Вышел из портала, коротко осмотрелся. Все по плану — мы оказались в огромном полетном ангаре, занимавшем целый этаж главного городского небоскреба. Одна из стен в помещении отсутствовала — вместо нее широкий выход воздушной гавани, за которым раскинулся Неон, сверкая разноцветным неоновым сиянием, давшим название городу. Рядом оказалось несколько местных в рабочих нарядах неокорпоративного стиля — кое-кто попятился, кто-то просто замер в удивлении, такую внушительную компанию увидев, вышедшую из портала.

Весь отряд Посланника уже появился в новом мире, эльфийские доспехи сменились экипировкой сеттинга киберпанк. Здравомыслов и старший Воропаев по-прежнему в светлом и темном, только теперь это не мантии жреца и заключенного, а плотные футуристические комбинезоны, больше похожие на компактные скафандры, лица скрыты за зеркальными забралами как у бобслеистов. Бартез и Розенкранц в тяжелой броне, буквально шагающие машины, Анри с Сатрапом в менее внушительных бронекостюмах, а младший Воропаев в легком пилотском комплекте. Лиц тоже ни у кого не видно, головы закрыты глухими шлемами, а изображение выводится через визоры — я тоже смотрю на мир через встроенные экраны.

Чистая Т-образная полоска обзора перед взором исчезла, проекция выводится на визор безо всяких помех, при этом перед глазами развернулся полноценный тактический интерфейс с показателями и статусом отряда. При переходе через портал я держал в руках копье-глефу, сейчас оно заметно преобразилось — теперь это массивная винтовка, интегрированная с прицельным нашлемным комплексом.

— Мы пришли с дипломатической миссией, я Посланник Системы! — поднял я руку, привлекая внимание местных. Мне никто не ответил, теперь попятились назад даже те, кто до этого оставался на месте.

План действий уже был загружен Здравомысловым в тактический анализатор, но сейчас шла синхронизация с местными системами, обещая еще несколько секунд до появления результата. Но тут время остановилось, оказавшись среди сумрачного тумана, я увидел перед собой яркие буквы, складывающиеся в сообщение Системы:

ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЙ ЭТАП ЗАДАНИЯ «ВАВИЛОН. САРКОФАГ» ВЫПОЛНЕН.

УСЛОВИЯ ПОДГОТОВИТЕЛЬНОГО ЭТАПА СОБЛЮДЕНЫ.

ОТКРЫТ ОПЕРАТИВНЫЙ ЭТАП ЗАДАНИЯ «ВАВИЛОН. САРКОФАГ».

ЦЕЛЬ ОПЕРАТИВНОГО ЭТАПА:

— Добраться до орбитальной станции «Саркофаг».

— Восстановить прямой контакт с Полом Гольдштейном.

— При помощи административных полномочий Пола Гольдштейна и Петра Здравомыслова открыть портал в Нексус, где восстановить лояльность Пола Гольдштейна, а после установить источник опасности и обсудить меры стабилизации ситуации.

ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ:

— Гибель или необратимая потеря Акселя «Свободное копье» Алексеева до восстановления лояльного контакта с Полом Гольдштейном приведет к автоматическому провалу задания.

— Гибель или необратимая потеря Петра Здравомыслова до восстановления лояльного контакта с Полом Гольдштейном приведет к автоматическому провалу задания.

— Гибель или необратимая потеря Кирилла Воропаева до восстановления лояльного контакта с Полом Гольдштейном приведет к автоматическому провалу задания.

— Перемещение в Нексус должно состояться первой оперативной группой в минимальном составе: Аксель Алексеев, Петр Здравомыслов, Пол Гольдштейн (вне группы), Кирилл Воропаев. Разрыв минимального состава первой оперативной группы отряда Посланника не допускается.

ВРЕМЕННОЙ ПРЕДЕЛ ВЫПОЛНЕНИЯ ОПЕРАТИВНОГО ЭТАПА:

01:59:59…

01:59:58…

01:59:57…

Едва прочитал последнее предложение, как меня вернуло в привычное течение времени. Осмотрелся вокруг, отвлекшись от ярких огней города вокруг башни.

— Еще два часа, — сказал я Здравомыслову, глядя в глухой лицевой щиток легкого белого шлема. Творец-основатель кивнул и показал оставаться на месте. Ждем, не отходя от порталов, когда с нами свяжется кто-то из лиц принимающих решения — чтобы системы охраны и безопасности наши действия за агрессию не приняли.

Если удастся договориться, это будет большим успехом.

Пока ожидали реакции местной администрации, я осматривал панораму города. Столица корпораций Вавилона развита не менее, а то и более Эль-Новгорода — минимум шестой, если даже не седьмой-восьмой уровень. Думается мне, без участия Гольдштейна, получившего после возрождения права администратора территорий и развившего бурную деятельность, здесь не обошлось.

Вид открывался масштабный: темное небо расчерчено линиями воздушных трасс и коридоров, десятки небоскребов поднимаются вокруг главной башни из багрово-синего вечернего тумана, теряясь вершинами в низких облаках, между ними двигаются плотным потоком аэромобили, мелькают вагоны монорельса. Городской транспорт проходил через десятки рекламных проекций, занимающих места между домами и облаками — фигуры людей и андроидов, натуральные продукты и сублиматы, оружие, импланты, виртуальные курорты и танцующие голые женщины. При этом отметил, что чем ближе к земле, тем ниже уровень жизни — если верхние уровни башен сияют холодным белым светом с минимумом рекламы, то снизу царит буйство ярких вырвиглазных неоновых огней, признак дешевизны. Нет, чувствуется здесь все же рука темного творца-основателя — без его помощи и знаний город самостоятельно не мог так быстро развиться, не верю.

Раздался короткий сигнал оповещения — тактический анализатор полностью обработал загруженное Здравомысловым задание, в отображении визора появился прорисованный маршрут к лифтам. Переглянулись со Здравомысловым — никакой охраны так и не появилось.

Местные в рабочих комбинезонах уже все разбежались, ангар теперь абсолютно пустой. Постояли еще полторы минуты — ну очень долго тянущиеся, потом я показал двигаться вперед. На дипломатический вариант я, конечно, рассчитывал, но не надеялся. Да и вряд ли местная администрация согласится на перезагрузку без объяснений, срочно и прямо сейчас, но их появление могло бы нам помочь хотя бы без боя в главный зал попасть.

Здравомыслов еще недавно на обсуждении плана уверенно предполагал, что Гольдштейн в свое отсутствие оставил здесь указания для изоляции выходящих из порталов чужаков, с задержкой до выяснения, но пока никакого комитета по встрече не видно. Но стоило только отойти от портала, как из ниш под потолком один за другим вылетели дроны, окружая нас неплотным роем.

С оружейными блоками около пяти штук, остальные патрульные — по нам уже побежали красные линии сканеров. Одновременно по стенам ангара с грохотом опускались переборки дверей, отсекая внутренние коридоры башни, по краям открытого выхода воздушной гавани выдвинулись автоматические турели со спаренными пушками. Ясно, реакция систем безопасности настроена как-то кривовато. Хотя, может, рядом с арками выхода искажение пространства, поэтому и сработало только когда мы от порталов отошли.

Никто пока не стрелял, от охранных дронов мы огородились энергетическими щитами — Розенкранц и Бартез в облачении штурмовиков вышли вперед.

— Внимание! Неизвестная вооруженная группа, оставайтесь на месте! — раздался механический голос системы безопасности. — Отключите системы активной защиты! Немедленно сложите оружие на пол и поднимите руки!

— Я Посланник Системы, прибыл с дипломатическим визитом к руководству города Неон!

— Последнее предупреждение, сложите оружие или в целях восстановления порядка будет применена смертельная сила!

Может быть это стандартная процедура и после избавления от оружия и осмотра нас препроводят к местным главным корпоратам, с которыми получится договориться. Но если не получится, вернуть оружие и переиграть решение уже не удастся, поэтому проверять версию я не стал.

— Работаем.

Винтовка в руках стоящего рядом Сатрапа ухнула короткой очередью — ближайшая турель разлетелась раскаленными обломками со снопом искр, оружейный модуль сорвало с выдвижной платформы и отправило в полет вниз. Одновременно открыли огонь остальные — прицельный комплекс выделил оружейные дроны красными контурами с распределением целей для всего отряда.

Все красные маркеры потухли почти мгновенно, но мы остались на месте, к лифтам смысла идти уже нет. Я открыл меню Посланника, а стрельба началась снова — с улицы прилетели еще два роя дронов. По нам тоже стреляли, но выставленные Бартезом и Розенкранцем энергетические щиты легко держали попадания, судя по показателям броня отряда даже на пять процентов не проседала, быстро восстанавливаясь.

Я уже был в меню активации транспорта, где традиционно предлагалось два варианта, светлый и темный.

Патрульный шаттл «Арбитр»

Маневренный полицейский аэрокосмический челнок с системами активной защиты, созданный для патрулирования орбитальных станций и планетарных мегаполисов. Благодаря магнитоплазменным двигателям способен действовать в атмосфере и на орбите. Оснащен системой подавления, перехватывающими дронами и электромагнитными пушками, предназначенными прежде всего для обездвиживания цели. «Арбитр» — страж спокойствия мегаполисов там, где закон уже не способен защитить людей обычными средствами.

Ну да, обстановка в местном сеттинге такая, что на чем другом здесь ни арестовать, ни задержать — простой пистолет с удостоверением не помогут, наоборот переведут полицейского в список целей, подумалось мне. И «темный» вариант транспорта эти мысли подтверждал:

Корпоративный шаттл «Коллектор»

Штурмовой аэрокосмический челнок с бронированным корпусом, созданный для принудительного исполнения контрактов. Благодаря форсированным импеллерным двигателям способен на атмосферные маневры, но в первую очередь предназначен для действий на орбите. Способен скрывать сигнатуру за поддельными кодами, оснащен управляемыми ракетами и системой подавления связи. «Коллектор» — появляющаяся из ниоткуда карающая длань, гроза нарушителей контрактов и расхитителей корпоративной собственности.

Первым активировал вызов Арбитра и через секунду воздух в выбранном месте начал уплотняться, превращаясь в очертания сине-белого межорбитального шаттла размером с небольшой автобус, ощерившийся двумя спарками пушек и выделяющимися из очертания корпуса соплами двигателей.

Боковая дверь уже отошла, приглашая внутрь, в Арбитр сразу запрыгнули Петр Воропаев и Анри. Экипаж помимо возможных пассажиров предполагал еще двух операторов вооружения и по плану в полицейский шаттл должны были заскочить еще Бартез с Сатрапом, но оба оказались сильно заняты.

Бартез сейчас стоял с энергетическим щитом, прикрывая меня, Здравомыслова и старшего Воропаева со спины — слишком уж много красных точек целей стало, пока я вызывал Арбитра. Кроме нескольких десятков вооруженных дронов, с дальнего конца ангара бегут андроиды-охранники с палками-парализаторами, а обгоняя их в нашу сторону несутся робособаки, отстрелом которых занят Сатрап — он кричал Петру, чтобы стартовал без них с Бартезом. Я в это время, стараясь не отвлекаться, уже призывал темный корпоративный шаттл. Небольшая заминка вышла пока выбирал место так, чтобы сектор огня Сатрапу не перекрыть и при этом огородить нас от роя охранных дронов.

Арбитр между тем, без Бартеза и Сатрапа — задерживаться нам никак нельзя, пронзительно взвыв двигателями прыгнул вверх на пару метров. Раздались гулко бухающие очереди автоматических пушек, снаряды прошли прямо над нами и несколько десятков дронов вместе с охранными роботами разлетелись на куски в обрамлении снопов искр. Очистив пространство перед нами, Арбитр тут же поднял корму — ткнулся задом в потолок и встал вертикально, носом вниз. Вновь загрохотали пушки — пробив пол шаттл устремился вниз, разрушая перекрытие за перекрытием.

Стараясь не обращать внимания на творящуюся вокруг вакханалию, я все же выбрал место и там наконец начала материализоваться черная как смоль машина, с выступающими за рубленые очертания трубами импеллеров. Едва Коллектор качнулся на посадочных лапах, как боковая дверь уже отошла в сторону.

Всего несколько секунд от недавнего спокойствия после первого выстрела, а показатели визора уже словно взбесились — на место уничтоженных дронов прилетело сразу четыре больших роя, в ушах испуганные крики Здравомыслова и громкие комментарии Сатрапа. Он сейчас, схватив Здравомыслова поперек, бросил его в пассажирский отсек шаттла — недавно в плане все, конечно, выглядело более дисциплинированно и приличнее.

В момент броска две очереди прилетели Сатрапу в спину, и он рухнул на пол, замерев словно сломанный охранный робот, которых вокруг валялось уже несколько десятков. Активный статус погас, иконка бойца на периферии зрения посерела. Я уже медленно отступал к шаттлу спиной вперед, активировав щит-эгиду. Позади Бартез, закрывший собой Кирилла Воропаева и Розенкранц — он уже свалился в салоне с полностью выбитым энергетическим щитом. Жив, но один наплечник искрит, блок на спине дымится — энергетический щит, судя по показателям, полностью выбит без возможности восстановления, хорошо батарея не детонировала.

Я запрыгнул в шаттл, крича, что пора убираться отсюда и слабо понимая, что вообще происходит — только что же все еще нормально было. Закинутый Сатрапом в салон Здравомыслов уже поднялся и пробежавшись — взяв старт двигаясь еще на четвереньках, занял место пилота. Пристегнулся одним движением, руки запорхали по панели управления — профессионал, не отнять. Еще на Виктории стало понятно, что светлый творец-основатель классный пилот, сейчас это подтверждает.

Двигатели шаттла заработали с характерным высокочастотным жужжанием, слышным в салоне из-за открытой двери и «Коллектор» прыгнул вверх, пробивая потолок. Боковая дверь так и не закрылась — покосилась и отлетела, оставляя за собой искрящийся след в пробитых перекрытиях, а меня отбросило в сторону. Да, Здравомыслов пилот классный, но в экстремальной ситуации явно себя в этой роли не пробовал, от страха просто забыл столь немаловажный момент как необходимость закрыть двери.

Отлетев в угол салона, увидел Воропаева. Неожиданно уже в кресле, предназначенном для заключенных, обездвиженный опустившейся сверху плечевой рамой. Что интересно сел сам, действуя по плану. Посадку ренегата должен был контролировать Бартез, но он уже исчез — статус неактивный, иконка бойца серая.

Минус два.

Арбитр недавно ушел вниз — первым, отвлекая основную реакцию сил службы безопасности, а наш шаттл сейчас рвался вверх, пробивая перекрытие за перекрытием. Несколько секунд и мы вылетели на верхний уровень башни, оказавшись в огромном помещении зала совещаний Директора. Почти полностью пустое пространство, только круглый стол в центре — Здравомыслов как раз подогнал челнок к нему, приземляясь с ударом почти без торможения, так что нас по полу проволокло.

По плану я должен был оставаться за оружейным пультом, а Розенкранц прикрывать Здравомыслова, но полученные им повреждения планы смешали. Поэтому Рози в своих потрепанных доспехах, все еще искрящихся в районе наплечника, остался на месте оружейного оператора, а сам я встал рядом с творцом-основателем, уже занявшим место за столом и запустившим работу местной системы.

Перед Здравомысловым в воздухе почти сразу повис десяток экранов, руки мелькали в воздухе почти неуловимо для глаз, запуская процессы — творец-основатель сейчас похож на пилота вертолета, проводящего предстартовую процедуру в ускоренном порядке, когда уставные двадцать восемь минут нужно уместить в четыре.

Прошло несколько долгих секунд, пока все было спокойно. Пушки «Коллектора» периодически постреливали, уничтожая появляющиеся из дыры в полу дроны, но ситуация пока без серьезного напряжения, можно слегка дух перевести.

Здравомыслов в это время раз за разом подтверждал активацию запуска разных протоколов, полосы загрузки и проверок параллельно запущенных процессов постепенно поползли к заполнению. Снизу, далеко-далеко, слышны грохот и выстрелы — там Арбитр с младшим Воропаевым за штурвалом шорох наводит, отвлекая силы безопасности Директората.

Активность вокруг начала нарастать, при этом время наоборот, потянулось медленно, словно залитый в песочные часы гудрон. Ощущение, что остановилось. Коллектор прикрывал нас со спины, из дыры в полу уже вылетел Арбитр, затормозив с пронзительным, приглушенным наушниками шумом двигателей. Из боковой двери выпрыгнул Анри, вставая рядом со Здравомысловым и закрывая его своим телом с другой от меня стороны.

Полоски загрузки и анализа данных на многочисленных экранах ползли все так же медленно, вокруг снова начиналась вакханалия — из распахнутых дверей зала появлялись охранные дроны и роботы, пушки шаттлов грохотали без перерыва, разнося все вокруг себя, прицельные комплексы в визоре буквально с ума сходили. Перед глазами расцвело буйство красок — я уже слабо понимал, что происходит, автоматика по большей части воевала с автоматикой, сам я только энергетический щит перед Здравомысловым держал, в который уже несколько раз прилетало. Анри с другой стороны от него без энергетического щита и просто отстреливал появляющиеся в его секторе дроны и бегущих робособак — этих тоже уже несколько десятков появилось.

— Все готово, уходим! — крикнул Здравомыслов, поднимаясь.

Свет в этот момент в зале погас, охранные роботы все замерли, некоторые из робособак по инерции проехались по полу обездвиженные. Залетевшие в зал дроны заморгали красными огнями и начали медленно приземляться, совершенно о нас забыв. И все было бы хорошо, если бы рядом не появились новые игроки — сразу два военно-полицейских штурмовика зависли напротив нашего этажа. В стеклянные стены безо всякого предупреждения замолотили снаряды многоствольных пушек — это не охранные системы, там местные за штурвалами.

— Не стрелять! Не стрелять! — почти сразу раздался истошный крик Здравомыслова.

Мог бы и не кричать, в обсуждении плана отдельно не раз оговаривали, что после перезагрузки любой ответ от нас будет актом агрессии и тогда откат городской системы будет приостановлен.

Здравомыслов продолжал кричать уже на лету — от стола до сорванной боковой двери Коллектора было несколько метров, я его туда в полет запустил. Штурмовики за окном продолжали стрелять, и, хотя остекление верхнего купола башни было бронированным, выдержало всего пару секунд. Паутина трещин быстро разрослась, а потом стекло обрушилось водопадом — разрывы прошли по залу косой, сметая и отодвигая даже наш челнок с места — я уже упал в десантном отделении, прокинув Здравомыслова вперед, к пилотскому креслу.

Анри больше не видно — хотя секунду назад он был совсем рядом, а теперь иконка в визоре неактивна. Здравомыслов же пробежался по салону и запрыгнул в кресло пилота — и все это под спокойным взглядом Кирилла Воропаева, все еще обездвиженного в кресле.

Всю высадку он просидел в спокойном ожидании без единого слова, я про него и забыть успел. Коллектор вновь тряхнуло и поволокло по полу — в бок и корму ударили снаряды штурмовиков, но Здравомыслов уже взялся за штурвал. Под крик «держитесь» я схватился за поручень, и тут же меня перевело в горизонтальное положение — шаттл буквально прыгнул вперед. Через проем вырванной двери слышен грохот стекла — это мы вылетели на улицу, в противоположную от штурмовиков сторону вместе с секцией купола и сразу же ухнули вниз.

Здравомыслов буквально уронил шаттл, сейчас летящий прямо к земле с ускорением — я по-прежнему был в горизонтальном положении относительно шаттла, но по отношению к поверхности находился головой вниз. Мимо в проеме открытой двери замелькали этажи, а потом мы влетели в зону сизого тумана и Здравомыслов потянул джойстик управления на себя, заставляя шаттл выровняться у самой земли.

Я отпустил поручень и переместился по салону к месту второго пилота рядом со Здравомысловым. Он маневрировал, так что я едва не упал, но Розенкранц меня подхватил, удержал и помог сесть в кресло. Система крепления — рама как на аттракционе, сразу опустилась сверху, удерживая меня в ложементе.

Только сейчас обратил внимание на обзорные экраны. Подумал сначала, что в нас попали, настолько темно вокруг, экраны почти пустые, но нет — город просто ушел в перезагрузку, все системы, кроме аварийных, отключились. Пропала реклама, зависли в воздухе аэромобили, медленно опускаясь и мигая красными аварийными огнями, большинство окон в небоскребах погасло.

Коллектор сейчас стремительно летел вдоль широкой наземной магистрали, то и дело подныривая под виадуки развязок и щиты с указателями улиц. На экраны пилота сейчас все выводилось в сером свете тепловизоров, с контурами построек и препятствий — подсвеченных красным по мере нашего к ним приближения. Освещение улиц уже полностью выключилось, летим в полной темноте. На информационных экранах видно, что Арбитр, где остался только один Петр Воропаев за штурвалом, двигается рядом с нами, практически вплотную как привязанный.

Перезагрузка города занимает меньше получаса и это окно нам нужно использовать, чтобы не быть сбитыми системой ПВО в момент отхода за границы мегаполиса и прибытия к Саркофагу. Любая задержка критична — так что летим на пределе скорости.

— Петр, ты здесь?

— Да.

— У тебя больше нет десантной команды, — начал я издалека.

— Я справлюсь, не волнуйся.

Уверенность меня немного успокоила. Отсутствие десантной партии в полицейском шаттле выживание пилота почти не предполагает, и я опасался отсутствия у Петра решимости следовать плану.

Вопросов больше не задавал, Здравомыслову указаний не давал — сами знают, что делать. Позади между тем раздался мат и удары, после чего внутренний дублер-заглушка боковой двери со скрежетом встала на место — Розенкранц починил, молодец.

Здравомыслов напряженно молчал, отслеживая показатели на экранах. Потом, увидев, что мы прошли нужную границу, предупредил Петра и потянул джойстик управления на себя. Все, город полностью выключился, так что поймав этот момент мы покинули его пределы и свечой взмыли вверх.

После подъема на десяток километров в верхних слоях атмосферы поменялись местами — теперь Арбитр Петра полетел впереди, а наш Коллектор пристроился почти вплотную снизу-сзади, в процессе подменив сигнатуру, так что на любых экранах мы теперь выглядим как один полицейский шаттл.

Орбитальная тюрьма «Саркофаг» на экранах приближалась, мы ее уверенно догоняли. При этом с Арбитра на Саркофаг шли запросы о незапланированном приеме важного заключенного, причем подтвердить его у администрации станции не получалось — Неон молчит, все запросы туда как в пустоту уходят.

В кабине мы слышали, как Арбитр раз за разом получал предупреждения остановиться. Петр отвечал живым голосом в режиме робота, с тупой уверенностью ссылаясь на директиву Директората один-восемь-четыре-восемь, обязующую его срочно и без промедления доставить особо важного заключенного на Саркофаг.

«У меня задача, я ее выполняю, свяжитесь с Директоратом», — раз за разом повторял Петр спокойным безэмоциональным голосом. У нас в салоне при этом было абсолютно тихо — мы только что прошли первый круг дальнего обнаружения периметра, еще более плотно прилипнув к полицейскому шаттлу.

Дежурный Саркофага уже с нотками истерики почти кричал Петру, что если он прямо сейчас не остановится, станция начнет стрелять. Здравомыслов как раз в этот момент легко тронул джойстик управления и наш Коллектор отлип от Арбитра.

Двигались теперь в стелс-режиме без работы двигателей, только на набранном ускорении, направляясь в сторону нижней секции с портальным залом и камерой стазиса, где сейчас Гольдштейн. На станции к этому моменту как раз приняли сложное решение — сразу несколько ракет направились к Арбитру.

Полицейский шаттл продолжал спокойно и безо всяких маневров двигаться навстречу средствам поражения, но в последний момент выполнил бочку, пропуская первые две ракеты мимо, а после резко ускорился на форсаже, расцветая фейерверком выпущенных дронов. Еще одна бочка с уклонением от других двух ракет и в ореоле искр от попаданий автоматических турелей Арбитр врезался в центральную секцию орбитальной тюрьмы — на мигнувшем экране мы пару секунд наблюдали отблески стрельбы и взрывов внутри станции, а потом мелькнула стена огня, почти сразу исчезнув. Одновременно погасла четвертая иконка активного статуса членов отряда и схематичное изображение Арбитра.

Коллектор уже находился среди внутренних колец. Только сейчас мне стало визуально понятно, что станция стремительно летит по орбите — выступающие антенны и технические блоки мелькали совсем рядом и так быстро, что хотелось втянуть голову в плечи. Здравомыслов оживил шаттл в тот момент, когда на экранах обозначился красным контуром небольшой шлюз — убежище Гольдштейна имело отдельный контур жизнеобеспечения и собственный доступ.

Теперь нас стало видно и самый главный вопрос время реакции. От сил безопасности станции она последовала мгновенно — в корпус словно сотни молотов забарабанили, это открыли огонь автоматические турели. Задрожавший от попаданий шаттл, ведомый Здравомысловым, стремительно развернулся кормой вперед, стыковочные захваты ударили в корпус станции. Ощутимо тряхнуло, салон заполнило дымом и искрами — обзорные экраны частично погасли, часть обшивки впереди вырвало, воздух со свистом начал уходить.

Когда я выбрался из кресла и помог покинуть место пилота Здравомыслову, Розенкранц уже стоял в корме и держал лазерный резак у внешней створки шлюза, обводя ее яркой линией. Коллектор все сильнее дрожал под ударами снарядов, воздух из пассажирского отсека стремительно уходил. Вопрос пары секунд, кто быстрее — Розенкранц с резаком или разбирающие нас снаряды.

Дверь шлюза упала от удара ноги — Розенкранц наконец открыл проход. Я уже вытащил Кирилла Воропаева из кресла, буквально выкинул его в шлюз — не очень удачно, так что он сшиб Здравомыслова, который как раз бежал мимо, направляясь к настенному пульту. Выругавшись, творец-основатель поднялся и продолжил движение, активируя управление своим доступом.

Для станции он администратор территорий, так что дверь впереди сразу открылась, и мы вчетвером гурьбой выскочили из шлюзовой камеры, оказавшись в темном переходе. Пол под ногами заметно тряхнуло — Коллектор уничтожен, его иконка на периферии зрения погасла так же, как и у Арбитра недавно.

Розенкранц уже отмахнулся мне прощаясь и прихрамывая двинулся направо — в сторону стыковочного модуля с основной частью станции. Это для местной системы управления Здравомыслов администратор территорий, а служба охраны станции вряд ли признает его полномочия, так что их нужно задержать. Мы же втроем — Здравомыслов впереди и мы вместе со старшим Воропаевым, двинулись в другую сторону.

Быстро миновали портальный зал, пробежали длинный коридор — глядя наверх, я смотрел, как на станции продолжаются взрывы. Арбитр прилетел в уязвимое место, центральная секция станции буквально разваливалась и хорошо бы в нас обломками сейчас не прилетело.

В круглом зале управления убежищем ничего не изменилось — все те же капсулы с Гольдштейном и Субъектом-13, находящимися в стазисе. Здравомыслов уже был рядом, активировал быстрый аварийный выход — зачем-то для обоих. Этот момент в плане я упустил и едва не выругался на творца-основателя — зачем нам второй заключенный сейчас, не очень понятно.

Обе крышки быстро поднялись, открывая взгляду покрытые изморозью тела. Здравомыслов сорвал со специального держателя дыхательную маску, прижимая ее к лицу Гольдштейна. Пара секунд, и глаза темного творца-основателя распахнулись, тело выгнулось, а изо рта брызнула темно-синяя жидкость. Он закашлялся, жадно хватая воздух и осматриваясь расширенными глазами, приходя в себя. Я, действуя аналогично, сделал то же самое со вторым пленником — вполне обычный мужчина европейской наружности, категорично удивленный происходящим.

Вот с ним мне точно сейчас недосуг возиться, зачем его вообще будить было?

Крикнув Воропаеву забрать этого человека, я бросился к творцам-основателям — увидев краем глаза, что темный эльф пошел к оставленной мной капсуле. Руки у ренегата в кандалах, но потянуть за собой пленника ему это точно не помешает. Гольдштейн между тем кашлял с брызгами синей слюны себе на грудь и что-то хрипел вопросительно. Вопросов у него наверняка немало, но ответы чуть позже, так что мы со Здравомысловым торопливо потащили его за собой.

Пробегая обратно по панорамному коридору, подумал, что во время подготовительной фазы задания я постоянно смотрел на часы — чувствуя, что время утекает. Сейчас обстоятельства и обстановка подгоняют так, что даже время проконтролировать некогда. Хотя, чего там контролировать, даже получаса не прошло с момента нашего появления в полетном ангаре башни.

Пробежавшись от командного пункта обратно к портальному залу, на фоне постепенно разваливающейся центральной секции станции, мы подтащили Гольдштейна к девятой арке портала. Как раз в этот момент погасла иконка активного статуса Розенкранца, сумевшего ненадолго задержать охрану у шлюза неподалеку.

Здравомыслов уже положил ладонь на поверхность арки, крикнув Гольдштейну сделать так же. Темный творец-основатель немного замешкался, но глянув на меня все же сделал аналогично, активируя портал.

— Стойте, — попросил я, оборачиваясь в ожидании Воропаева. Кирилл только сейчас появился в портальном зале — один, без подопечного.

— Вперед-вперед! — немного истерично крикнул Здравомыслов, и мы все практически одновременно ввалились в арку жидкого металла.

Вышли в удивительно-знакомом месте: круглая комната без окон, с девятью арочными дверьми, проемы в которых заложены красным кирпичом. Вот только здесь нет знакомых мне надписей: «Не выходи из комнаты!»

Стандартное личное пространство для аватара метаверса, надо же.

Здравомыслов и Гольдштейн здесь преобразились, оказавшись в мантиях творцов-основателей — светлой и темной. Я появился в своем привычном тактическом военно-корпоративном наряде, а последним из арки вышел Кирилл Воропаев — в серой робе заключенного, с обычными металлическими наручниками на запястьях.

— А где этот? — спросил я, подразумевая второго вырванного из стазиса субъекта.

— Он умер, — пожал плечами Воропаев с непроницаемым выражением лица.

Выглядит темный эльф-ренегат совершенно спокойно и невозмутимо. За все время планирования операции ни единого вопроса, возражения, уточнения. Как будто или безвольно плывет по течению, или что-то знает, о чем я не в курсе.

Безымянного субъекта Воропаев скорее всего убил или просто бросил, чтобы не мешался. Правда, этот факт меня сейчас волновал не так чтобы очень, а Здравомыслов с Гольдштейном вообще на Воропаева внимания совершенно не обратили, глядя друг на друга.

Здравомыслов молчал, а Гольдштейн постепенно приходил в себя, возвращая себе подвижность тела и ясность мыслей после стазиса. Ему потребовалось несколько минут, пока он вернул нормальное дыхание и возможность говорить.

— Все не так плохо, конечно, — произнес темный основатель, спуская капюшон со своей лысой головы и глядя на меня. — Могло быть и лучше, но грех жаловаться, — добавил он уже с некоторым торжеством в голосе.

— Павел, у нас есть к тебе несколько вопросов, — обратился к нему Здравомыслов.

— Да-да, конечно. Но сначала есть просьба к этому ублюдку, — продолжал смотреть на меня Гольдштейн. — Давай, ударь меня.

Несколько секунд прошло в молчании.

— Ну давай, что ты смотришь⁈ Ты же мастер силового метода убеждения! Как там — аудиофилы, визуалы и кинестетики, ты же этим бравировал? Ну иди сюда, попробуй теперь меня ударить, давай!

На губах Гольдштейна еще остались следы изморози, кожа бледная, глаза нездорово поблескивают. В странной просьбе определенно есть подвох, и я с вопросом посмотрел на Здравомыслова.

— Мы в Нексусе, — тут же пояснил светлый творец-основатель. — Это сердце мира, безопасная зона с системными ограничениями. Здесь запрещены любые физические воздействия, окружение просто не даст совершить тебе акт агрессии, а если ты его попробуешь ударить, просто не попадешь. Павел, а к тебе у меня есть несколько важных вопросов, но прежде давай успокоимся…

Когда Здравомыслов повернулся к Гольдштейну, я посмотрел на браслет, открывая время. Осталось почти полтора часа, чуть меньше, и за это время надо решить проблему истерики темного творца-основателя силой убеждения. «Восстановить лояльность», как было написано в условиях задания. Сложно, но возможно — поморщился я, когда Гольдштейн снова разразился проклятиями.

— Павел, давай немного подождем, тебе надо прийти в себя, — продолжал увещевать коллегу Здравомыслов. — Я понимаю, случилось несколько недоразумений, но нам нужно поговорить.

— О чем?

— Мы здесь по заданию Системы, чтобы избежать схлопывания мира в сингулярность.

— Сработало, — удовлетворенно кивнул Гольдштейн.

— Что сработало?

— Когда этот ублюдок, — жест подбородком в мою сторону, — меня в стазис упек, заработал заранее предусмотренный мною вариант аварийного спасения.

— Какой?

— Неважно. Главное, что вы сюда примчались и меня освободили. С тобой я еще могу поговорить, но имей в виду, если этот конченый, — показал Гольдштейн на меня, — хоть слово скажет, сразу пойдете оба в жопу. Это понятно?

Да, похоже, выполнить задание будет не так просто. Но стоило только об этом подумать, как все вокруг меня подернулось сумрачной дымкой и перед глазами возникло сообщение:

ЗАДАНИЕ: «САРКОФАГ. ПРОБУЖДЕНИЕ»

СТАТУС: ПРОВАЛЕНО

СТАТУС ПОСЛАННИКА АННУЛИРОВАН

ВСЕ СИСТЕМНЫЕ ПРИВИЛЕГИИ ОТОЗВАНЫ

ОТРЯД ПОСЛАННИКА РАСФОРМИРОВАН

Несколько секунд после того как сообщение исчезло, я в состоянии шока смотрел в пространство перед собой.

И что теперь делать?