Стены с отваливающейся штукатуркой. Деревянный пол и потолок без следов полировки. Стол и три простых стула. Вот и вся скудная обстановка в помещении, куда меня привели. Напротив, за столом, сидели двое. Регой, злой, как тысяча голодных вугов, и лучащийся добрейшей улыбкой чиновник городского управления.

Для моей прошлой жизни — классическая парочка. Один будет ругаться и сыпать оскорблениями, другой — сглаживать ситуацию, заставляя меня ему довериться. Вот только я наёмник. Я не доверяю ни стражникам, ни чиновникам. Регою доверия чуть больше, конечно. Но исключительно потому, что воины редко бывают опытными интриганами.

В остальном они сразу выбрали неверную тактику. Оттого мне очень хотелось их немного проучить. С другой стороны, я помнил, что обещал не творить беспредел, пока ношу статус ополченца от семьи Аравантис. Подставлю же людей, а они мне ничего плохого пока не сделали, кажется…

— Не знаю, сколько ты заплатил этому аристократу из Междуречья, но это не отменяет того, что ты и твои люди — трусы! — заревел регой. — Проклятые трусы, которые бегут от боя с демонами!..

— Ну что ты, уважаемый Арит? Зачем бросаться громкими словами? — притворно возмутился чиновник, всплеснув холёными ладонями.

— Оскорблениями, — дотошно поправил я.

— Ты вообще молчи! — рявкнул стражник, стукнув кулаком об стол. — Тебе, трусливому иуху, слова не давали! Как ты вообще посмел так нагло нарушать законы⁈ Думаешь, это сойдёт тебе с рук, наёмник⁈

— Сколько демонов ты убил, регой? — спросил я, посмотрев в упор на воина.

Тот как раз делал вдох для новой ругательной тирады. Да так и застыл на мгновение, медленно багровея.

— Да как ты!.. — прошипел он.

— Я думаю, нам всем надо успокоиться… — торопливо заулыбался чиновник.

— Так сколько демонов ты убил, регой? — снова спокойно спросил я.

— Я не считал, — попытался отвертеться тот от вопроса.

— Все считают, — покачал я головой. — Хотя бы порядки отмеряют. Десяток, два, три?

— Ну, положим, два десятка положил! — рявкнул стражник, буравя меня злым взглядом.

— Я убиваю их почти год, — спокойно ответил я. — Сотня? Две? Три? Я давно уже сбился со счёта. Не тебе обвинять меня в трусости.

— Ты воспользовался положением этого аристократа, чтобы… — попытался тот оседлать любимого перехана.

— Я состою в ополчении семьи Аравантис, регой! Не забывайся! — попросил я. — Ещё раз обвинишь меня, что я купил этот статус, и мы с тобой отправимся из этого кабинета в судебный круг. И пусть нас там боги рассудят.

— Послушайте, наше знакомство как-то не задалось! Мой друг Арит просто не в духе, уважаемый Ишер! — снова всплеснул руками чиновник. — Позвольте представиться! Я старший писарь городской ти…

— Это неважно, — прервал его я. — Меня не интересуют ваши должности и имена.

— А что вас интересует? — сразу же сменил тему чиновник. — Деньги, может, припасы?

— Ничего, — ответил я. — Припасы нужны городу. А деньги — это просто металл.

— Да ты совсем страх потерял⁈ — взревел воин.

— Мой ответ: нет, — сказал я твёрдо.

— Это ты-то страх не потерял, ублюдок⁈ — обиделся регой.

— Я говорю про мой ответ на ваше предложение, которое вы мне очень невежливо пытались протолкнуть, — пояснил я терпеливо. — И этот ответ: нет.

— Но мы же… — попытался снова вклиниться чиновник, но регой положил руку ему на плечо, и тот благоразумно заткнулся.

— Почему? — хмуро спросил Арит, уже совсем с другой интонацией.

— Потому что ваше представление было так себе. И потому что оскорбления были обидными, — пояснил я.

— Ты сразу нас раскусил, да? — буркнул регой.

— Сразу, — кивнул я.

Арит хмуро уставился на чиновника, а тот развёл руками:

— Раньше всегда срабатывало… Не знаю, что сегодня не так пошло.

— А если я извинюсь, выслушаешь предложение? — мрачно спросил у меня регой.

— Выслушать выслушаю. Могу и без извинений, — честно ответил я ему, глядя в глаза. — Достаточно перестать оскорблять. Но день одного моего воина обойдётся в десять серебряных капель. А воинов у меня много.

— Да откуда такие стоимости⁈ — схватился за грудь чиновник. — Наёмники берут по два серебряных!

— Наёмники получают по две капли, и вы их заставили, — ответил я. — На две капли я даже поесть не смогу нормально. Я же не за счёт города столоваться буду.

— Но раньше никто больше пяти не брал!.. — то ли настаивал, то ли торговался чиновник.

— Раньше и еда была дешевле, — спокойно парировал я. — Десять капель. Это уже самая маленькая стоимость найма. Я даже не выделяю осмов, триосмов, сотников и тысячников. Я даже не вспоминаю, что у меня весь отряд верховой, а это должно стоить дороже. Просто десять серебряных каждому.

— У нас нет таких денег, — хмуро мотнул головой регой.

— Ну что ж… Тогда, видимо, найм моего отряда вам не по карману, — пожал я плечами и начал подниматься из-за стола.

— Послушай, как там тебя?.. Ишер!.. Постой! — регой показал мне на стул. — Сядь, послушай… Я не задержу тебя надолго!

Ладно, за посидеть я денег не беру, поэтому решил всё-таки выслушать. И с подчёркнуто равнодушным лицом присел на место.

— Послушай, Ишер, у нас под городом тысячи беженцев… — торопливо заговорил Арит, как будто опасаясь, что я вот-вот убегу. — В основном, крестьяне. Мужчин всех забрали в ополчение. Там старики, женщины и дети. И они тут никому не нужны… Совсем никому не нужны.

— Не пустите их в город? — как можно более безразличным тоном спросил я, хотя внутри всё заклокотало.

— Когда придут демоны, пустим… Но беда в том, что кормить их нечем, — ответил Арит. — Варий забит воинами и ополченцами. И в первую очередь кормить будут их… Нормальную крышу над головой тоже обеспечат им… Ты же понимаешь, что для всех этих беженцев, да и для многих горожан, это конец? Они просто будут умирать на улицах от голода!

— И что ты предлагаешь? — спросил я по-прежнему безразличным голосом.

— У нас есть двести золотых водянок! Мы заплатим их… — начал чиновник, но осёкся, когда поймал тяжёлый взгляд Атиса. — Да что не так-то?

— У нас есть триста золотых водянок. Это выделил город на решение вопроса с беженцами, — честно признался Арит, наплевав на возмущённое пыхтение чиновника. — И ещё двести я могу накинуть из своих сбережений. Сопроводи беженцев в Ферунд, прошу тебя! Ты же всё равно туда направляешься, судя по подорожной!

Я смотрел на регоя, смотрел на чиновника… И думал о том, что меня сегодня пытались очень красиво развести. Парочка «хороший-злой» отлично могла бы запугать меня тем, какой я никчёмный, и бесплатно отправить на сопровождение беженцев. А если бы я потребовал денег, выдали бы двести, ну и ещё сто положили бы себе в карман…

Я никогда не был поборником справедливости. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Да, я мстил, и да, я наказывал, но понимал, что мир неидеален. Люди всегда будут брать взятки. И всегда будут завышать расходы, чтобы разницу в карман положить. И, конечно же, всегда будут ждать от других бесплатных услуг. Люди неидеальны, они любят хорошо жить и не любят работать. Да.

И всё же я старался хоть как-то наказать тех, кто меня пытался зацепить. Просто чтобы им не казалось, что можно творить беспредел безнаказанно. Вот и сейчас я пытался понять, достаточно ли уже наказал этих людей, или надо ещё чуть-чуть добавить.

— Я понимаю, сумма смешная для твоего отряда… — снова заговорил Атис, не выдержав моего долгого молчания. — Но больше я дать просто не смогу. И город больше не даст. Тебе же по пути их сопроводить. Ты просто заработаешь на том, что будешь следовать своим путём.

Да, было такое, указывал я подорожном листе, который мне выдали, что потом собираюсь в Ферунд. Но я был восхищён тем, как местные быстро сориентировались. Правда, всё равно хотелось им отказать, но что-то внутри уже восстало против такого решения. Ну не мог я обречь людей на голод и, в итоге, смерть. Просто не мог.

— Договорились, — медленно и подчёркнуто неохотно кивнул я. — Пять сотен золотых водянок. И ещё: сгонять беженцев в колонну будет стража города. Мой отряд нанимается только на сопровождение.

— Это приемлемо!

— И организовать колонну надо за два дня. Больше я ждать не смогу, — закончил я выдвигать условия.

От всего этого чиновник побелел и затрясся от злости, а регой, наоборот, покраснел, как перезрелый плод. Однако грубить и хамить не стал. Надеюсь, ему это зачтётся, и его всё-таки пустят на Светлую Дорогу.

— Согласны, — выдавил из себя Атис.

— Тогда буду ждать колонну в своём лагере, — кивнул я, поднимаясь.

Я очень надеялся, что у городских властей хватит ума не отправлять на это дело ополченцев. Иначе вопрос с беженцами решится сам собой. Правда, тогда и ополчения не будет: все вместе с семьями разбегутся.

Выйдя из здания городского управления, я на мгновение зажмурился от яркого солнца. Ситранис и Истор ждали у входа, оба привалившись спинами к стене. И оба выглядели так, будто всю ночь не спали — что, впрочем, было недалеко от истины.

— Ну что? — спросил Ситранис, отлипая от стены.

— Договорился, — коротко ответил я, и мы двинулись по улице. — Пять сотен золотом. Сопровождаем беженцев до Ферунда. Им дают два дня на сборы. Мы пока отдыхаем.

— Пять сотен? — разочарованно присвистнул Истор. — Это ж даже не по капле на брата! Я думал, наёмники богаче живут.

— Ты эти глупости брось! Пусть умные думают! — подначил я Истора. — А вообще, нам всё равно по пути. И не придётся ни перед кем отчитываться, почему мы не встали в строй в Варии. Мы официально наняты.

Ситранис хмыкнул, но спорить не стал. Мы шли через город, и с каждым шагом я впитывал его атмосферу. Дома из красноватого кирпича, разделённые на множество жилищ, поднимались на три-четыре этажа. Кое-где на подоконниках ещё стояли горшки с цветами. Эдакие последние следы мирной благополучной жизни.

Улицы были широкими, мощёные камнем, с водосточными канавами по краям. Правда, сейчас эти канавы были сплошь забиты мусором и нечистотами. Городская служба, видимо, больше не справлялась со своими обязанностями.

Что, в принципе, логично. Людей на улицах было столько, что протискиваться приходилось. Вооружённые ополченцы с копьями на плечах, дружинники в тяжёлой броне, наёмники в потрёпанных доспехах, крестьяне с узлами, женщины с детьми на руках, старики с палками… Все они куда-то шли, что-то кричали, спорили, торговались…

Мы миновали рыночную площадь. Раньше здесь, наверное, торговали фруктами, овощами и рыбой, но теперь прилавки были завалены всем подряд: оружием, какими-то амулетами, явно побывавшей в употреблении посудой и тряпками.

Торговцы наперебой предлагали «заговорённые» стрелы и щиты, а заодно и «проверенные» средства от демонов. Цены были безумными, покупателей — мало, и торговцы ощутимо злились.

— Слышь, возьми амулет! — крикнул мне какой-то мужик, размахивая связкой костяных побрякушек. — От глухов защищает! Сам проверял!

— И как, помогло? — бросил я на ходу.

— Так я ж живой! — ответил тот, но понял, что мы не купим, и как-то быстро отстал.

Ситранис фыркнул. Истор покачал головой. Мы свернули на улицу, ведущую к воротам. Здесь было чуть свободнее, но ненамного. У стены сидела группа беженцев — человек двадцать, все в пыльной одежде, с измождёнными лицами.

Женщина кормила грудью младенца. Рядом старик что-то тихо рассказывал мальчишке лет десяти, и тот слушал, раскрыв рот, как умеют только дети.

— Ишер, — окликнул меня Ситранис. — Гляди, харчевня. Может, заскочим? Узнаем новости, пропустим по кружечке.

Я проследил за его взглядом. Харчевня была старая, с покосившейся вывеской. На потёртой доске был изображён перевёрнутый кувшин, а сверху — надпись: «Промочи глотку». Из открытых окон доносился гул голосов и запах жареного мяса.

— Нас отряд ждёт, между прочим, — напомнил я. — Дел по горло. Лагерь надо ставить, людей размещать…

— Да успеем! И отдохнуть успеем! — отмахнулся Ситранис. — Ты сам сказал, у нас целых два дня. А новости узнать не помешает. Сюда, похоже, все слухи стекаются.

Я хотел отказаться, но потом передумал. В конце концов, из харчевни можно уйти в любой момент. А новости и вправду пригодились бы.

— Ладно, — согласился я. — Однако не больше пары чаш. Зашли, выпили, послушали, ушли.

— Обижаешь! — ухмыльнулся Ситранис. — Я и за полчаши управлюсь.

Внутри харчевня оказалась просторной. Низкий потолок с тёмными балками, длинные столы, грубые лавки. На стенах — пара старых щитов и чей-то пыльный шлем, висящий на гвозде. В углу чадила жаровня, то ли для света, то ли для тепла, хотя на улице и так стояла жара. Народу было много, но место мы нашли — в дальнем углу, у окна.

Хозяин, толстый мужик в засаленном переднике, принёс три кружки и тарелку с ломтиками сушёного мяса. Я пил медленно, больше слушая, чем утоляя жажду. В харчевне гудели разговоры, и я выхватывал из шума обрывки фраз. Говорили о разном, но темы были одни и те же.

— … Царский Сбор пал. Говорят, цитадель ещё держится, но это ненадолго…

— … в Темерите уже не хватает места для беженцев. Гонят всех ещё дальше…

— … прислали своих шептунов. Говорят, их там целая дюжина. Но что там дюжина шептунов против целой орды?..

— … на юге, говорят, уже начали собирать флот. Если Приречье падёт, все выжившие поплывут в Междуречье…

Я допил и отодвинул кружку. Ничего нового. Слухи ходили одни и те же, люди обсуждали одно и то же. Зато хоть горло промочил, как и обещало название харчевни. А так… Только время зря потратили.

— Ладно, пошли отсюда, — негромко сказал Истор, тоже, видимо, наслушавшись.

— Согласен, — кивнул я.

— Ладно-ладно, пошли… — Ситранис залпом допил содержимое кружки и грохнул её об стол.

Мы вышли из города, когда солнце уже стало клониться к западу. Времени до темноты оставалось мало, а дел — много. И первым делом нужно было найти место для лагеря. Не под стенами, где толпились беженцы и стояли отряды ополчения, а где-нибудь на отшибе, где можно развернуть несколько тысяч человек, не мешая другим.

Я приказал колонне остановиться у ворот, а сам с Истором и десятком кочевников отправился на разведку. Мы проехали к югу от города вдоль берега реки, высматривая подходящее место. Достаточно большое, чтобы вместить всех нас, и достаточно ровное, чтобы можно было ставить шатры. И, главное, чтобы это место никому не принадлежало. Чужие поля вытаптывать не хотелось.

Подходящий вариант нашёлся примерно в сихане от южных ворот. Невысокий холм, поросший жёсткой травой, с пологим спуском к воде. На вершине — ровная площадка, достаточно просторная для нашего лагеря. Внизу, у реки, была удобная отмель для водопоя. У подножия холма росла густая трава, там даже следов скотины не было — значит, ничья земля. Скорее всего, городская, но на претензии города мне плевать было.

Лагерь ставили весь остаток дня. Работали быстро, без суеты: вбивали колья, натягивали верёвки, ставили шатры. Следующие два дня прошли в относительном затишье. Мы отдыхали. Бойцы отсыпались, чинили доспехи, точили оружие. Шептуны по очереди дежурили, следя за Диким Шёпотом — не появятся ли поблизости демоны. Но пока что вокруг было тихо. Орда ещё не докатилась до Вария, и у города была передышка.

Я использовал это время, чтобы наведаться в город и пополнить припасы. Цены кусались, но золотом сыт не будешь, особенно теперь. Мы закупили зерно, сушёное мясо, соль, масло для светильников, запасные тетивы и наконечники для стрел. Всё это свозили в лагерь и распределяли по отрядам.

Тем временем стража у южных ворот города сгоняла беженцев. Это было то ещё зрелище. Сотни людей, которые неделями жили в городе, в предместьях, под стенами в самодельных навесах и палатках, теперь собирались в один огромный лагерь.

Стражники ходили между сидящими на земле людьми, выкрикивая распоряжения. Кто-то плакал, не желая уходить, кто-то, наоборот, спешил собрать пожитки. Телеги, запряжённые гнурами, перегружали сверх всякой меры. Переханов не хватало, и многие собирались идти пешком, неся узлы на плечах.

К вечеру второго дня вся обочина дороги от Вария в сторону Замостья была засажена людьми и завалена баулами. В основном, крестьяне, женщины, дети и старики. Мужчин почти не было, только те, кто совсем уж не годился для ополчения.

На третий день, на рассвете, колонна должна была выдвинуться. А пока — последняя ночь под стенами Вария. Я сидел у костра, смотрел на огонь и думал о том, что завтра мы уходим. И что бы ни случилось, обратной дороги уже не будет.