Когда небоскребы Норд-Сити оказались совсем близко, Кирилл начал набирать высоту — плавно, но уверенно задрав нос машины в пологом вираже так, что со всех сторон замигали оранжевые огни оповещений систем безопасности.

Миновав разросшееся за последние десятилетия скопления башен, мы приблизились к штаб-квартире корпорации «Наследие», или «Heredium» в международном варианте написания — три группы сияющих на солнце и внешне одинаковых башен, соединенных многочисленными переходами. Облетели по пологой дуге управленческие «Державу», «Капитал» и «Суверенитет», оставив военно-корпоративную тройку из «Трибуна», «Легата» и «Сената» справа, направляясь к научно-исследовательскому кластеру из «Атласа», «Кванта» и «Вектора».

На проекции лобового стекла появился посадочный коридор и зазвучал механический женский голос, предупреждающий о необходимости внимательности при совершении маневров. Совершенно проигнорировав предупреждение, едва миновав первый периметр безопасности, Кирилл ускорился с намеренным падением — в животе на секунду появилось ощущение пустоты.

— Сколько раз я тебе говорил так не делать? — спросил я.

— Скажи еще, что боишься, — сверкнул белозубой улыбкой Кирилл Кириллович.

— Ненавижу отсутствие контроля, — совсем негромко пробормотал я.

— Ты же знаешь, что я лучший, — все еще улыбался Кирилл, а потом вдруг сделал резкий вираж, так что в проем воздушного ангара «Кванта» мы влетели задом, остановившись у самой двери.

Заглушив двигатели, довольный собой Кирилл посмотрел на меня ожидая реакции.

— Боромир сделал бы лучше.

— Что?

— У тебя, говорю, сводный брат где-то в других мирах, Петр его зовут, так он летает лучше тебя даже не приходя в сознание, — сообщил я парню, чтобы не расслаблялся. — Петр пилот от бога, а ты так, стажер в сравнении. Хотя, еще десять тысяч часов обучения и может какой-то толк от тебя получится.

— Пфф, — младший сын Элеоноры сделал вид, что обиделся.

Выйдя из машины, я отмахнулся от сопровождающих и двинулся по коридорам в сторону аудитории, где меня уже ждали. Раз в год сюда хожу и не настолько уж старый, чтобы дорогу забыть. Прошел в распахнутые двери аудитории, где на скамьях амфитеатра расположились три сотни вчерашних школьников. Мое появление встретил удивленный гомон — гостей никто не предупреждал о том, что встречу буду вести именно я.

Встал за трибуну, осмотрел присутствующих. Никогда бы не подумал, что судьба готовит мне роль лектора, но вот надо же — стою перед молодой аудиторией. Поздоровался и взял указку, после чего сразу за моей спиной отобразилась карта мира, досконально знакомая каждому из присутствующих — профильную «Геополитику» здесь все сдавали на выпускных экзаменах.

— В сравнении с началом двадцать первого века политическая карта Земли перед вами сохранила практически все названия и очертания государств, однако полностью утратила прежнее содержание, — начал я с козырей без лишних предисловий. — Конечно, национальные правительства продолжают принимать законы, дома правительств сохраняют флаги и церемониальный протокол, но эпоха государств навсегда завершилась. Государственный суверенитет теперь, как и указанные на этой карте границы — это что-то из разряда Дедушки Мороза, в визит которого мы все показательно верим перед Новым годом. Хотя о том, что Дедушки Мороза не существует, большинство детей с возрастом все же узнают…

Закончив фразу, внимательно осмотрел собравшихся. Да, это совсем не то, о чем им говорили в школе. Некоторые заметно впечатлены, а кто-то согласно кивает.

— Уже в две тысячи пятьдесят третьем году на планете окончательно воцарилось мировое правительство, заменив во многом карикатурный ранее Глобальный совет. Подобное событие ожидалось только к концу века, но полную глобализацию ускорил кризис сороковых, когда Великобритания применила ядерное оружие, а последовавшие ответные удары уничтожили ее как государство. Причем формально оно не прекратило существование, но по факту британские острова были объявлены зоной особого протектората, управление которым осуществлялось международной администрацией под эгидой Соединенных Штатов. Вскоре, по мере усиления последствий кризиса, аналогичным образом стали управляться практически все остальные территории Европы. Местным правительствам оставили церемониал и муниципальное управление, тогда как глобальные вопросы решаются на ином уровне. Да? — увидел я поднятую руку в первом ряду.

— При получении паспорта мы приносим гражданскую присягу, в которой есть слова о том, что Россия является членом ООН, где высшим органом был и является Глобальный совет…

— Да-да. В составе которого присутствуют представители всех государств, международных дистриктов, крупнейших экономических объединений и, обратите внимание, транснациональных корпораций, получивших особый консультативный статус. Дедушку Мороза в текст присяги решили не добавлять, — пожал я плечами. — На самом деле все сколь-нибудь важные для планеты решения принимает всего один постоянный комитет национального взаимодействия, в котором три участника: Соединенные Штаты Америк, Китай и Россия. Остальное — шапито, агрегатор вывесок ничего не значащих новостей в перерывах между рекламными паузами.

— Но…

— Но мы к этому вернемся еще, пока продолжу, — отреагировал я на еще несколько поднятых рук. — Итак, континентальная Европа была разделена на административные дистрикты, формально подчиненные Глобальному совету, но фактически находившиеся под контролем двух держав, наращивающих там военное присутствие под видом восстановления разрушенных территорий. Россия получила определяющее влияние в северных, восточных и части центральноевропейских дистриктов, контролируя сухопутные коммуникации и, что более важно, энергетические сети. Соединенные Штаты закрепились в атлантических и западноевропейских районах, опираясь на контроль океанских перевозок и аннексированные французские территории, в том числе африканскую зону франка.

Несмотря на официальный факт аннексии раздел Европы не был оформлен как классическая оккупация и не сопровождался официальной ликвидацией национальных правительств — все страны сохранили свои парламенты, судебные системы и национальное законодательство, однако независимость решений сохранилась только в сфере местной культуры и серьезно ограниченного внутреннего права. На востоке в это время сформировался иной центр интеграции, — повернулся я к карте. — Китай, избежавший в ходе скоротечной войны с Индией и Японией глобальных разрушений и сохранивший основную часть промышленного потенциала, в ходе стремительной экспансии создал Тихоокеанскую Федерацию, взяв под контроль транспортные коридоры и вводя единое стратегическое планирование и технологические стандарты. Пока Россия и США делили Европу, создание Тихоокеанской Федерации позволило Китаю превратиться из потрепанной войной крупнейшей мировой экономики в центр самостоятельного цивилизационного пространства. При этом Новый Тайбэй на Тайване, где ранее размещалась штаб-квартира Глобального совета, стал одновременно символом китайского возвышения и компромисса между различными частями новой азиатской федерации.

Война между Китаем и США, которую удалось избежать в тридцатых только благодаря созданию первой, во многом карикатурной версии Глобального совета, к началу пятидесятых была уже как никогда близка. Мир спас фактор Москвы — используя свое географическое положение, будучи при этом намного слабее и Китая, и США в человеческом и военно-промышленном потенциале, Россия смогла стать центром для поиска компромиссов, а потом и вовсе утвердилась в роли независимого европейского арбитра на стыке англо-американской и азиатской модели цивилизаций.

— Нет ли здесь противоречия? — раздался звонкий голос из зала.

— Никак нет. Предстоящий конфликт гарантированно выигрывал тот, на чью сторону вставала Москва, при этом ни одна из двух сверхдержав не обладала достаточной силой, чтобы подчинить себе другую вместе с союзной Москвой, альтернативой было только взаимное уничтожение. По итогу довольно долгого напряженного периода ситуация сохранила казавшийся на тот момент временным статус-кво, превратившийся в постоянную планетарную модель: Россия контролирует крупнейшее сухопутное пространство и значительную часть мировой энергетики, Соединенные Штаты Америк сохраняют контроль над мировыми финансовыми системами и полное влияние в западном полушарии, а Китай со своей наиболее мощной промышленной базой является планетарной фабрикой, опираясь на ресурсы Тихоокеанской федерации. Глобальное правительство все это время существует не как единый мировой орган управления в традиционном понимании, а как механизм постоянного согласования интересов всех трех центров силы, устанавливая общие правила и распределяя зоны ответственности. Кто сейчас назовет, как его называют знающие люди в узком кругу правителей мира?

— Триумвират?

— Тройка? Большая тройка?

— Консорциум?

— Совет держав?

Громкие возгласы постепенно сходили на нет, я только головой качал.

— Фирма? — предположила девушка с первого ряда, вызвав несколько смешков.

— Нет, фирмой когда-то называли британскую королевскую семью. Но направление правильное.

— Совет директоров? — вновь предположила она же.

— Именно! — щелкнул я пальцем. — И главный приз отправляется в зрительный зал!

Сойдя с трибуны, снял и подарил девушке часы. Сегодня было попсовое настроение, так что на руке вполне обычные «Rolex Daytona», пусть лимитированной серии. Если наше предложение сегодня не примет, может продать и оплатить себе обучение в любом университете.

— Такие теперь только у тебя и у Майкла Джексона, — подмигнул я девушке, после возвращаясь на место. — Теперь переходим к главному. Параллельно ослаблению государств и одновременному усилению надгосударственных институтов происходило возвышение корпораций. Крупнейшие промышленные, энергетические, информационные и биотехнологические объединения перестали быть исключительно коммерческими структурами. Они, можно сказать, врастали в землю, постепенно все более полно управляя своими экономическими зонами и содержа собственные вооруженные подразделения, постепенно начиная финансировать школы и университеты, обеспечивать медицинское обслуживание и участвовать в муниципальной политике путем постройки целых районов и даже городов. Буквально пара десятилетий и повседневная жизнь миллиардов стала зависеть прежде всего от корпорации, в системе которой они учатся, работают и получают социальные гарантии, а не от полученного при рождении гражданства.

Теперь большинство населения планеты в первую очередь принадлежит к своему корпоративному сословию, а привычный мир государственных границ ушел в прошлое вместе с ликвидацией государственных монополий и замещением их корпорациями в роли социального обеспечения — кто пенсию гражданину платит, тот его и танцует, если перефразировать поговорку времен моей молодости. Паспорт продолжает удостоверять формальную принадлежность к государству, но объем реальных прав определялся налоговым резидентством, гражданской категорией, корпоративным статусом и доступом к глобальной системе идентификации, так что два человека с одинаковым гражданством по разным сторонам московской улицы могут жить в совершенно разных правовых и социальных условиях, если один принадлежит к государственной системе, а другой состоит на контракте у крупной корпорации. И этот выбор — выбор своего пути, каждый гражданин делает еще во время своего школьного обучения. Поэтому вы, наверное, уже догадались о причине своего сюда приглашения.

Подождав, пока стихнет вызванный моими словами негромкий гомон, я продолжил.

— Государственный путь — я имею в виду путь для граждан сверхдержав, предполагает обучение за счет бюджета и последующую службу-отработку. Государство при этом не гарантирует вам жилье, достойные медицинскую помощь и пенсию, но требует длительной службы с полным подчинением. Корпоративный путь предоставляет больше возможностей для быстрого образования и профессионального роста — мы оплачиваем вам обучение, стипендию, медицинскую страховку и место в корпоративном жилом секторе взамен ваших контрактных обязательств. На протяжении карьеры каждому сотруднику начисляется доля в капитале корпорации, которая постепенно превращает его из наемного работника в младшего акционера, так что пенсия в такой системе представляет собой не фиксированное пособие, а доход от накопленного пакета акций. И корпорация Эредиум сейчас предлагает вам к нам присоединиться — каждому отправлено в личный кабинет предложение с оплаченным ознакомительным туром по России и миру по местам этапов пути корпоративной карьеры. Да? — отреагировал я на поднятую руку.

— Что будет, если предложение не принять?

— Путешествие ничем вас не обязывает, по итогам вы можете принять или не принять наше предложение. При отказе у всех все будет хорошо, тем более что неудачники нам не нужны, — улыбнулся я. — Единственное, помните — некоторые из высказанных мною здесь и сейчас тезисов, будучи озвученными вами в другом месте, могут послужить причиной снижения социального рейтинга или даже административного ареста. Поэтому думайте, где, что и кому рассказываете о сегодняшней встрече.

— Если мы будем оправдываться тем, что услышали это от вас?

— Вы можете даже попробовать видео выложить с разоблачением, которое четверо из вас сейчас снимают, несмотря на запрет. Посмотрим, что получится, — пожал я плечами. — Наш мир устроен так, что с какого-то момента в государственно-корпоративной иерархии не социальный рейтинг имеет тебя, а ты его имеешь, если вы понимаете, о чем я. Если не понимаете, можете прямо сегодня провести социальный эксперимент и на себе прочувствовать эти нюансы.

— Это же несправедливо.

— С точки зрения африканских детей несправедливо, что вы здесь сидите все сытые и довольные.

— Это демагогия! Вы же поняли, о чем речь!

— Вы правы. На самом деле никакой справедливости нет, живите теперь с этим. Либо можете попробовать бороться — каждый из вас здесь обладает необходимыми качествами, чтобы своим умом и трудом достигнуть небывалых карьерных высот. И когда это случится, вместо того чтобы обеспечивать будущее своим детям вы можете побороться за благосостояние чужих, с интересом за этим понаблюдаю.

— Скажите, а вы являлись Посланником Системы? — вдруг спросил кто-то с задних рядов.

— Сказки, — усмехнулся я.

— Ходят слухи, что вы бессмертный!

— Ну вот это уже ерунда полная, — рассмеялся я.

— То есть про Посланника Системы — не ерунда? — задал кто-то неудобный вопрос.

— Вы ведь сами этим слухам потворствуете!

— Как?

— Это же правда, что вы недавно в одиночку спускались к Титанику в небольшом батискафе с ручным управлением?

— Правда. И не только туда — я был в тех местах, куда нормальные люди даже камеру отправляют с молитвой.

— Что вы еще делали из экстремальных поступков?

— Если за последние пару лет вспомнить, то можно упомянуть спуск на дно Марианской впадины, одиночный сплав по Конго в сезон дождей, повторение перелета Чкалова на аутентичной технике, восхождение на К2 зимой, прыжок из стратосферы без парашюта, ну и по мелочи — серфинг на Майвериках, прыжок с вингсьютом через Стену Троллей, спуск на сноуборде с Кулуара Колберта, погружение в подводные пещеры Юкатана без страховочного конца, ночной заплыв с белыми акулами, переход через амазонскую сельву по маршруту пропавшей экспедиции… — попытался я вспомнить хотя бы часть авантюр. — В общем, много чего, долго рассказывать.

— Вы просто не боитесь, отключая страх или каждое мероприятие — это попытка переломить себя?

— Нет, с эмоциями у меня все нормально, ничего не атрофировано. Я, наверное, просто не боюсь покинуть этот мир, потому что здесь уже сделал все, что запланировал. При этом каждая авантюра меня в процессе пугает до дрожи в коленках и в процессе я думаю, зачем мне это все.

— И зачем вам это все?

— Много причин, — соврал я, не моргнув глазом.

— Какие?

— Они есть. Но я вам их не скажу.

Причина, на самом деле, была всего одна — уже когда наш старший сын сыграл свадьбу с дочерью Элеоноры, я словно потерял ген осторожности и как будто начал искать свою смерть, вписываясь в самые разные авантюрные мероприятия, доступные из-за безлимита денег.

— То есть вы не боитесь погибнуть?

— Нет. Еще раз — я уже сделал все, что мог и планировал, дальше действовать будете вы. Если, конечно, решите присоединиться к нашей корпорации и быть среди тех, кто создает будущее, а не среди тех, кого туда направляют.

— Это правда, что после смерти у каждого человека есть возможность реинкарнации? — спросила девушка с моими часами на руке.

— Правда.

Мой ответ вызвал гробовое молчание.

— Еще правда в том, что эту возможность надо заслужить, получив необходимый уровень допуска. А еще правда в том, что мои слова вы пока никак проверить не можете, так что можете смело их ставить под сомнение.

— Почему вы разговариваете сейчас так, как будто в нас совсем не заинтересованы?

— Открою секрет: если никто из вас наше предложение присоединиться к корпорации не примет, я не расстроюсь. Более того, никакой оценки эффективности по набору талантов — а среди вас каждый несомненно талантлив, у нас не ведется. Мы в вас заинтересованы, но движение навстречу должно быть обоюдным — мы вас выбрали, но и вы нас должны выбрать и разумом, и сердцем, так что если нет, нет. Если вас не привлекает Московский путь, пожалуйста — штаб-квартира Рампаги рядом, идите стучитесь, Северный путь каждому из вас будет открыт. Но предупрежу сразу — в Санкт-Петербурге хорошо туристом, если на дожди не попасть, а в течение года климат там отвратный, взвоете. Хотя после пяти-семи лет в Норильске в рамках контракта новичка вам определенно в Питере понравится, будете уверенно говорить, что лучше нет города на Земле.

— У нас не только от вас и от РПМГ предложения, — многозначительно протянул кто-то.

— И речь сейчас не о Восточном или Южном пути, — согласно кивнул я. — Да, для каждого из вас с вашими экзаменационными баллами весь мир открыт, но имейте в виду: в любой корпорации, управление которой находится вне границ Москвы, ваш потолок будет много ниже возможного здесь.

— Почему?

— А почему в Африке дети голодают, а вы все здесь сидите такие сытые и довольные?

Вопросы сыпались и сыпались, вчерашние школьники все больше раскрывались и только через три часа я вышел из аудитории с чувством приятной усталости.

Выпускникам, кстати, в одном из вопросов соврал — оценка эффективности при наборе талантливой молодежи в Эредиуме есть, и очень и очень жесткая. Но взрослые детям и о существовании Дедушки Мороза неправду говорят, так что девяносто семь процентов присутствующих — именно столько обычно выбирает предложенный нашей корпорацией путь, узнают о моем обмане когда для них придет подходящее время.

Машина ожидала меня в ангаре, Кирилла рядом не было — еще два часа назад отправил ему сообщение, чтобы не ждал. Сел за руль, включил программу пилота-помощника и медленно покинул ангар, не касаясь органов управления. В процессе посмотрел в окно сообщений — пусто, ни одного. Все, без меня все прекрасно работает — а еще лет десять назад только ответы семье могли минут десять минимум занять.

Сегодня же мадам президент Дарья Васнецова с государственным визитом на Лунной базе, дети все заняты, никому я больше не нужен. Элеонора только написала утром, чтобы я не забыл Кирилла с днем рождения поздравить, но об этом и без нее помнил. Кстати, как он сегодня этот разворот выполнил?

Откинув приборную панель, отключил предохранители систем безопасного полета вместе с транспондером и пролетев над кольцевой свернул на огромную площадку стройки планетарного лифта. Эредиум строит, так что пусть меня охрана засекла, но останавливать не будет.

Сегодня воскресный день, но краны двигаются — стройка по графику, опоздать нельзя, вопрос государственного престижа. Выбрал более-менее спокойное место без лишних процессов на земле и погонял, тренируясь. Получилось повторить недавний маневр Кирилла с четвертого раза, после того как немного заднее крыло ободрал.

Развернув машину уже в сторону Темной горы, решил напоследок сделать бочку с прохождением между секциями вышки связи. Петр такой бочкой, помнится, атаки ракет избежал на подлете к Саркофагу. Причем сделал это, сидя за штурвалом увиденного впервые в жизни орбитального шаттла. У него талант, а мне — для того, чтобы повторить его двойной маневр на тренажере, когда-то пришлось десятки часов потратить.

Разогнался до максимальной скорости, крутанул руль, ввинчиваясь с переворотом между стойками опор — руки чуть вспотели, палец сорвался на лишние миллиметры. Упс, не удалось — и я сейчас не на тренажере. Короткий скрежет металла с хлопком брызнувшего по кругу стекла, яркая черно-красная вспышка и практически мгновенно пришел в себя, паря посреди серого мглистого пространства.

Да как так-то, почему так глупо? — появилась обидная мысль.

Разум сохранился, а вот тела не чувствую — парю бесплотным сгустком в тумане, из которого медленно проступают контуры семи планет. Мир Вавилон-желтый, виденный из окна орбитальной станции сразу узнал, даже пока подпись не появилась. Как и Пандору, на которой обзор прямо на Австралию, где сохранился единственный благополучный анклав Элизиум. Еще пара секунд и передо мной полностью развернулась полупрозрачная панель, где семь миров выстроились вертикальным списком, каждый со своим цветом, символом и коротким описанием.

Выбрал, конечно, Средиземье. Ни секунды не задумывался, мне ведь туда уже давным-давно пора вернуться. Правда, после встречи с Эрикой, Катей и Лизой — которых я обманул и не вернулся из рейда в Вавилон, первый шаг по кругам вечности может оказаться очень коротким.

Стоило потянуться разумом к выбранной строке, как серый туман вокруг дрогнул и на мгновение стал лесом — появился запах мокрой листвы, под ногами холодная трава, рядом ночной блеск реки под лунным светом.

ВНИМАНИЕ! Аксель Алексеев, вы являетесь стражем-синдаром ночных, золотых и лунных эльфов. Без отказа от титула выбор расы ограничен эльфийским народом.

Сразу после сообщения вернулось ощущение тела и перед взором возник я сам — словно у зеркала стою, в котором размытый полупрозрачный манекен. Неожиданно, кроме высоких, лунных и ночных, система предлагала еще возможность возродиться темным эльфом. Эльф-дроу, страж-синдар — задумался я, и чем больше думал, тем интереснее становился вариант. Учитывая, что Эрика — ночная эльфийка, Катя — высокая, а Лиза — лунная.

Довольно долго колдовал над внешним видом, максимально приблизив себя к образу во время первого в Средиземье появления. Почти человек получился, просто загорелый до черноты и седой до белизны. Когда подтвердил выбор, серое пространство вокруг начало сворачиваться, словно туман втягивало в невидимую воронку. Меня вдруг ощутимо толкнуло в спину, заставляя сделать шаг вперед — под ногами ощутил каменную поверхность.

Первым делом бросил взгляд на руку — управляющий браслет на запястье на месте, хотя отсутствуют камни, активирующие меню возможностей Посланника Системы. Наличие браслета слегка успокоило, но стоило только осмотреться, как по спине провело неприятным холодком. Появился я в воздушной гавани Эль-Новгорода и сейчас уже осматривался, все более настораживаясь, пытаясь понять насколько сильно все изменилось за те три десятка лет, что отсутствовал.

На первый взгляд не изменилось вообще ничего. Да, лесной мегаполис поражал размерами — на главной площади собралось больше тысячи эльфов, верхние уровни и переходы между деревьями-исполинами заполнены праздношатающимися горожанами, но их ненамного больше, чем в момент моего последнего здесь появления.

Тогда Эль-Новгород был на шестом уровне в статусе Серебряной крепости, и я ожидал, что следующие уровни, изумрудные — цитадель, город и полис, будут выглядеть иначе. Неужто без меня все растеряли и ничего не приумножили?

Что у них вообще здесь происходит?

— Здравия желаем, Посланник Системы Аксель «Свободное копье» Алексеев, страж-синдар Эль-Новгорода, Золотого города и Луносвета! — раздался звонкий голос.

Обернулся — знакомая троица эльфиек-дозорных, ничуть с момента последней, состоявшийся давным-давно встречи не изменились. Эльфы — вечная жизнь и все такое. Причем девушки-дозорные улыбаются, заметно рады моему появлению.

— Сеньориты, здравствуйте. Вопрос есть.

— Для вас — все что угодно, господин страж-синдар, — поклонилась самая бойкая.

— Давно я здесь последний раз был? Немного во времени запутался.

— Эм… Точно не помню, но вроде часа три назад. Или четыре? — обернулась эльфийка к остальным.

Вот это было неожиданно.

Я не один и не два раза проигрывал в уме, как буду вести себя с Эрикой, Катей и Лизой, когда вернусь, и как буду объяснять про потерянные в ходе переходов десятилетия. Боялся, что вместо них встречу бесстрастных жриц, чья воля полностью подчинена воле триединой богини — хотя перевод Системы в безопасный режим, а местные боги все же часть Системы, такой вариант с большой долей вероятности исключали, но не проверишь — не узнаешь. Но к тому, что вернусь сюда в тот день, когда этот мир покинул, отправляясь на Вавилон, оказался совершенно не готов.

Возможно, причиной моего появления здесь сразу после выхода из Нексуса является сохраненная хроноаномалия, те самые лишние семнадцать минут, своим наличием в багаже возможностей вырвавшие меня из течения времени. И может быть с каждой прожитой жизнью в каждом новом кругу я буду появляться как сейчас, в момент разделения миров…

Ладно, это дела далекого будущего, сейчас бы пока с Эрикой, Катей и Лизой разобраться. В отличие от грядущего доступа человечества к звездам это выглядит намного более актуальной проблемой — тем более что тень моего решения, принятого во время тесного общения с богиней Элуной еще нависает глыбой возможных последствий.

Так, ладно, это все решаемое, теперь к серьезным вопросам. Кэррион вроде говорил, что Варрон уже выменивал эльфийское вино на гномий самогон, — попрощавшись с эльфийками-дозорными, уверенно направился я к храму бога-кузнеца.