Мы выехали из лагеря, едва построилась колонна. Тысяча кочевников с луками, илосцы и приозёрцы, кто умел сражаться с седла. Все они двинулись за мной по просёлочной дороге. Фонарей взяли мало — только те, что крепились к сёдлам передовых. Их тусклый свет выхватывал из темноты колею, обочину и низкие кусты. Переханов не гнали — пустили ровной трусцой. Берегли животных, им ведь ещё нести нас в бою.

Барбан скакал впереди, то и дело оглядываясь, будто хотел поторопить. Я не реагировал на эти красноречивые жесты. Лично я считал, что мы либо успеем, либо не успеем. Торопиться ещё больше — потратить силы перед боем, который теперь в любом случае состоится.

Через три чаши мы выехали на тракт, ведущий от Царского Сбора к Варию. Широкая дорога, мощёная камнем: плиты были подогнаны плотно, с едва заметными стыками. Здесь мы ускорились. Переханы застучали копытами по камню, эхо разнеслось над окрестными полями. Я вглядывался вперёд и вскоре увидел то, о чём говорил управляющий.

Посёлок стоял на небольшом возвышении. Пять десятков домов за высоким частоколом из заострённых брёвен. На углах, где частокол менял направление — башенки для стрелков. Ворота из толстых досок, обитых железными полосами. Всё это выглядело внушительно, но сейчас частокол в паре мест был расшатан, а одна башенка обрушилась. Зато ворота держались крепко: их подпёрли изнутри чем-то тяжёлым.

— Скорее! — закричал Барбан, тыча пальцем в сторону посёлка. — Они ещё целы! Надо ударить!

— Заткнись, — ровно сказал я, осаживая перехана. — Не мешай.

Я поднялся на стременах и оглядел поле боя. Увиденное мне сильно не понравилось.

Барбан ввёл меня в заблуждение. Не со зла, а по глупости. Управляющий действительно не умел считать демонов. Тысяча? Да здесь было тысячи четыре низших, не меньше. Песчаные люди, гухулы, Кровавые Персты — обычный набор, но в большом количестве. Они пытались лезть на частокол, строили живые лестницы, расшатывали брёвна в местах, где появились хотя бы узкие прорехи. А защитники изо всех сил им этого не позволяли.

Вот только недалеко от ворот орудовали два качурга. И эти двое уже добивали целый участок частокола. Причём не просто расшатывали, а нацелились прямо-таки обвалить.

И над всем этим возвышался высший демон. Великан, покрытый чёрной бронёй, в два с половиной человеческих роста. Плечи — шире, чем у двух взрослых мужчин, поставленных рядом. Руки мускулистые, неестественно длинные, а из запястий росли два чёрных клинка. Оружие, которое было продолжением тела. Он стоял позади орды, неподвижный, огромный. Стоял и просто смотрел на посёлок.

Как зачастую эти высшие твари и делают. Убивают чужими руками, не рискуя своей шкурой.

Я перевёл взгляд на защитников. У ворот и у будущих проломов стояли воины в тяжёлой броне. Нагрудники, наплечники, шлемы с забралами. Это были не простые воины, сразу видно. И броня тяжёлая и дорогая, и выучка просто удивительная. Дрались они отчаянно. Но их было около сотни, как и говорил Барбан. Так что держались они из последних сил. Стояли стеной, прикрывая опасные места, и рубили демонов мечами и топорами.

В защите участвовали и крестьяне. Кто с вилами, а кто даже с копьём. Они старались держаться за дружинниками и бить зазевавших врагов. Не слишком большая помощь, но всё же.

И да, я был прав: двух гонгов посёлок бы точно не продержался. Я бы даже сказал, что прибудь мы на пару чаш позже, и качурги проломили бы частокол на широком участке, а остальные демоны хлынули бы внутрь.

Колонна, пока я разглядывал происходящее, успела подтянуться. Кочевники выстроились слева, илосцы и приозёрцы справа. Барбан опять кричал, умоляя поторопиться, но я его уже не слушал. В голове складывался план. Рискованный план. Зато он давал шанс не только победить, но и обойтись без существенных потерь. Знал бы я, сколько тут демонов, всех бы кочевников вывел, да и всех бойцов прихватил бы. А так… Придётся выкручиваться.

К счастью, демоны не окружили посёлок ровным кольцом. Даже если есть командир в лице высшего, орда — не самое организованное войско. Демоны предпочитали спешить к добыче кратчайшим путём. В итоге, большая их часть собралась напротив ворот — там, где качурги доламывали частокол. Со всех остальных сторон были мелкие группы врагов, которые, скорее, блокировали посёлок, не выпуская защитников, чем принимали реальное участие в штурме.

Я развернул перехана к строю и повысил голос, перекрывая далёкий шум боя:

— Кочевники, вперёд, обходите демонов слева. Ваша задача — заставить их отвлечься от стен. Бейте по качургам, если достанете. В ближний бой не вступать. На той стороне разворачивайтесь и скачите обратно.

Тадар кивнул и увёл свою тысячу влево. Кочевники понеслись к врагу молча, без гиканья, на ходу доставая луки.

— Остальные, встаём клином. Я в голове. За мной Истор, Ситранис, Гвел, Тавр. Все, у кого тяжёлая броня, в первые ряды. Копья держать крепко, в свалке не терять. Гухулов старайтесь не бить. Берегите оружие. Нам в атаку сегодня не один раз идти.

Я встал во главе клина. Копьё взял в правую руку, левой придерживал поводья. Топор пока висел у пояса — для него ещё будет время.

— Шагом! — скомандовал я, и клин двинулся вперёд.

Кочевники достигли врага первыми. Тысяча луков пропела почти одновременно, и стрелы ушли в ночное небо. Гухулы, рыскавшие по краям, заметались. Несколько песчаных людей, развернувшись, рванули в сторону лучников. Вот только кочевники уже отходили, не принимая боя. Тадар вёл своих по широкой дуге, и его люди останавливались лишь для очередного выстрела.

Стрелы били и по качургам. А те, получив с пару десятков попаданий в спины, отвлеклись от частокола и развернулись, выискивая новых врагов. Досталось и высшему: пара стрел чиркнула по его броне, но великан даже не пошевелился. Стоял, как чёрная скала, и смотрел на ворота.

Кочевники уходили дальше, огибая основную массу демонов. Их стрелы летели непрерывно, и орда начала терять строй: часть тварей повернула за лучниками, часть осталась у частокола, а часть заметалась между ними, не зная, какую жертву выбрать.

Я поднял копьё и навёл его на врагов:

— Рысью!

Клин ускорился. Переханы перешли на рысь, потом — в галоп. Пятьдесят шагов до врага. Ветер засвистел в ушах. Я наклонился вперёд, выставив копьё.

— Бей!!! — заорал я, и этот крик подхватили другие командиры.

Наш строй с рёвом врезался в толпу демонов. Моё копьё вошло в песчаного человека, и тот рассыпался чёрным песком, меня даже не замедлив. Я перевёл наконечник на следующую цель, затем — на следующую. Перехан хрипел и рвался вперёд, сбивая врагов с ног.

Демоны бросались на клин, но мы проходили сквозь них, как нож сквозь масло. Копья вонзались, тела рассыпались, чёрный песок летел из-под копыт. Гухулы отлетали, как щепки, от мчащихся на полном скаку переханов. Я бил только низших — гухулы и высший не для копья. Ими мы займёмся позже. За первый заход надо выбить как можно больше низших.

С частокола донеслись радостные крики. Дружинники, увидев нас, взревели, их счастливые голоса на мгновение перекрыли даже шум боя.

Прошив толпу демонов насквозь, мы вырвались с другой стороны. За нами осталась буквально просека из чёрного песка: сотни и сотни рассыпавшихся демонов. Развернув перехана, я оглядел строй своих. Потерь не было. Копья целы практически у всех. И даже демоны, которые пытались нас преследовать, уже отстали. Мы неслись, не останавливаясь, а переханы были быстрее врага.

В этот момент кочевники, закончив дугу, развернулись и пошли обратно. Их стрелы снова ударили по демонам. И в первую очередь досталось тем, кто только что пытался нас преследовать. Орда растерянно заметалась, не понимая, откуда ждать удара и кого атаковать.

Я вскинул копьё:

— Разворот! Готовим второй заход!

Клин, описав широкую дугу, снова выровнялся. И мы устремились к скоплению демонов чуть дальше от стен. На этот раз предстояло пройти мимо высшего, который обратил на нас внимание и, кажется, даже удивился.

Второй заход мы начали, едва клин выровнялся. Я поднял копьё, показывая направление. Песчаные люди, гухулы и Кровавые Персты сбились в кучу, тоже пытаясь перестроиться. К ним уже тянулись небольшие группы из окружения. Туда же подтянулись, ожидаемо, и качурги. А высший по-прежнему стоял, возвышаясь над всеми. Огромный и неподвижный, как чёрный монолит.

Нет, он, конечно, не просто так стоял. Он ещё и молчаливо командовал, заставляя, видимо, демонов собраться в одном месте. Впрочем, нам его решение было только на руку.

— Рысью! — скомандовал я. — Галопом!

Переханы сорвались вперёд. Копыта застучали по утоптанной земле, ветер засвистел в ушах. Я выставил копьё, целясь в грудь ближайшему Кровавому Персту. В последний миг тварь развернулась, вскидывая двупалые руки с огромными когтями, но было поздно. Копьё пробило Перста насквозь. Тело рассыпалось, а впереди меня уже ждал следующий враг. А следом ещё один, и ещё. На этом заходе я и сам копьё не уберёг. В какой-то момент не заметил гухула во взвеси чёрного песка. В результате, оставил оружие в нём: застряло в чёрной псевдоплоти.

Не беда. Я сразу же выхватил топор и нацелился на других гухулов. Юркие, быстрые, они бросались под копыта, пытаясь достать переханов, насаживаясь на копья — и бойцам приходилось бросать оружие. Мой топор запел песню и пошёл в работу: удар слева — голова одного из гухулов развалилась пополам, удар справа — второй отлетел с перерубленной шеей. Клин шёл сквозь толпу, не замедляясь, а за нами вновь оставалась дорога из чёрного песка, дёргающихся тел и разрубленных останков.

Высшего мы снова обошли, вырвавшись из толпы демонов с другой стороны. Переханы тяжело дышали, но падать без сил пока не собирались. Я оглядел строй: копья потеряли уже около трети бойцов. Значит, на третий заход нужно менять тактику.

— У кого остались копья, в первые ряды! — крикнул я, разворачивая перехана. — Разбиться на сотни и полусотни! Растянуться полукругом! Идём не клином, а серпом!

Клин рассыпался на отдельные отряды, которые разъехались в стороны, уже надвигаясь на врага, и начали выстраиваться широкой дугой. Кочевники, закончив очередную дугу неподалёку от нас, тоже развернулись и, сменив луки на мечи, присоединились к атаке.

Демоны к этому времени окончательно потеряли строй. Часть бежала к нам, часть пыталась собраться вокруг высшего, часть продолжала атаковать частокол, где дружинники, воодушевлённые нашей атакой, рубили врага с удвоенной яростью. Единая толпа распалась на отдельные группы, и каждую из них нужно было подавить.

— Вперёд! — рявкнул я, и серп перешёл в галоп. — Бей!!!

Всадники врезались в разрозненные ряды демонов. Бой рассыпался на десятки отдельных схваток. Я работал топором, не останавливаясь, и чувствовал, как накатывает усталость, но передышки себе не давал. Нельзя было останавливаться, нельзя было уставать, нельзя было проигрывать.

В какой-то момент я бросил взгляд на высшего. Чёрный великан по-прежнему возвышался поодаль, окружённый остатками свиты. Он не атаковал, но явно был готов к бою. А ещё, похоже, пытался собрать своё войско в единый кулак, чего я совершенно не желал.

Я прикрыл глаза и зашептал, вытягивая песок отовсюду, где он скопился. Из чёрной пыли, из рассыпавшихся тел низших, из грязи под ногами. Два десятка вихрей закрутились и уплотнились, превращаясь в послушных моей воле воинов.

— Взять его, — приказал я мысленно, и «нашёптыши» рванули к великану.

Они налетели на него со всех сторон. Чёрные топоры застучали по броне. Высший встрепенулся, взмахнул руками-клинками, и двое песчаных воинов рассыпались от одного удара. Зато остальные продолжали наседать, не давая ему двинуться с места. Он ревел, отбивался, но мои воины не чувствовали боли и не отступали. Я тут же восстановил павших, и они снова бросились в бой.

Свалка вокруг великана отвлекла остатки демонов. Воспользовавшись этим, илосцы и приозёрцы прорвались через редеющую толпу врагов и, отъехав на безопасное расстояние, начали спешиваться. А, спешившись, образовали стену щитов и двинулись вперёд, добивая оставшихся демонов.

Бой превратился в зачистку. Высший, окружённый «нашёптышами», больше не мог командовать. Всё его внимание было отдано тому, чтобы отбиться. Его свита тоже таяла под ударами. Остальные низшие, лишённые управления, бесцельно метались между всадниками и пешими. Мы их рубили одного за другим.

Впереди, у частокола, ободрённые дружинники пошли в контратаку. Они уже активно теснили демонов от ворот. Кочевники носились среди врагов, рубя кривыми мечами направо и налево. Илосцы и приозёрцы давили демонов строем. Мои «нашёптыши» держали высшего.

Мы в пешем строю двинулись через поле. Песок хрустел под сапогами. Кочевники рубились прямо с переханов, налетая на очаги сопротивления и сминая их. Демоны не могли выбрать цель, и кидались на ближайших людей, но там их, конечно же, встречала бронза и сталь.

Я вновь и вновь поднимал «нашёптышей» рядом с высшим, не давая ему двинуться. Чёрный великан ревел, размахивал чёрными клинками, но каждый уничтоженный им воин тут же сменялся новым. Мои «нашёптыши» облепили врага, их чёрные топоры долбили такую же чёрную вражескую броню. На правом заплечье демона уже зияла заметная издалека трещина. На левом бедре — глубокая выбоина. Он крутился волчком, размахивая своими саблями, но мало-помалу выдыхался и замедлялся.

А низшие, между тем, стягивались вместе, пытаясь собраться в кулак. И бой потихоньку превращался в свалку, которой я очень боялся. К счастью, преимущество уже было на нашей стороне.

Мирим, Алана и Ашкур, оставшиеся на холме, вместе с управляющим, обрушили на врага всё, что могли. Вихри песка хлестнули по гухулам, заставив тех закувыркаться, как сухие листья. Ледяные иглы Аланы вонзались в Кровавых Перстов, заставляя их спотыкаться и падать. Ашкур послал волну воздуха, которая сбила с ног целую группу тварей, и наши пехотинцы тут же добили демонов, пока те барахтались, силясь встать с земли.

Я вновь переключился на высшего. Подняв ещё трёх песчаных воинов, послал их в атаку. Они вцепились великану в ноги, и демон ростом с двух человек, наконец, пошатнулся. Чёрный клинок рассёк одного, второго «нашёптыша», но третий успел вонзить топор в трещину на плече. Броня хрустнула так, что даже мне было слышно. Демон взревел и отшвырнул воина, но я уже поднимал новых.

А миг спустя ко мне присоединился Ашкур, ударив шёпотом по высшему. Мощный поток воздуха, сжатый в узкий луч, врезался всё в ту же трещину. Броня окончательно лопнула. Высший покачнулся, и в этот миг я сам бросился вперёд. Приказал одному из песчаных воинов присесть, вскочил ему на плечи… А затем тот резко распрямился, и я взлетел к оставшемуся без брони плечу.

Мой топор вошёл в пролом и пробил чёрную плоть. Демон дёрнулся, попытался достать меня клинком, но лишь ударил по выставленному мной щиту. Я, конечно, изменил траекторию прыжка после удара, но так даже лучше вышло. Топор в ране провернулся, вырывая здоровенный кусок плоти. Я с трудом удержал оружие в руке.

Великан заревел, отвлёкся, норовя прихлопнуть меня второй рукой. И тут уж мои песчаные воины и несколько кочевников, кинувшихся на помощь, не упустили момента. Всем скопом люди и «нашёптыши» обрушились на ноги гиганта, чтобы их подрубить. Вышло неплохо: высший упал на колени, отчего земля дрогнула. Правда, и у меня случилось не самое удачное приземление. Я подвернул ногу.

К счастью, боль пришла не сразу. Я успел рвануть к демону и нанести второй удар — в основание шеи. Затем третий — туда же, и огромная, вдове больше обычной, уродливая голова, отделившись от тела, покатилась по песку. Безголовое тело начало заваливаться на бок. Высший, кстати, был ещё жив и, возможно, мог отрастить новую голову… Однако ему этого не дали.

Кочевники и песчаные воины облепили гиганта со всех сторон. Рубили они его с таким остервенением, что я понял — добьют. Даже без меня справятся. Сам же я, хромая, отошёл в сторону. Нога стреляла болью при каждом шаге.

Бой заканчивался. Остатки демонов зачищали ещё с полчаши. Когда последний гухул, неосторожно рванувший в мою сторону, рухнул с разрубленной головой, я повесил топор на пояс и внимательно огляделся. Поле боя было завалено чёрным песком, телами гухулов… А ещё, к сожалению, моих воинов и переханов. Выглядело жутко.

Потерь было много. Пять-шесть десятков человек, как минимум. И десяток переханов. Да и раненых было очень много. Тех, кто не мог идти, начали собирать сразу. Мирим, Ашкур и Алана спустились с холма и теперь обходили поле, склоняясь над теми, кто ещё дышал. Воины, что обошлись без ранений, стаскивали тела в одну кучу — и наших, и демонов — чтобы запалить погребальный костёр.

Я увидел, как из ворот посёлка вышел регой и несколько дружинников. Регой был молод, я бы ему не больше двадцати дал, однако, возможно, что и ещё меньше. Люди, которые с детства тренируются, нередко выглядят старше своих лет. Высокий рост, широкие плечи, породистое лицо. И дорогая тяжёлая броня, украшенная гравировкой. Сразу видно, кто здесь главный.

Он прихрамывал — видимо, досталось, в бою. Шедшие за ним дружинники тоже были в дорогой, хоть и попроще, чем у командира, броне. Регой оглядел поле боя, подошёл к оказавшемуся неподалеку Ситранису, что-то сказал. А тот ответил, указав в мою сторону, и усмехнулся. Регой удивился, но переспрашивать не стал. Всё так же заметно прихрамывая, двинулся ко мне.

Я выпрямился. Регой остановился в двух шагах. Его тёмные внимательные глаза изучали меня. Каждую мало-мальски значимую деталь. А знающему взгляду эти детали могут много сказать.

— Я Мариатидис, — произнёс он. Голос был хриплым после боя, но твёрдым. — Мариатидис из семьи Аравантис. Мне сказали, ты командир этого войска?

— Ишер. Воевода, наёмник, шептун. И да, я командир этого отряда, — подтвердил я.

Регой вскинул брови, но комментировать не стал. Лишь коротко поклонился:

— Ты спас нас. Я хотел бы поговорить с тобой, Ишер.

Я устало посмотрел на него. Перевёл взгляд на поле боя, где продолжали собирать раненых…

— Нет, — ответил я.

Лицо регоя дрогнуло. Кто-то из его дружинников недовольно хмыкнул. Однако Мариатидис властным жестом заставил недовольных замолчать.

— Позже, когда позабочусь о своих людях, мы поговорим, — продолжил я, проигнорировав эту маленькую сцену. — Мои шептуны помогут и твоим раненым, если нужна помощь. Выносите их сюда. Мирим, Алана и Ашкур сделают всё, что смогут.

Регой помолчал, затем кивнул.

— Благодарю. Раненых много… И воинов, и крестьян. Мы вынесем их.

Я кивнул в ответ и, развернувшись, пошёл к своим.