. Неожиданно для себя я беру Павла под руку и кладу голову ему на плечо. Он не сопротивляется. Я закрываю глаза. Вот так бы ехать бесконечно, не останавливаясь, рядом! Но, увы, через несколько минут машина тормозит на стоянке. Я встряхиваюсь, вижу башню, устремленную ввысь, и вход, украшенный гирляндой огней. И высоко над землей здание окружает сияющий огненный валик. — Ресторан там? — я поднимаю руку. — Да. Называется «Кольцо Сатурна». — Я о нем слышала. Ресторан на семнадцатом этаже встречает нас легкой прохладой кондиционеров, тихой мелодией и идеальным сервисом вышколенных сотрудников. — Павел Николаевич, ваш столик готов, — бросается к нам метрдотель. — Спасибо Феликс. Скажи, чтобы нам не мешали. — Слушаюсь. Я провожаю удивленным взглядом администратора. — У тебя и свой столик здесь есть? — Конечно. Это ресторан клуба. Я проектировал здание, компания Владислава его строила. — А директор клуба — строитель? — Нет. У него холдинг, где есть абсолютно все. — О! Я на минуту зависаю. Павел провожает меня к кабинке у огромного витринного окна. Под ногами расстилается вечерняя столица. По стеклу стекают струи осеннего дождя, и мне кажется, будто город плачет, не желая расставаться с летом, теплом, цветочными бульварами и легкой одеждой. Это красиво! Так красиво, что я всхлипываю и, судорожно вдохнув, пытаясь подавить волнение, спрашиваю: — А почему нам не должны мешать? Павел хочет ответить, но в этот момент входит официант. Он молча кладет перед нами меню, ведерко со льдом, где полулежит запотевшая бутылка шампанского, закуски, потом кланяется и бесшумно исчезает. Павел разливает шампанское по бокалом, один протягивает мне. — За успех нашего предприятия. Тонкое стекло музыкой звенит в воздухе. Чувствуется торжественность момента, а я не могу преодолеть напряжение. От предчувствия, что надвигается что-то важное, у меня сжимается все внутри. — У нас важный разговор. — И о чем он будет? — О нас с тобой. Я делаю еще несколько глотков шампанского и ставлю бокал на стол: чувствую, что могу сломать тонкую ножку от волнения. — А какие тайны есть между нами? — медленно выдыхаю я. — Нас связывает контракт, который истекает через, — задумываюсь, подсчитываю в уме, — через два месяца. — Ника, тебе очень нужен этот конкурс? — внезапно спрашивает Павел. — Н-не знаю. Я заключила пари только для того, чтобы Владислав оплатил лечение папы. А еще я хотела выиграть деньги. Муж отобрал у меня все, с чего-то же надо начинать новую жизнь. — Да, это важно, но… Сикорский замолкает. Он теребит салфетку, смотрит мимо меня в окно. Какие мысли бродят сейчас в его голове, только он сам знает. Мне неведомо, а оттого камень на сердце все растет, даже дышать становится трудно. — Не томи, говори уже! — приказываю я. — Понимаешь, сегодня твоего мужа арестовали, но это ненадолго. По сути предъявить ему нечего. — Как? — Вот так! Нет улик, нет доказательств. Даже кредиты выглядят так, словно их взял твой отец. — Но он не может! Нужно сделать медицинское освидетельствование. — Обязательно сделаем, но пока суть да дело, Кирилл Андреев уедет в Испанию, и выцарапать его оттуда будет сложно. — С этим согласна. — У тебя нет ни связей, ни власти, а я не имею прав заниматься этим делом. — Замкнутый круг? — Получается, что так. — И что ты предлагаешь? Павел снова наполняет мой бокал, поднимает свой, глубоко вдыхает и выдает: — Фиктивный брак. — Что? У меня рука дергается, часть шампанского проливается на скатерть, но я отмечаю это мельком, настолько предложение шокирует. — Мы с тобой поженимся. Не бойся, приставать не буду. Но у меня появятся законные права защищать тебя от бывшего. — А как же пари? Конкурс? — До финала еще два месяца, мы все успеем. Я на миг зажмуриваюсь. Целый день я как натянутая струна, и под конец тоже удар ниже пояса. Ни одна нервная система не выдержит такого прессинга. Сикорский ждет ответа, а я думаю только о том, как оказаться в своей студии и расслабиться. — Я хочу подумать. — Да, конечно, — слишком быстро отвечает Павел. — Но недолго. — Сколько? — До утра. — Твою ж мать! — Прости, — Сикорский смеется. — Но твоя бурная жизнь не оставляет нам выбора. Больше он тему фиктивного брака не трогает, много шутит, смеется, рассказывает анекдоты. Но я расслабиться не могу. Перед глазами меняются картинки. То стоит разъяренный Кирилл, который далеко не беспомощный котенок, у него тоже есть связи. То я вижу папу на больничной кровати. Его бледное лицо похудело и осунулось, под глазами появились синяки. И так тяжело делается на душе, что я не выдерживаю, вскакиваю. — Ника, ты куда, — приподнимается Павел. — Я хочу увидеть папу, — вдруг понимаю, что поступаю как инфантильный ребенок, который прячется на спиной родителя, но ничего не могу с собой поделать. — Хорошо, поехали. — Но… часы приема закончились. — Не вопрос. Разберемся. Павел делает несколько звонков, и, когда мы приезжаем в больницу, нас сразу пропускают в палату. Здесь приглушенный свет, тишина, в ней слышится только шумное дыхание папы. — Пятнадцать минут, — предупреждает нас врач. — Денису Владимировичу нельзя волноваться. Папа лежит, кажется, что он дремлет, но, как только я подхожу на цыпочках к кровати, открывает глаза. Они тут же заполняются влагой. — Н-ни… к-ка… — Не говори, ничего не говори, — я бросаюсь к нему. — Слушай меня. Но папка смотрит мне за спину. Оборачиваюсь: он и Павел обмениваются строгими взглядами. — Это Павел Сикорский, ты его уже видел днем. — Ар… хи… тек… тор? — по слогам спрашивает он. Каждый звук дается с трудом, но и это большой прогресс, учитывая, в каком состоянии отец был еще недавно. Я безмерно рада, что он в хороших руках. — Да. Откуда ты знаешь? Он пожимается плечами. — Мы иногда встречались на тендерах, — тихо отвечает Павел. — Лично знакомы не были, но видели друг друга. Вот это новость! Я теряюсь, не знаю, что сказать. Это судьба переплела наши с Сикорским дороги, или так получилось случайно? Но размышлять об этом некогда. — Пап, ты слушай, не перебивай. А главное, не волнуйся, Паша не даст нас с тобой в обиду. Я рассказываю о встрече с Кириллом, о его подлости и мошенничестве. Умалчиваю только о попытке меня убить. И без этих подробностей я вижу, как дергаются стрелки на мониторах отца. Иногда они начинают работать надрывно и визгливо, а я поглядываю на дверь, боюсь: прибежит доктор и выставит нас, не дав закончить. А пока рассказываю, собственные эмоции успокаиваются, информация раскладывается по полочкам, и предложение Сикорского уже не кажется таким ужасным и скоропалительным. Да, мне нечем рассчитываться с ним. Да, я в глубокой долговой яме. Но… Я готова отдать компанию отца Сикорскому лишь бы наказать засранца-мужа. — Ника, нам пора, — трогает меня за плечо Павел. — Денис Владимирович устал. — Сейчас, сейчас, — не оборачиваясь, я сжимаю пальцы Сикорского. — Пап, Паша настоящий рыцарь. Он предлагает мне заключить фиктивный брак, чтобы окончательно разобраться с Кириллом. Как ты на это смотришь?