К лагерю мы подъехали, когда солнце уже стояло высоко. Правда, мир вокруг всё равно выглядел неприветливым и серым. Тучи, пришедшие утром с озера, ещё клубились в небе. Далёкие раскаты грома в горах напоминали о прошедшей грозе. А стекающие с гор ручьи подсказывали, что не вся влага в тучах закончилась.

Перевалить Рудный хребет грозовой фронт не мог. Вот и проливался на южных склонах, освобождаясь от тяжёлой влаги. А уж затем влага возвращалась обратно в озеро. Ну или оседала снежными шапками на горных вершинах.

Впереди показалась громада старой гостиницы. Вокруг раскинулись шатры моего войска. Я сразу же, с расстояния в полёт стрелы, начал оценивать обстановку. Это была привычка, въевшаяся за годы. Первым делом подмечать любые детали. Да и волновался я за своих людей.

Следов боя не наблюдалось. Земля вокруг лагеря хоть и была изрыта следами ног и копыт, но я не увидел ни опрокинутых телег, ни сломанных копий, ни пятен крови. Да и дозорные стояли спокойно, не выказывая признаков тревоги.

И, главное, я не увидел ни одного погребального костра, ни одной кучи пепла, в которой могли бы лежать останки павших. Лагерь пережил ночь без потерь. Защитный купол, выставленный Фертом, сделал своё дело, и демоны орды всё-таки прошли мимо, не учуяв целое войско.

Дозорные нас, конечно же, заметили. И, само собой, узнали. Вскоре у ворот лагеря собралась небольшая толпа: командиры, бойцы, беженцы из Серебряного Ключа. Все они смотрели на нашу процессию с плохо скрываемым облегчением. Да и удивление во взглядах присутствовало. Ещё бы: мы уехали ввосьмером, а вернулись с караваном из телег, гружённых провизией и ящиками, а ещё с целым стадом переханов и гнуров.

Жаль, не все, кто уехал, вернулись. Отсутствие Элии, должно быть, заметили сразу. Кто-то из женщин испуганно заахал, прикрывая рот ладонью. Я стиснул челюсти, вновь переживая острый приступ боли. Не хватило мне крови в Священном Храме, ой, не хватило…

Истор подошёл, стоило мне занести ногу, чтобы спешиться. И, едва дождавшись, когда я передам поводья подоспевшему бойцу, доложил:

— У нас спокойно было. Демоны орды прошли совсем рядом. Буквально в шаге от границы купола. Ферт к рассвету вымотался до предела. Поэтому ещё крепко спит.

— Заметили что-то странное? — спросил я.

— Дозорные поднимались на крышу гостиницы, откуда город видно. И вот им показалось, что нападение шло с двух сторон… — признался Истор.

— Спасибо. Надо будет проверить следующей ночью, — кивнул я.

После чего обвёл взглядом собравшихся. Нужно было сказать то, что они ждали. Легенду мы с Ситранисом, Аланой, Ашкуром, Тавром, Тихапом и Деносом выдумали ещё по пути, пока гнали стадо и телеги через опустевшие предместья. Легенду, которая объясняла бы всё произошедшее. И нашу «добычу», и, главное, смерть Элии.

Не люблю врать. Однако это был не тот случай, когда стоит делиться правдой. Такая правда посеяла бы в лагере страх, смущение и, возможно, даже смятение.

Если мои люди узнают, что Верховная Жрица Священного Храма оказалась одержимой… Что это она призывала сюда истинных демонов… Что мы собственными руками убили её и всех её последовательниц… Это могло обернуться непредсказуемыми последствиями.

Наверняка были бы и те, кто осудил меня. Нашлись бы и те, кто засомневался в наших нынешних целях. А сомнения в нашем положении — роскошь непозволительная.

Поэтому я рассказал то, что мы по пути договорились считать правдой. Мы прибыли в Священный Храм, были приняты Верховной Жрицей и обсудили с ней условия доступа к архивам. Переговоры шли непросто, но в итоге удалось достичь предварительных договорённостей. Мы остались на ночь в гостевых покоях, чтобы утром продолжить переговоры.

А ночью пришла орда демонов. Твари прорвались в город, начался штурм. В суматохе и хаосе Священный Храм подвергся атаке с нескольких сторон. Верховная Жрица, её помощницы и почти все, кто находился внутри, погибли. Нам удалось вырваться, забрав то, что могли унести, и собрав по пути скот, но… Не всем повезло. Элия, наша лучница, пала в бою в Священном Храме.

Я говорил коротко, сжато и не слишком охотно. Подробности я готов был рассказать только командирам, и то чуть позже. А уж они сами донесут рассказ до подчинённых.

— Ты в порядке? — когда я закончил, спросил Истор.

— Вполне, — ответил я хмуро.

— Если ты хочешь… Ну, скажем, напиться… Или запереться в своей комнате… — сочувственно глядя на меня, проговорил мой заместитель.

— Зачем мне это хотеть? — спросил я, не понимая.

— Ну… Ты и Элия… — проговорил Истор, внезапно смутившись. — Вы, конечно, скрывались…

— А-а-а… Ясно, — кивнул я, поглядев в сторону. — Многие знали?

— Ну… В общем-то, все знали, — пожал плечами мой зам. — Это же лагерь, тут особо ничего не скрыть…

Я бы соврал, если бы сказал, что меня не тронули его слова. Ну и да, я предполагал, что многие знают, но не думал, что многие — это все.

— Напиться и забыться? — вопросом на вопрос ответил я. — Хочу, конечно. Но мне, знаешь ли, нельзя.

Истор кивнул, хотя вряд ли понял, о чём я. А я всё о том же… О том, что, раз спившись, сделаешь это снова. Стоит повторить, и больше ты себе не хозяин. Это плата за несдержанность. А подставлять своих людей длительным запоем… Это никуда не годится. Да и боль не снимает, если честно. Разве что притупляет на время.

— Собери всех старших на совещание, — попросил я Истора. — Надо решить, как быть дальше. Пока надо всех, кто со мной был, накормить и дать поспать. Я бы тоже слегка вздремнул.

Конечно, божественные сновидения дают заряд бодрости. Но мне ещё купол над лагерем будущей ночью держать. Во-первых, надо дать Ферту отдохнуть. А, во-вторых, надо бы самому посмотреть с крыши гостиницы, что там в Святилище происходит.

Вечером того же дня я, шептуны и командиры собрались в самой большой комнате гостиницы. Когда-то здесь, видимо, была общая трапезная: длинный стол, грубо сколоченные лавки и большой очаг в углу.

Сейчас стол был застелен картой Приозёрья. Не слишком точной, наспех нарисованной углём на куске выделанной кожи, но достаточной, чтобы понять расклад. Вокруг стола расположились командиры и сотники, а также все имевшиеся у нас шептуны.

— Задерживать надолго я никого не хочу. Перейдём сразу к делу. Ситуация такова, — начал я без долгих предисловий. — В Святилище после этой ночи живых осталось мало. Те, кто ещё держится, обороняют восточную часть города под командованием Основателя. Да и там, если честно, неизвестно, кого больше: людей или одержимых. Но и это всё ненадолго, как вы понимаете. Орда вернётся с закатом, и тогда город падёт окончательно. Вопрос не в том, выстоит ли Святилище. Оно уже, считайте, пало. И послезавтра там практически не останется людей.

— Нам бы не ждать этого! — воспользовавшись паузой, вмешался Тадар, наш старший среди кочевников. — А уходить отсюда поскорее!

— Верно, — согласился я. — В этом и заключается главный вопрос.

— А что там главного-то? — не понял, включившись в разговор, Истор.

— Как нам выбраться из Приозёрья живыми. Вот что главное на данный момент… — пояснил я и обвёл взглядом собравшихся.

Никто больше не перебивал, все старательно слушали.

— По суше на юг мы не пройдём, — продолжил я и ткнул пальцем в карту. — За последние дни через эти земли прошли тысячи демонов. Возможно, не только с северо-запада и запада, но и с востока. Среди них есть достаточно сильные, чтобы заметить нас даже под куполом из чёрного песка. Мы сталкивались с такими в Сером Угорье. Если двинемся по суше, нас обнаружат и окружат. И тогда — всё, конец.

Тадар, сидевший с мрачным видом, погладил бороду:

— Я тоже об этом подумал, воевода! — заметил он. — И у тебя есть предложения?

— Есть, — подтвердил я. — Наш путь ляжет по воде.

И передвинул палец к гавани Святилища на карте:

— В порту стоит флот. Корабли и плоты, которые готовили для бегства. Они до сих пор там, потому что цепь, перегораживающая выход из гавани, не позволяет им уйти. Верховная и Основатель не могли поделить места и решили дождаться, когда людей станет меньше, чем свободных мест… Но не ожидали, что людей станет в первую же ночь так мало, что корабли ушли бы полупустыми.

— Получается, если мы сумеем опустить цепь, то сможем погрузить людей на корабли и уйти на юг вдоль берега? — покивал Урунсих, наместник Серебряного Ключа. — Звучит убедительно…

— По пути заберём выживших из Корабела — тех, кого мы оставили с Ариадитисом. А оттуда — в Приречье… Ну или в Междуречье, — я пожал плечами. — Будем воевать дальше.

В комнате повисла тишина, которую нарушил Ситранис:

— Цепь натянута между двумя башнями у входа в бухту. Опустить её можно только с двух башен одновременно. Два рычага, которые откроют проход.

— Значит, нам нужно добраться до башен, — кивнул я. — Если там пусто — опустить цепь. Если нет — захватить. И корабли тоже захватить. Желательно, не перебив команды, которые, я уверен, до сих пор сидят на борту и ждут приказа, который уже никто не отдаст.

— А где мы возьмём провизию на такой переход? — спросил Борк, подавшись вперёд. — Людей больше пяти тысяч, путь неблизкий.

— На кораблях уже есть запасы, — ответил я. — Верховная Жрица и Основатель готовились к эвакуации и загрузили трюмы заранее. Кроме того, в озере водится рыба. Снасти на кораблях должны быть. Если растянуть припасы и ловить рыбу по пути — дотянем.

— А скотина? — подал голос Гелай, один из наших ханов. — У нас переханы, танаки, гнуры. Их что, бросить здесь, орде на поживу?

— Не бросим. Погрузим на плоты. Завтра утром, пока демоны будут прятаться от солнца, отправимся в город, захватим корабли. А на следующий день пойдём на вылазку, наберём сена и зерна с городских складов. Того, что найдём, должно хватить на первое время, — объяснил я план. — В любом случае, это лучший шанс убраться отсюда.

Вообще-то и по суше можно было попытаться. Но я как-то не сомневался, что если Даран настоятельно советовал уходить водой, значит, так и надо. Не то, чтобы я безоговорочно ему верил… Нельзя верить тем, в кого не веришь. Но про алтарь в центральном святилище, да и про убежище под землёй Владыка Времени не соврал.

— А дальше? — уточнили, переглядываясь, ханы.

— Дальше будем приставать к берегу и выпасать, заготавливать впрок… Уж травы-то в Приречье хватает — ответил я, усмехнувшись. — Если повезёт, так и дотянем до конца пути.

— Если повезёт… — проворчал старый Урунсих, махнув рукой на ханов. — Мне это уже не нравится, воевода!.. Но другого пути я, знаешь ли, тоже не вижу. Разве что куда-нибудь в горы уходить…

— Другого пути нет, — подтвердил я. — Либо уплываем, либо умираем тут. Демоны не заленятся горы прочесать в поисках выживших.

Я снова обвёл взглядом командиров. На их лицах читалась смесь тревоги и решимости. И, тем не менее, никто не спорил. Да и другой план никто не предлагал.

— Сколько у нас времени? — наконец, спросил Истор, отчаянно хмуря брови. — Когда нас могут обнаружить?

— День. Может, два. Как только орда закончит с городом, она начнёт прочёсывать окрестности. Мы должны уйти до того, как это случится, — ответил я. — Ну или хотя бы загрузиться на корабли… Понимаю, многим кажется странным плавать по воде… Но если хотите выжить, быстро привыкнете.

— Тогда нужно выступать завтра, — твёрдо сказал Ситранис.

— Выступаем завтра на рассвете, — согласился я. — А сейчас слушайте, как будем действовать.

Обсуждение затянулось почти до ночи. Мы говорили о том, как захватить башню с воротом, как поднять команды, как распределить людей по кораблям и плотам, как организовать погрузку животных. Спорили, уточняли, пересчитывали… К тому моменту, когда все разошлись, у нас был готовый план.

Рискованный, как и всё, что мы делали в последнее время. Но другого пути я не видел. Завтра мы в последний раз войдём в Святилище. И если повезёт, уже через пару дней в последний раз его покинем.

Когда все начали расходиться, Ситранис тронул меня за плечо и негромко, так, чтобы слышал только я, произнёс:

— Ишер, шептунам нужно знать. Настоящую историю. Без этого они не поймут, с чем мы имеем дело. И не смогут помочь.

Я помедлил мгновение, а затем кивнул. Регой был прав, чего уж там. Я и сам понимал, что рано или поздно придётся рассказать хотя бы шептунам. Легенда, которую мы сочинили для войска и командиров, не могла обмануть тех, кто чувствовал шёпот.

Они уже наверняка заметили странности. И в моём поведении, и в том, как изменился Дикий Шёпот после нашей ночной выходки. Да и по поводу груза в телегах, который я приказал пока не трогать — тоже быстро догадаются. А Ашкур и Алана полностью скрывать от своих правду не будут. По мелочам да проговорятся рано или поздно. Лучше я сам расскажу всё от начала до конца.

— Ферт, Ашкур, Мирим, Алана, Расис… Задержитесь, — попросил я, и пятеро шептунов, уже вставшие было с лавок, снова опустились.

Ситранис остался стоять у двери, спиной к косяку. Когда шаги последнего из командиров стихли в коридоре, он кивнул мне, и я заговорил. На этот раз без утайки.

Я рассказал им всё. О том, как Верховная Жрица нарушила Закон гостеприимства. О том, как мы отбились от присланных ей убийц, как допросили их и узнали, кто на самом деле стоит за нападением. О том, как мы вошли в центральное святилище и как я обвинил Верховную в предательстве.

О том, как она призналась, что истинные демоны — её рук дело. Оружие, которое она призвала, чтобы уничтожить орду и всех, кто был не согласен с её властью. О том, как в меня попытался вселиться демон, и как я тяжёлым усилием воли изгнал его.

О том, как погибли все жрицы, а сама Верховная превратилась в чудовище, с которым мы бились насмерть. О том, как боги вмешались в этот бой, не позволив демону завершить превращение.

А затем я рассказал им то, чего никто из моих не знал от начала до конца. Даже те, кто прошлой ночью бился со мной рука об руку.

Я признался, что с некоторых пор вижу сны, где встречаюсь с богами. Что Арахамана называла меня Защитником. Что Отец Песков говорил со мной после Разлома. Что Вечное Дитя хихикает где-то на границе сознания, а ещё подбадривает в самые тёмные моменты. И что этой ночью, когда я потерял сознание после боя, ко мне пришёл Владыка Времени — Даран, брат Арахаманы — и поведал историю, которую я теперь пересказывал им.

Я рассказал о древнем мире, в котором люди управляли энергией под названием ИйСа. О том, как истинные демоны, призванные из другого измерения, начали высасывать эту энергию и вызвали опустынивание. О Катаклизме, уничтожившем прежнюю цивилизацию. О Диком Шёпоте — оружии, созданном для борьбы с демонами, которое вышло из-под контроля и теперь охотится за любой жизненной энергией.

О том, как наши предки выжили в подземных убежищах и вывели остатки людей к Озеру Тысячи Ключей. О том, как они пожертвовали собой, чтобы создать дар шёпота — оружие против Дикого Шёпота. И о том, что сейчас, когда дар распространился среди людей, а орда подступает со всех сторон, решается судьба человечества.

Я рассказал о тёмном шептуне — том, кто заключил сделку с демонами и помог пробудить орду. О том, что именно он — главный враг, и что его нужно найти и убить, пока он не завершил превращение.

Когда я закончил, в комнате повисла тишина. Шептуны переглядывались, но не решались заговорить. Так продолжалось, наверно, ещё чашу… До тех пор, пока не подал голос самый старый из них.

— Это всё слишком невероятно, воевода… — произнёс Расис, и его дребезжащий голос дрожал больше обычного. — Я изучал древние тексты всю жизнь, но то, что ты рассказываешь… Это переворачивает всё, что мы знали, и как видели мир.

— Я понимаю, — решил не спорить я. — И многое я не могу подтвердить. Возможно, остались какие-то сведения в тех записях, которые мы вывезли… Но их я в любом случае пока что притоплю в озере, как меня и просил Даран. Я в богов не верю… Однако спорить с их разумными просьбами не собираюсь.

Ферт поднял голову и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Затем перевёл взгляд на Ашкура, на Мирима, на Алану… И снова на меня.

— Нам нужно время, — сказал он, наконец. — Время, чтобы обдумать всё это. Слишком многое из того, что ты рассказал, меняет наше понимание мира. Мы не можем просто так принять это на веру. Даже от тебя, Ишер. Как бы тебе ни доверяли.

— Я и не жду, что вы поверите сразу, — беззлобно усмехнулся я. — Думайте, сколько нужно. Завтра утром мы выступаем. Если у вас будут вопросы, задавайте. Я отвечу на те, на которые смогу.

Шептуны один за другим поднялись. Они выходили молча, погружённые в свои мысли. Пока мы Ситранисом не остались вдвоём в пустой трапезной.

— Брат, ты прямо огорошил их! — заметил регой, хлопнув меня по плечу.

После чего как-то растерянно улыбнулся и добавил:

— Да и меня тоже, брат, и меня тоже…

Хмыкнув в ответ, я сел на лавку и потёр виски. Разговор вымотал больше, чем ночной бой. Зато я чувствовал облегчение. Теперь хоть кто-то знал правду. И если завтра я вдруг погибну, несмотря на заверения Вечного Дитя, знания не умрут вместе со мной.

— Ничего, привыкнут. Может, даже и поверят со временем… — снова потерев виски, предположил я.

— Ты только про первых регоев никому не рассказывай, кроме шептунов! — искренне попросил Ситранис, взглянув мне в глаза. — За это тебя и в Приречье, и Междуречье, и на краю света закопают в полдень в песок по шею…

— Это всё в прошлом, — возразил я.

— Это, брат, политика! — наставительно поднял палец регой. — А в политике нет прошлого! Есть только власть и те, кто её ценят. То, что ты рассказываешь… Это, понимаешь ли, брат, ставит под сомнение власть нынешних аристократов. В общем, ты лучше дождись, чего там наши шептуны решат…

— В твоих словах есть смысл, — не стал я спорить, а затем добавил, подавляя зевок: — Так, надо бы слегка поспать… Мне предстоит ночью держать купол.

— Я тоже посплю… Мне купол не держать, но я днём только три гонга покемарил, — признался Ситранис. — По кроватям?

— По кроватям, — кивнул я, и мы вышли из трапезной.