Я обиженно вскакиваю, возвращаюсь на стул и отворачиваюсь. — Да, я была дурой, даже чуть не погибла из-за доверия и любви. Но не тебе меня судить! Ты женат ни разу не был и подруг меняешь как перчатки. — Откуда ты это взяла? — фыркает Павел. Он садится напротив. Я чувствую, как его насмешливый взгляд прожигает мою щеку, но старательно смотрю в сторону. — А как же твоя Бэллочка? — И вовсе она не моя! Нашла что вспомнить. — Хочешь сказать, что ты с ней расстался. Хватаю чашку с остывшим кофе, не понимаю почему, но внутри от напряжения будто звенит струна. — Нет. — Вот видишь! А сам каждый день ходишь сюда. Какой девушке это понравится? — Но ты моя подопечная. Я должен знать, чем ты занята, как идет работа по твоему превращению из… — Ну-ну, продолжай! — я сердито толкаю ложку, она летит через весь стол. — Работа по превращению дурнушки в красавицу? — Я не это хотел сказать. Долго сдерживаемые эмоции вырываются наружу. Я нападаю, Павел тушуется и защищается. — Ага! Две недели не показывался, а сейчас каждый день на пороге. Меня уже несет, остановиться не могу. С Кириллом никогда себя так не вела, была тихой и послушной кошечкой, а уравновешенного Павла хочется постоянно цеплять, выводить из себя. — Я не показывался, зато все знал и видел. — Как знал? Камеры везде натыкал? — Ну, ты же знаешь о них. — Может, еще и ванной есть? И в туалете? Я срываюсь с места и ношусь по студии, проверяя каждый угол. Сикорский молча наблюдает за моими метаниями, потом идет к двери. — Ника, ты ревнуешь? — вдруг поворачивается он ко мне. — Я? Да ты спятил! Думаешь каждая баба при виде такого мачо должна в обморок падать? Павел пожимает плечами и открывает дверь. И я вдруг понимаю: он сейчас уйдет, а мне этого совершенно не хочется. Я впервые после нападения мужа чувствую себя по-настоящему живой, словно во мне, и вправду, что-то меняется. — Не должна. Спокойной ночи. — Ага, сбегаешь! — выкрикиваю я. Сикорский зависает с ногой, занесенной над порогом. Он смотрит на меня, я на него. Я и сама не понимаю, чего добиваюсь. В душе раздрай, в голове каша. — Ладно. Раз ты предлагаешь остаться… Павел заходит в квартиру и закрывает дверь. — Я не предлагала, — внезапно пугаюсь я. В воздухе повисает пауза, потом Сикорский неуверенно улыбается, я отвечаю ему, и через секунду мы оба смеемся в голос. — Наша первая ссора, — выдыхает Павел. — А статуэтка в твоем кабинете? — Она не считается, — Сикорский садится, делает глоток кофе, морщится. — Какая бурда. — Будешь чай? — Давай, — пока я включаю чайник, вижу, как он болтает ногой, и вдруг выдает: — Я просто не понимаю. — Чего? — Почему ты все позволяла своему мужу? Тебя он околдовал? — Н-нет. — Пообещал золотые горы? — Тоже нет. Кир из бедной семьи, это у меня все было. — Тем более! И как отец согласился на такой неравный союз. — Ты не понимаешь. Кир… он такой… такой… — Этот замечательный Кир хотел тебя убить. — Нет, не он, а его любовница. Да и вышло это случайно. Выкрикиваю и чувствую: зря! — Вот даже сейчас ты его защищаешь. Даже сейчас. Павел встает и снова идет к двери, а у меня на душе разливается такая тоска, что слезы наворачиваются на глаза. Я бросаюсь наперерез. — Прости. Ну что я могу поделать? Банкротство отца, его инсульт, моя травма и страх — это свершившиеся факты, я теперь мучительно пытаюсь все исправить. Пожалуйста, хотя бы ты не бросай меня! Я всхлипываю, и происходит неожиданное: Павел притягивает меня к груди и крепко обнимает. Мы замираем. Я слышу, как учащенно колотится его сердце, как мое отвечает не менее часто. И мне так хорошо в его объятиях, так спокойно, словно весь мир остался где-то там, далеко, а здесь, в круге приглушенного света от лампы, есть только Пашка и я. — Как я тебя брошу, если мы связаны контрактом? — смеется он, но как-то грустно. Я отстраняюсь и вытираю слезы. — Я о нем и забыла. — Ну вот, — Сикорский вытаскивает салфетку и вытирает мои щеки, — размазала всю косметику. Ты у меня никогда не станешь леди. — Я постараюсь. Мне нужны эти деньги. — Тогда тебе надо выиграть. Чем ты планируешь заниматься, когда все это закончится? Есть планы? — Пока не думала. Сикорский уходит, озадачив меня по полной программе. Чем же я буду заниматься, когда все закончится? У меня юридическое образование, но я ни дня не работала, знания утеряны. Ни одна приличная фирма не возьмет меня к себе в штат. Значит, надо заняться чем-то другим. С этого вечера у меня теперь два дела: разыскать мужа, понять, чем он занимается, и найти себе дело по душе. Каждую свободную минуту я просматриваю светские новости, в надежде, что где-то мелькнет новость о Кирилле. А попутно прикидываю, какая приличная работа подойдет человеку без профессиональных навыков. Случайно нахожу электронную книгу «Энциклопедия профессий». Теперь это мое любимое чтиво. Павел неделю не показывается. Начинаются осенние дожди, и мы с Ангелиной переносим пробежки в тренажерный зал. Но сегодня я просыпаюсь, вижу золотые монетки лучей солнца, разбросанные по комнате, и тут же раздается стук в дверь. — Настя, собирайся на пробежку. Я мгновенно вскакиваю. Даже не заметила, как привыкла и рано вставать, и бегать по утрам. Сую телефон в карман и выхожу из студии. Мы бегаем недолго. Ангелине кто-то постоянно названивает, и она оставляет меня у скамейки, а сама отходит в сторону. Я сажусь, вытаскиваю телефон, открываю книгу. — И чем тут занимается моя подопечная вместо подготовки? — раздается голос над головой. Телефон тут же выскальзывает из пальцев. Я вскакиваю: сзади стоит Сикорский и смеется. — Отдай! — А чем расплатишься? — Паш, не дразни меня, я в гневе злая. — Что тут у нас? — он смотрит на экран и читает вслух: — «Энциклопедия профессий». Ого! Я подпрыгиваю, выдергиваю мобильник. — Некрасиво читать чужие записи. — Это не записи, а название, — он тянет меня к скамейке и садится. — Зачем тебе эта энциклопедия? — Я ищу свою мечту. — В книге? Я вижу удивление на лице Сикорского, скромно опускаю глаза и заправляю прядь за ухо, а когда бросаю взгляд наверх, чуть не давлюсь. Павел смотрит на меня серьезно, и такое пренебрежение написано на его лице, что я завожусь. — Мне вообще-то легко давалась учеба. — И как? Нашла мечту? — Не смейся! Я уже немного почитала. Как насчет стилиста? Звучит круто. — Хм. Павел встает, разминается, бежит по дорожке, я припускаю следом, опережаю его и расставив руки в стороны, выкрикиваю: — Или ювелир? Даешь ручную работу! — Ха! — Нет? Жаль, — Павел убегает вперед, я догоняю. — Тогда возьму что-то уникальное. О, буду разводить жуков-оленей! Я даже не замечаю, как мы оказываемся в здании архитектурной конторы, входим в лифт, и он начинает подниматься. Я тараторю, перечисляю профессии и не могу стереть с лица Сикорского пренебрежительную ухмылку. Он отделывается междометиями: — Хм! Угу! Ха! Ого! Ну! Секретарша провожает нас взглядами, но я влетаю в кабинет следом за Павлом, словно к себе домой. — А если заняться антиквариатом? Прибыльная профессия. Павел протягивает мне стаканчик с кофе, берет за плечи, разворачивает к выходу и спокойно говорит: — Возьми кофе и исчезни! Мне работать надо. Я дергаюсь обратно. — Нет, а если… — Свободна! И… — Павел выглядывает в приемную, — эту девушку ко мне не пускать! — Ах, ты. Дверь захлопывается у меня перед носом, я смущенно иду к лифту. * * * Следующие две недели я действительно выкладываюсь на всю катушку, учусь ходить, говорить, исследую торговые бренды, а еще закрываю энциклопедию, вытаскиваю на свет божий учебники по юриспруденции и начинаю вспоминать то, что изучала в вузе. Павел звонит каждый день, но приходит нечасто, только для того, чтобы рассказать, как идут дела у Михаила. Однажды Сикорский приглашает меня к себе в кабинет. Волнение сдавливает горло, когда я поднимаюсь на лифте. Такое официальное приглашение не обещает ничего хорошего. На ватных ногах пересекаю приемную. Секретарша провожает меня сочувственным взглядом, но не останавливает. В кабинете, кроме Павла, сидит еще и Михаил. Вот теперь мне по-настоящему становится дурно. Я даже лишний раз вздохнуть боюсь, потому что понимаю: я не только банкрот, но и должник. — У меня две новости: плохая и хорошая. С какой начать? — торжественно спрашивает юрист, после приветствия. — С хорошей, — тут же отвечаю я. Немного позитива мне жизненно необходимо для подзарядки, иначе хлопнусь в обморок прямо здесь. — Павел выплатил зарплату твоим сотрудникам, а я остановил процедуру банкротства. — Как? Ого! Но… — я влажными от слез глазами смотрю на Сикорского. — Я никогда не рассчитаюсь с таким долгом! — А мы его стрясем с твоего муженька, — улыбается одними губами Павел. — Здорово, если получится. В что за плохая новость? — Ты лучше сядь, выпей кофе. Михаил пододвигает ко мне чашку. — Не тяни! Я и без того жутко нервничаю. Видишь, руки трясутся. Я вытягиваю кисти и показываю, какая дрожь бежит по моему телу. — Мы не нашли твоего мужа вовремя, и он успел взять кредит по реквизитам Дениса Владимировича. — Как? От шока я не нахожусь, что сказать. Видимо, надежда взмахивает призрачным крылом только для того, чтобы погрузить меня еще глубже в пропасть. — Вот так. И созаемщиком кредита выступаешь ты как дочь. — О боже! — я стискиваю пальцами виски. — Что же делать? — Во-первых, мы подадим заявление в полицию, что телефоном воспользовался мошенник, — загибает палец Михаил. — А во-вторых, — дополняет Сикорский. — Мы нашли твоего мужа. Его слова вызывают в теле бешеную реакцию, словно внутри взрывается бомба и разносит внутренности на мелкие клочки к чертям собачьим. Я вскакиваю, несусь к двери, Павел перехватывает меня. — Пусти! Пусти! — отбиваюсь я от него. — Где этот мерзавец? Где? Я его убью! — Тихо, успокойся! Ты же хотела спрятаться. Дверь открывается, в кабинет влетает перепуганная секретарша. — Что случилось? — Не волнуйся, все нормально. Ника немного перенервничала. — Да как тут… Я плюхаюсь в кресло, не в состоянии даже пошевелиться, словно все силы покидают меня. — Но это еще не все, — напоминает о себе Михаил. Я, кажется, напугала юриста своей истеричной выходкой. Теперь стыдно смотреть ему в глаза, но все же спрашиваю обреченно: — Что еще? — Сегодня Кирилл Андреев выступает с презентацией в компании… Он хочет выиграть тендер на строительство отеля в Испании. — И? — А мы эту презентацию посетим. Как тебе такой расклад?