Утром, едва рассвело, я приказал сворачивать лагерь. Бойцы, привычные к ранним подъёмам, справились быстро. Погасили костры, загрузили телеги, оседлали переханов. В утренней дымке над водой увидеть город не получилось. Я надеялся, что солдаты сумели добраться домой. Ну а мы, как и планировали, двинулись на юг, вдоль реки.

Дорога шла по западному берегу Тихой. Широкая, укатанная, но уже зарастающая по обочинам. Следов телег на дороге хватало, конечно. Но все они были старыми, несколько дней прошло, не меньше. Окрестности дороги тоже выглядели ухоженными, но при этом безлюдными.

Поля тянулись до самого горизонта. Ровные, разделённые полосами деревьев, с аккуратными грядками и оросительными канавами. Кое-где ещё стояли снопы, не убранные до конца, но большинство полей уже опустело. Урожай сняли до нас и, похоже, увезли с собой.

Поселения встречались часто. Деревни и сёла, каждое на полсотни-сотню дворов. Дома здесь строили из сырцового кирпича. Стены были толстыми, желтовато-серыми, с плоскими крышами. Над крышами возвышались плетёные из прутьев навесы, крытые соломой. Такая конструкция давала тень в жару, при этом укрывая от дождей. Двери везде были распахнуты, окна темнели пустыми проёмами.

Последний факт оказывал гнетущее впечатление. Я заглянул в один из домов, когда мы остановились на короткий привал. Внутри было пусто, однако не разорено. Мебель — грубые столы и лавки — стояла на местах.

На полке у очага осталась пустая глиняная миска, заботливо прикрытая тряпицей. Хозяева ушли организованно, забрав только самое ценное и нужное. Следов грабежей видно не было, и это обнадёживало. Впрочем, рассказу купца про бандитов я тоже верил. Не бывает так, чтобы вокруг бардак и безвластие, и обошлось без разбоя.

Дважды за первый день нам встречались караваны беженцев. Первый — несколько телег, запряжённых гнурами и гружённых домашним скарбом. Крестьяне, заметив наше приближение, съехали на обочину, но останавливаться не стали. Просто молча пропустили мимо.

Второй — целая колонна, растянувшаяся на полсихана. Люди шли пешком, неся узлы на плечах, и вели за собой скотину. Завидев наше войско, они сперва явно испугались, но, быстро осознав, что мы не разбойники, успокоились. Я приказал не мешать им, но и не задерживаться. Беженцев мы обгоняли, не вступая в разговоры — если сами вдруг не попросят помощи.

Попадались и воинские отряды. Сперва нас обогнала группа всадников на переханах: человек двадцать, в лёгких доспехах. Они проехали мимо, обменявшись со мной взглядами и короткими приветствиями. Затем — пеший отряд, сотня копейщиков с потрёпанными щитами. Эти брели медленно, устало, и вид у них был такой, будто недавно вышли из боя. Оказалось, примерно так оно и есть. Командир, с перевязанной рукой, сообщил, что они отступают от Царского Сбора, того самого, который держал границу с Приозёрьем.

К вечеру третьего дня мы встали лагерем на лугу у реки. Неподалёку горели костры: там расположился местный воинский отряд в сотню человек. Я подошёл к ним, когда солнце уже село, и разыскал командира. Им оказался немолодой регой с седыми висками и усталым, но цепким взглядом. Он сидел у костра, вытянув длинные ноги в пыльных сапогах, и что-то пил из жестяной кружки.

Я назвал своё имя. Регой представился Ивраном из Эпара. Спросил, кто мы и откуда. Я коротко объяснил: наёмники, идём с севера, воевали на западе и в Приозёрье, теперь ищем своих, готовы встать в строй. Ивран выслушал, хмыкнул и поделился новостями. Царский Сбор, прикрывавший границу, скорее всего, уже оставлен войсками. Демоны вот-вот хлынут на юг, и орду решено встретить на линии трёх крепостей: Варии, Замостье и Темерите. Все три города хорошо защищены и какое-то время продержатся, пока беженцы будут переправляться через реку.

— Там, — он махнул рукой куда-то в темноту, — собирают всех. Ополчение, наёмников, гарнизоны из мелких фортов. Какое-то время продержимся… А потом, наверно, отступим к Туармиту и Эпару.

— Понял, — сказал я и пошёл обратно к своему лагерю.

Война ещё не докатилась до Междуречья, но стояла на пороге. И если я хотел найти своих и понять, что делать дальше, мне нужно было попасть в Ферунд. А пока был смысл двигаться в сторону Варии. До неё ещё пару дней пути. Так что стоило набраться сил. А на ночь попросить Ферта подержать защиту.

Я проснулся, когда дозорные подняли тревогу. Стоило выйти из шатра, как уши уловили звуки битвы, доносившиеся со стороны лагеря Иврана. Там, где горели его костры, метались тени и слышался звон оружия. Схватившись за амулет ночного зрения, я выждал положенное время, чтобы видеть в темноте.

Накрытый куполом из чёрного песка, наш лагерь был невидим для демонов. А вот солдатам Иврана повезло меньше. На их лагерь демоны хлынули всей массой, жадно сжимая кольцо. Я насчитал несколько сотен песчаных людей и около ста Кровавых Перстов. Впрочем, я мог и ошибаться, даже с ночным зрением видимость была так себе.

Солдаты Иврана, уняв волну паники, встали кругом. Прижавшись спинами друг к другу, выставив копья и щиты. Они держались — пока. Но Кровавые Персты уже продавливали строй. А песчаные люди просто брали массой и количеством.

— Илосцы, приозёрцы, в седло! — скомандовал я. — Готовность полчаши. Тадар, отправляй своих вперёд. Пусть обходят с двух сторон и метят в спины.

Мои люди действовали быстро, без суеты. Кочевники Тадара, вскочив на переханов, вылетели из-под купола и, разделившись на две группы, поспешили вперёд. Илосцы и приозёрцы, забравшись в сёдла, сбились в острый клин. Я подъехал на самое острие строя, предварительно взяв длинное копьё в обозе. А затем поднял его и махнул вперёд, одновременно поддав перехану в бока.

Свист воздуха в ушах, острый запах мужского пота. За полсотни шагов от первых демонов я вновь поднял копьё, целя во врага, и заставил перехана перейти в галоп. Вслед за мной разогнались и мои верные бойцы. Топот сотен копыт разорвал ночную тишину.

Первый удар смял ряды демонов, как забродивший фрукт. Копья вонзились в песчаные тела, а твари немедля рассыпались чёрным песком, освобождая древки. Мы прошли сквозь толпу врагов, как нож сквозь гнилую ткань, и вырвались с другой стороны. Я проскакал полсотни скачков и принялся разворачивать перехана, попутно оглядывая своих людей. Потерь не было. Даже копья уцелели почти у всех.

— Второй заход! — скомандовал я, и мы снова стали набирать разгон.

Демоны едва успели снова сбиться в плотную толпу, как мы опять взрезали их строй, оставляя за собой одни лишь кучи чёрного песка.

Те бойцы, кто потерял копьё в гуще боя, а таких было немного, отъезжали в сторону. А поодаль, между тем, кружили кочевники, останавливаясь лишь, чтобы выстрелить. Их стрелы били в спины демонов, заставляя тех разворачиваться в поисках нового врага. И это неплохо так снизило давление, которое твари оказывали на отряд Иврана.

После третьего захода я приказал спешиться. Илосцы и приозёрцы спрыгнули с переханов, встали в пеший строй и двинулись добивать выживших. Вернее, в случае демонов — уцелевших. Я работал топором, рассекая вражеские тела. Песчаные люди массово рассыпались под ударами. Даже Кровавые Персты падали один за другим. Мы набили руку на убийстве демонов. С этой задачей справлялись отлично. А тут ещё и кочевники присоединились. Наскакивали на отбившихся от стаи демонов с бодрым гиканьем и со своими кривыми мечами.

Когда последний из врагов рухнул чёрной кучей, я опустил топор и огляделся. Лагерь Иврана был разорён, но люди уцелели, на удивление, все до единого. Сотня солдат, измотанных и израненных, стояла среди чёрного песка и смотрела на нас с плохо скрытым изумлением. Сам Ивран, прихрамывая, подошёл ко мне. Его седые виски были мокры от пота, а на щеке алела неглубокая царапина.

— Уводи людей в наш лагерь, — сказал я, не дожидаясь благодарностей. — Там защита. Демоны больше не нападут. Нормально отоспитесь.

Он кивнул, глянув на меня как-то странно, и начал раздавать приказы. Мы вернулись под купол, где Ферт и Расис уже готовили места для раненых. Солдаты Иврана, ещё не отошедшие от боя, рассаживались у костров. Сам регой подошёл ко мне, когда я снимал доспех у шатра и протирал лицо от пыли.

— Ни разу не видел такой тактики, — признался он, глядя на меня с уважением и, в то же время, удивлением. — Вы били с переханов длинными копьями… И ведь сработало же!..

— Сработало, — согласился я. — Демоны пока не знают, как в таком случае бороться. Низшие, вроде песчаных людей и Кровавых Перстов, беззащитны против этой тактики.

Ивран покачал головой:

— Если бы вас было больше… Или если бы все наши так воевали…

— Может, со временем и начнут, — сказал я. — Мы и сами раньше сражались в пешем строю. Кочевники, вон, до сих пор не все научились. Больше из луков стреляют и мечами машут.

Отряды разделились на рассвете. Солдаты Иврана, измотанные ночным боем, ещё только просыпались, но мы с ними идти и не планировали. Пешими они за нами не поспели бы, так что я не стал их ждать. Перекинулись парой слов с регоем, пожелали друг другу удачи — и разошлись. Ивран повёл своих на юг походным маршем, а мы, верховые и мобильные, ушли вперёд.

Весь день вдоль дороги тянулись поля. Всё те же аккуратные наделы, разделённые лесополосами. Кое-где даже не весь урожай был собран. Если бы не пустые деревни, можно было бы подумать, что край живёт обычной жизнью. Во всяком случае, из некоторых деревень люди только начали уходить. Однако иногда у дороги попадались следы боёв. И не с людьми, а явно с демонами. Это не радовало.

Первую стоянку, где прошлись демоны, мы увидели ближе к полудню. У перекрёстка, где сходилось несколько просёлочных дорог, лежали перевёрнутые телеги. Рядом — тела. Человек двадцать крестьян разных возрастов. Их убили не ради грабежа — тюки с пожитками так и валялись нетронутыми. Просто убили, как демоническая орда убивает всё живое. Трупы начали раздуваться на жаре, в воздухе стоял тяжёлый сладковатый запах.

Я приказал остановиться. Бойцы спешились, собрали тела в одну кучу и обложили сушняком из ближайшей лесополосы. Обсыпав дрова и тела Порошком Солнца, подожгли. Костер занялся быстро, пламя взметнулось выше человеческого роста. Мы постояли, глядя, как огонь делает свою работу, и двинулись дальше. Крестьянское добро обыскали, но взяли только то, могло пригодиться.

Вторая стоянка попалась через пару гонгов. Здесь было ещё хуже. Небольшое поселение у реки. Два десятка домов, загон для скотины, мельница. А однажды ночью пришёл враг. Демоны загнали людей в амбар и устроили там кровавую баню. Считать, сколько человек здесь изначально было, я не стал. Тела, валявшиеся отдельно, мы стащили туда же. Обложили амбар дровами, засыпали всё внутри Порошком Солнца и подожгли.

К вечеру мы встали лагерем на возвышенности у тракта. Место выбрали с таким расчётом, чтобы просматривались все подступы. Телеги поставили кругом, выставили дозорных, развели костры. Я обошёл посты, проверил раненых, убедился, что скотину напоили, и только потом позволил себе сесть у огня. Истор принёс кружку с травяным отваром, и я, грея руки о тёплую жесть, прикидывал расстояние.

Если карта не врала, завтра к вечеру мы будем у Варии. Город на западном фланге обороны. Крепость, где собирают войска. Там я не собирался задерживаться. А вот разузнать новости стоило бы. Может, получится подцепить заказ. Хотя я в это не особо верил. Всё-таки нанимать несколько тысяч человек — задача не для слабых кошельком.

Оборвав себя на лишней мысли, я спокойно допил отвар. Вместо досужих размышлений просто сидел и глядел, как Ферт поднимает купол. Судя по тому, что мы видели по пути, защита снова была обязательной. На всю ночь, с заката и до первых лучей солнца. Я сделал зарубку в памяти, что надо договориться с шептуном о сменах. Не хотелось бы, чтобы Ферту приходилось спать в седле. Он уже вторую ночь защиту поддерживает.

Спать я лёг в шатре, не раздеваясь. Положил топор под руку, закрыл глаза. Сон пришёл быстро. Сказывалась усталость после двух ночей без отдыха. Снилась мне, правда, какая-то чушь, отчего я постоянно вздрагивал и открывал глаза. Не самый лучший отдых, конечно… Но я снова и снова заставлял себя уснуть. Потому что так было надо. Уставшим много не навоюешь.

Посреди ночи меня растолкали. Я открыл глаза и увидел Истора. Из-за его спины торчал запыхавшийся дозорный.

— Ишер, там к нам человек примчался! — доложил Истор, не пряча беспокойства в голосе. — Прискакал на перехане. Один. Говорит, нужна помощь. Срочно.

Я сел и потёр ладонями лицо, разгоняя остатки сна:

— Где он?

— У костра. Дозорные его задержали, проверили. Оружия при нём нет. Похож на купца или старосту.

Я кивнул и глотнул воды, жестом попросив Истора с дозорным удалиться. Размял шею, тяжело вздохнул, обернувшись на постель, и быстрым шагом вышел из шатра. У костра, в свете огня, был виден ночной гость. Одежда пропылённая, на плече — глубокая царапина, перевязанная оторванным рукавом. Сидя у костра, он нервно постукивал ногой и постоянно озирался. Как будто каждый миг готовился вскочить и побежать. Его перехан, привязанный неподалёку, тяжело дышал, всё ещё роняя пену с удил. Мужик поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах отчаяние. Настоящее, сжигающее изнутри, ничем не прикрытое. Сколько я его видел за последний год… Не перечесть, наверно. Удивительно, что я всё ещё обращал на него внимание.

Кинувшись ко мне, мужчина упал на колени и схватил меня за ногу:

— Помоги, командир! — произнёс он хрипло, пока я аккуратно высвобождал конечность из его хватки. — Беда! Спаси!

— Давай по порядку, — попросил я, наконец, ощутив свободу. — И объясняй быстро, если хочешь, чтобы мы успели помочь. Моё имя Ишер. Как тебя зовут?

— Я Барбан! Я управляющий землями семьи Аравантис! Мы отправились в Варий три дня назад. Молодой регой с женой и отрядом приехал, чтобы забрать людей и урожай. А сегодня на нас внезапно напали демоны! Много!

— Много — это сколько? — деловито уточнил я.

— Я не считал! Я же не воин! Я просто управляющий! Я поскакал искать помощь! Увидел ваш лагерь и этот купол! Помогите! Прошу вас! Я уверен, вы не останетесь без награды!

— Сто, полтысячи, тысяча, больше? — уточнил я спокойно, но добавил, видя, как округляются глаза управляющего. — Я не про сумму, а по-прежнему про количество демонов.

— Их было много! Может быть, тысяча, может быть, больше! Я не умею считать демонов! Там очень страшно было, я не вру вам! — едва успокоившись насчёт суммы награды, Барбан снова вспомнил о своей беде и заломил руки, умоляюще глядя на меня.

— Далеко ехать? — спросил я, делая ещё пару глотков воды.

— Полгонга отсюда! Поспешите, молю вас! Там всего сотня воинов регоя! Они не смогут всех защитить! А у нас там крестьянские семьи! Три тысячи душ! Они не воины! Они ничем не помогут!

Нет, я мог бы с ним не согласиться. Крестьянин с вилами тоже на многое способен. Но, само собой, в Приречье так до сих пор не думают. К сожалению, это лишь вопрос времени.

— Если всё, как ты описываешь, Барбан, мы уже опоздали, — покачал я головой, не спеша обнадёживать управляющего.

— Вокруг поселения высокий частокол! Они должны продержаться! У регоя хорошие воины! Умелые! Они смогут, они продержатся! Регой сказал, гонг-два защитят стены! Он сам так сказал, когда отправлял меня за помощью!

— Ты как вырвался-то? — с сочувствием в голосе удивился Истор.

— Проскакал на перехане до того, как вокруг посёлка замкнули кольцо! Меня только за плечо цапнули когтями! Они продержатся! Правда! Регой обещал! Прошу вас!..

Губы у мужика тряслись. Натуральная истерика. Похоже, верно служит семье. Ну или знает, что ему не найти другого истока доходов. Или же у него семья в поселении, а может, и просто зазноба.

Неважно. Важно было, что Барбан искренне переживал. И что меня позвали на помощь.

— Ясно… — мне не слишком верилось, что люди продержатся, но и отказать я, откровенно говоря, не мог.

Законы Песка в этом вопросе категоричны. Надо помочь, и всё тут. Если не можешь помочь, тогда беги — без вопросов. Но я-то мог. В голове, конечно, мелькнула мысль, что легче зарубить Барбана, чтобы никому не рассказал, и пойти спать. Прошлой ночью — демоны, этой ночью — те же демоны, вид сбоку. Но я гадкую мыслишку отогнал. Не для того я сюда вёл людей. И не для того сам шёл в эти земли. А выспаться ещё успею.

Вздохнув, я повернулся к Истору и приказал:

— Поднимай бойцов. Тысячу кочевников с луками, всех приозёрцев и илосцев, кто на переханах научился сражаться. Скачем на помощь. На сборы вам полчаши. Действуем быстро. Может, успеем спасти кого-нибудь.

В лагере началась суета. Забегали дежурные, поднимая воинов, зазвучали приказы командиров. Из загонов выводили животных, седлали их, разбирали длинные копья из обоза. Я и сам сходил подготовился: надел доспех, взял копьё, чтобы удобнее бить с перехана.

Немного, правда, раздражал Барбан, который бегал за мной, всё повторяя своё: «Быстрее! Прошу вас! Умоляю!» — но я не срывался. Понимал, что человека гложет страх и отчаяние, а значит, можно и войти в его положение.

Чтобы не отвесить ему оплеуху, я перепоручил Барбана заботам тех, кто оставался в лагере, избавившись, наконец, от приставучего хвоста. Правда, лишь на время сборов. Ещё чуть-чуть, и ему предстояло показывать моему отряду дорогу. Без него не доберёмся.