Лифт закрылся, и мы остались одни. Я прислонилась спиной к зеркальной стене, чувствуя, как у меня до сих пор дрожат колени.

Вкус его пальцев еще оставался на языке, а между ног все горело после той быстрой, дикой сцены в кладовке. Но в голову уже лезли трезвые мысли, и я не могла их заткнуть.

— Воронов, — сказала я, глядя в пол. — Мы вообще не предохраняемся.

Он молчал. Нажал кнопку нашего этажа. В лифте повисла тишина. Неудобненько как-то…

— Я серьезно, и я не приняла таблетки… — продолжила я, пытаясь шуткой разрядить обстановку. — Я так вместо отпуска в декрет пойду в сентябре.

Я хотела, чтобы это прозвучало легко, но вдруг поняла, что внутри что-то дернулось. Декрет. Ребенок. Я представила маленькие ручки, крошечные пяточки и то, как пахнет младенец — молоком и теплом.

И поняла, что, черт возьми, эта мысль не вызывает у меня ужаса.

Она вызывает какое-то глупое, потаенное желание, о котором я даже самой себе боялась признаться. Ребеночек. Я прикусила губу и отогнала эту картинку, но было поздно — я уже ее увидела.

Воронов молчал. Я украдкой посмотрела на него и вдруг остро осознала, как глупо выгляжу со стороны. Девочка на побегушках, игрушка для босса. Он находит меня сексуальной, аппетитной, ведет себя как голодное дикое животное, когда рядом нет чужих глаз.

Но это здесь, в этой командировке, в этом городе. А что будет в Москве? Там офис, там секретарши, там совет директоров и его настоящая жизнь. Я для него просто развлечение на выезде, удобное и горячее.

— Светлова, — сказал он вдруг, с какой-то странной интонацией в голосе. — Ты вообще ничего не замечала?

Мы подошли к моему номеру. Я остановилась, достала карточку, но не спешила вставлять ее в замок.

Я повернулась к нему и не знала, что сказать. Замечала что? Что он злой начальник? Что он требовательный и иногда невыносимый? Что я боялась его подвести?

Он шагнул ко мне, медленно, будто давая мне время отступить. Но я не отступила. Он поднял руку и коснулся моей щеки — так нежно, что у меня перехватило дыхание. Кончиками пальцев он провел по скуле, по нижней губе, и грустно усмехнулся.

— Иди, — сказал он тихо. — Принарядись. Мы идем праздновать. Надень что-нибудь в своем стиле… для свидания. Настоящего.

Он убрал руку, развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и только тогда зашла в номер.

Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

“Ничего не замечала” — что это значило?

Я встала, прошла в комнату, села на край кровати и уставилась в одну точку. И вдруг воспоминания потекли рекой.

Москва. Начало года. Первая неделя работы стажером. Я тогда жутко нервничала, все роняла и всех стеснялась.

Воронов проходил мимо моего стола и молча поставил передо мной стаканчик кофе. Латте без сахара, с корицей сверху.

Я тогда удивилась — откуда он знает, как я пью кофе? Списала на то, что внимательный руководитель.

Потом был случай, когда я заболела, но не хотела брать больничный, потому что горел проект. Сидела с красным носом, с температурой, тупила над цифрами.

Он подошел, посмотрел на меня, ничего не сказал, а через час курьер привез горячий чай с лимоном, имбирем и медом, и коробку лекарств.

— Выпей и поезжай домой, это приказ, — сказал он сухо.

Я послушалась, но забыла его знак внимания.

А еще он всегда знал, что я ем. Мы заказывали обеды в офис, я вечно разрабатывалась и не успевала выбрать. Но каким-то чудесным образом передо мной всегда оказывались обеды.

Я думала, что он просто заботится о сотрудниках, но другим он ничего не заказывал. Он вообще не интересовался, что едят остальные.

Тот вечер, когда я задержалась до девяти, переделывая презентацию. Я думала, что в офисе никого нет, но он вышел из своего кабинета с ключами и удивился:

— Ты еще здесь?

Я сказала, что скоро закончу. Он ушел, но через двадцать минут вернулся с едой. Салат и роллы. Мои любимые, с лососем и сливочным сыром. Помог мне доделать и отвез домой. Еще и поблагодарил за ужин, хотя сам же меня накормил.

А я еще дура тогда бросила, что завтра иду на свидание своей мечты… Вот идиотка!

Я сглотнула. А ведь были и более странные вещи. Он помнил, когда у меня день рождения, хотя в отделе кадров наверняка есть список, и он мог просто поздравить шаблонно.

Но он подарил мне сертификат в спа-салон. Я говорила об этом один раз, мельком, с коллегой. Он был в тот момент рядом? Я не помню. Но он услышал.

И взгляды. Чертовы взгляды, которые я списывала на строгость начальника. Когда я выступала на совещаниях, он смотрел на меня не как на подчиненную.

Я думала, что он просто проверяет мою уверенность. Нет. Он смотрел так, как смотрят на женщину, которая нравится. Я просто боялась себе в этом признаться.

А тот случай с платьем. Я пришла на корпоратив в красном платье, с открытыми плечами. Он весь вечер не подходил ко мне, почти не разговаривал. И был просто взбешен. Я видела, как он сжимал бокал, как следил за мной из-за стола, как потом, когда я собралась уходить, перехватил меня в коридоре и сказал сквозь зубы:

— Светлова, ты в этом платье выглядишь так, что я готов убить каждого, кто на тебя смотрит.

А я что? Я тогда рассмеялась, подумала, что он шутит. Он не шутил.

Я закрыла лицо руками и сидела так несколько минут. В груди разрастался горячий ком.

Куда я, черт возьми, смотрела? Я была так занята тем, что боялась его, боялась потерять работу, боялась показаться недостаточно профессиональной, что пропустила самое очевидное.

Он был рядом.

Всегда.

Он знал, что я пью, что я ем, чего я боюсь, когда мне нужна поддержка.

Ебушки-воробушки! Это не просто разовая интрижка. Он не просто трахал меня в командировке. Он ждал.

И, кажется, ждал давно.

Я подняла голову, посмотрела на свое отражение в темном экране телевизора.

Надеть что-нибудь красивое? Хм. Я встала, открыла шкаф и начала перебирать вещи с новым, странным чувством.

Теперь я смотрела на себя иначе. И на него — иначе. Всё теперь стало иначе. Как будто ненастоящее. Незаслуженное. Не мое. И все же… мысль об этом мужчине вызвала во мне улыбку. Женскую. Счастливую.

Где-то в Москве меня ждала моя реальная жизнь. И, кажется, в ней было гораздо больше Воронова, чем я смела себе представить.