Я сглатываю от неожиданности, слюна попадает в дыхательное горло, вызывает кашель. Павел бросается ко мне, стучит по спине. — Куда мы пойдем? — наконец выдавливаю первые слова. — На презентацию. — Но… я… меня же муж увидит! — Нам это и нужно. Пусть он испытает шок. Он же думает, что у него все под контролем: с женой развёлся, компанию её отца захватил, ещё и кредитов в банках набрал под чужие реквизиты. — Я не понимаю. Неужели Кирилл ничего не боится? — Нет. Он теперь гражданин другой страны. — Как? У меня от шока кружится голова. Невозможно за пару месяцев получить гражданство другой страны. Выходит, муж готовился этому заранее. — Ну, как он это провернул, я не знаю. А вот в том, что мы можем помешать ему выиграть тендер, уверен. Дверь внезапно широко распахивается. В кабинет влетает незнакомец. — Пашка! Пашка! Ущипни меня! — вопит он и кидается к Сикорскому. Тот выставляет перед собой руки, смотрит на меня. — Не пугайся, это мой менеджер по проектам. Жень, представься. — О, простите! Я вас не заметил, — шутливо расшаркивается он. — Я Евгений Зимин, а вы — Настя, протеже директора? Он хватает меня за руку и трясет так, что зубы щелкают. Возбуждение этого человека переходит все границы, я невольно отодвигаюсь. — Все, хватит. Ты ее пугаешь! — Павел закрывает меня широкой спиной. — Что случилось? — Потрясающе! Просто великолепно! Я не знаю, сон это или явь! — Хотите я вас ущипну? Я резко выбрасываю руку, менеджер шарахается. — У нас новый проект! — И… что? — осторожно спрашивает Павел. Он садится за стол, словно опасаясь перевозбужденного сотрудника. В дверях появляется и секретарша. Все с нетерпением смотрят на Женю, а он носится по кабинету с блестящими глазами, как детская игрушка юла, и не может остановиться. Наконец выкрикивает: — С нами связалась известная зарубежная фирма. — Какая? — Американская компания «Global». Она строит офисное здание в Москве. Попросили черновые проекты у нас. — Странно, — Сикорский сжимает карандаш, он неожиданно с треском ломается. — «Global» же в пятерке лидеров. Могли бы взять проект более известной конторы. — Но они выбрали нас! Я только что получил их емайл. Да! Да! Да! Женя складывает руку в локте и резко дергает ее вниз, потом несется к ноутбуку, открывает письмо. — Но оно на английском, — разочарованно выдыхает Павел. — Ты не можешь его прочесть? — Могу, но я не настолько хорошо знаю язык, тем более деловой. А нужно будет постоянно разговаривать на нем и вести переписку. Я слышу в голосе Павла сомнения, захожу за его кресло и читаю письмо. — Наймем переводчика, — не сдается Женя, но в его голосе слышится разочарование. — Или Мария Степановна поработает переводчиком. — Только не я! — поднимает руки секретарша. — Я не знаю тонкостей делового языка, практики не было. — Какие высокие требования, — неожиданно для себя говорю я. — Их нужно выполнить во всем: от высоты потолков до освещения. У «Global» сложные процессы, и обсуждений будет много. — Но… — Жены вскакивает. — Откуда ты это знаешь? — У моего отца строительная компания. Была… — я глубоко вдыхаю, пытаясь продавить камень, легший на грудь. — Я помогала ему, когда училась. Отвечаю, а внутри ругаю себя за несдержанность. Мне совершенно не нужна новая головная боль, еще и старая мучит. Но и не воспользоваться шансом хотя бы так расплатиться с долгами, не могу. — Боже! Да тебя к нам небеса послали! Менеджер зажимает меня в охапку и начинает кружить по комнате. Мимо плывут стеллажи, камни, вход на второй этаж. — Оставь ее! Сильные руки Павла отбирают меня у Евгения. Голова немного кружится, но в душе такая легкость, что хочется петь. Наконец-то и я могу в чем-нибудь пригодиться. — Сколько будет стоить нанять тебя на полставки? — не успокаивается менеджер. — Но… я не знаю… я готова бесплатно… — Жень, хватит! — стучит кулаком по столу Сикорский. — Таким поведением ты меня позоришь! — Но… это же такой шанс выйти на мировой уровень! Нет, шансище! — Действительно, шанс, — подает голос и Михаил. — Заткнитесь оба! Мы сами разберемся! Ах, разберется он! Во мне все дерьмо вскипает. Значит для меня он хочет быть единоличным благодетелем. Так легче управлять? — Я согласна. — Ника! — Я помогу вам. Вы же мне помогаете. Что ты говорил насчет презентации? — А, да! Выйдите все! Мне с Никой пообщаться надо. Михаил и Женя переглядываются, пятятся к выходу, я иду следом, закрываю за ними дверь. И тут ловлю периферийно Марию Степановну. Она стоит, вытянув шею. — Подглядываешь? — дергает ее менеджер. — Ай-ай-ай! — Я наблюдаю. Вдруг опять будет скандал. Я закрываю створку и улыбаюсь. Павла окружают такие хорошие люди. Да и сам он, несмотря на брутальное телосложение и грозный вид, кажется честным и благородным рыцарем. — Итак. Когда я должна быть готова? Павел смотрит на часы, сверяется с какой-то записью на ноутбуке и выдает: — Я зайду за тобой в восемнадцать тридцать. Я хлопаю ресницами. Сегодня день потрясений. Кажется, моей свободной и спокойной жизни приходит конец. И в то же время в сердце начинается бунт: оно колотится, будто сходит с ума, разгоняет кровь по сосудам. А та толчками стучит в висках, жаром обдает изнутри все органы, и кажется, что в голове пожар и в душе пожар. И вообще я вся горю от страха, от неожиданности и предвкушения. Вот только что я предвкушаю, победу или провал, не знаю. Судорожно втягиваю воздух через ноздри и выдавливаю из себя: — Но… я не успею. — Хочешь показаться мужу, поторопись. — А вдруг… — Если ты придешь со мной, он тебе ничего не сделает! Зато сам перепугается. Ну, он же считает тебя серой мышкой, не способной на протест. Навестив отца в больнице, он понял, что и Денис Владимирович ему не соперник. — Д-да, он обрел полную власть. — Вот именно! Его надо сбросить с пьедестала. — Может, сообщим в полицию? — Ника, знакомые Михаила твоего мужа и разыскали. Но у полиции ничего нет на руках. — А как же мое заявление? — Заявление — это не улики. — Но Кира видели в палате отца. — Там нет камер. Он скажет, что заходил навещать больного тестя. Это не запрещено. Все. Мои аргументы на этом заканчиваются. Все документы подписала я сама. Сказать, что сделала это под влиянием наркотиков не могу, не доказуемо. Я встряхиваюсь. Что ж, муж не робот. Увидев меня с посторонним мужчиной, занервничает. Возвращаюсь в свой дом, где уже все мастера носятся, сломя голову, как механизм, заведенный ключом босса. — Настя, где ты ходишь? — набрасывается на меня Лелик. — Немедленно в душ, а потом ко мне. Общая атмосфера заводит и меня. Я начинаю нервничать. Пока стилист подбирает мне одежду, визажист делает макияж, рядом крутится психолог. — Это твой первый выход в новом облике, — волнуется Лелик. Я сижу молча. Волнение сдавливает грудь, даже дышать трудно, нервы как натянутая струна, того и гляди, лопнут. Не представляю, как удержать себя в руках, когда увижу Кира. С одной стороны, хочется заглянуть предателю в глаза, спросить, за что он поступил со мной так бессовестно и зло? А с другой, — боюсь, что не выдержу, сорвусь и устрою скандал. — Нет, этот деревенский цвет волос надо убрать, — колдует над моей головой Лелик. — Или прикрыть. А если шляпкой? Слева стоит психолог и дает мне советы. — Тебе надо побороть нервозность при встрече, — говорит Валентина, женщина средних лет с мягкими чертами лица и проникновенным голосом, звук которого бальзамом разливается в душе, успокаивает. — Пусть волнуются другие. — Но как? — невольно срываюсь я. — Просто: держи эмоции при себе, сделай каменную маску. Эх, знать бы раньше, вкололи бы тебе ботокс. Неподвижное лицо в паре с холодным голосом дает потрясающий эффект. — А сейчас можно это сделать? — Хочешь пойти на встречу с красной физиономией и в пятнах? — Н-нет. — Тогда не перебивай. Если тебе придётся говорить с неприятным человеком… — Он мне и слова не даст вставить. — А ты заставь себя слушать и свой аргумент подавай так, будто об этом знают еще несколько авторитетных людей. На этом моменте я зависаю. Мозг отказывается принимать и обрабатывать информацию, когда волосы на голове трясут, расчесывают и закалывают. — Каких авторитетных людей? Где их взять? — А это неважно. Любого назови, твой собеседник будет гадать. И еще… — Разве это не все? — Держи, — Валя протягивает мне жвачку. — Сунь ее в рот и жуй. Она поможет тебе успокоиться и будет раздражать собеседника. — Но это же некрасиво. — А тебе не наплевать? — С-спасибо. Я с благодарностью смотрю на помощников. Лелик наконец отходит в сторону и любуется делом своих рук. Он отказался от шляпки. Просто разделил волосы на строгий пробор и сделал пучок на шее. А еще чем-то их обработал, отчего грязный пшеничный цвет стал выглядеть благородно. — Рано благодарить. Ну и крайний прием, — вздыхает Валентина. — Можно сделать врага своим другом. — Ни за что! — Не торопись с выводом. Попытайся просто попросить его о помощи. Посетй на судьбу, заплачь, надави на чувства. Конечно, в случае кровной вражды это вряд ли сработает, но его психологический барьер сломаешь. Я с сомнением смотрю на нее. Кир всегда действовал на меня как змея на кролика. Одного взгляда было достаточно, чтобы я замолчала и подчинилась. Получится ли у меня выдержать его давление, не сломаться. — Ох, Настя! — хлопнул в ладоши Лелик. — Пора одеваться. Иди сюда. На тремпеле 1 висят приготовленные наряды. Мне очень хочется надеть что-то броское, яркое, но мы идём на деловую презентацию, а на ней есть свой дресс-код. Я выбираю деловой костюм лилового цвета и белую блузку. Юбка-карандаш садится на накачанные тренировками бедра как влитая, а блузку Лёлик вырывает из рук. — Почему? — возмущаюсь я. — Ты хочешь быть синим чулком или секретаршей при боссе? — Нет. — Давай сделаем тебя чуточку секси. Он показывает на топ с глубоким декольте. Я надеваю его и отшатываюсь от зеркала: полушария грудей торчат как сигнальные лампы: смотрите на нас, мы ладненькие и милые! — А так я выгляжу эскортом при Сикорском. — Мы сгладим это впечатление жакетом. Лелик протягивает верх от костюма, но он так плотно обнимает фигуру, что простора для воображения не остается. Я чувствую себя неловко, боюсь сделать лишнее движение. — Нет, так не пойдет! Я бегу за ширму и надеваю более закрытый топ. Лелик ворчит, хмурится, но принимает мое решение. — И Настя, — вмешивается в наш разговор психолог. — Последний штрих. Советую тебе использовать несколько жестов. Давай порепетируем.