Ноэль

Если уж бывают номера для пикантного отдыха, то этот — один из них.

Комната, в которую приводит меня Крис, выглядела бы как часть фешенебельного отеля, если бы не черные стены и светодиодные ленты. Здесь мрачно и загадочно, но все равно элегантно. Светодиоды отбрасывают на пространство красный туман, который сочетается с подушками на кровати, а тонкие золотые акценты — от ламп до зеркала в полный рост — придают комнате классный вид.

Дверь за нами закрывается со слышимым щелчком, и внезапно до меня доходит, насколько это реально. Я вот-вот займусь сексом с мужчиной почти вдвое старше меня, с которым познакомилась в интернете. С тем, кого называла «Папочкой» всю ночь, пока он доводил меня до грани безумия. Не просто секс, но сначала он собирается меня наказать.

Желание разжигает мою кожу.

Стук в груди учащается, пока я наблюдаю за Крисом со спины. Он подходит к комоду с присущей ему элегантностью в походке.

Поездка на лифте сюда и весь путь по коридору — казалось, что я иду к моменту, который изменит меня навсегда. Но Крис — он был спокоен и уверен, насколько это возможно для мужчины. Это видно по тому, как ровно он говорит, как держит мою руку с нежной силой, как управляет моим телом, словно уже тысячу раз держал меня в своей постели. Он знает, что делает, и этот факт возбуждает меня так же сильно, как и усиливает мою нервозность.

Прикусив нижнюю губу, я жду, когда он заговорит, а его молчание позволяет моему разуму изучить это наказание еще до того, как оно произойдет. На поверхности уже разложены предметы, в том числе нечто похожее на плеть, но с несколькими «хвостами». Крис любуется предметами, прежде чем резко развернуться и посмотреть на меня.

В тусклом свете комнаты он выглядит зловеще. Его глаза находят мои, удерживая мой взгляд.

— Ты была довольно маленькой негодницей сегодня ночью, — размышляет он, его голос темнеет, когда он начинает снимать свой темно-бордовый пиджак.

Разряды электричества пробегают по всему моему телу, пока он не торопясь аккуратно складывает его и кладет на спинку стула. Я сжимаю губы, не зная, что сказать в этой ситуации, чтобы заставить его действовать и сделать то, что он обещал.

Затем он расстегивает запонки, кладя их рядом на комод, прежде чем подвернуть один из рукавов, его взгляд встречается с моим.

— Тебе есть что сказать в свое оправдание? — спрашивает он.

— Прости, Папочка? — говорю я это как вопрос, изучая выражение его лица. Но оно ничего не выдает.

— Извиняться немного поздно, не так ли? — Он заканчивает с одним рукавом, обнажая свое подтянутое и мускулистое предплечье, прежде чем перейти к другому. Он затягивает это, давая мне больше времени, чтобы страх заполз по позвоночнику. Ожидание убивает меня.

Я киваю.

— Слова, Ноэль. Тебе нужно говорить, когда я задаю вопрос. Поняла?

— Да, — выдыхаю я, и он прерывает свои движения, глядя на меня с приподнятой бровью. Черт. — Да, Папочка.

— Лучше. — Он заканчивает с рукавами и подходит к кровати, садясь на край, широко расставив ноги.

— Иди сюда, — требует он.

На этот раз я не смею проверять его, не тогда, когда я жажду его прикосновения, а мое тело так стремится к долгожданной разрядке. Я быстро подхожу к нему, каблуки бесшумно стучат по ковру, пока я не оказываюсь прямо перед ним.

— Сядь сюда. — Он хлопает по своему бедру.

Я делаю то, что мне сказано, усаживаясь на одно из его бедер. Его ладонь находит мою поясницу, блуждая по талии и спускаясь к ягодицам.

— Сколько наказаний ты заслужила, девочка моя? — спрашивает он, интонация в его голосе звучит немного угрожающе. От этого мой центр начинает подергиваться.

Я облизываю губы.

— Я не помню. Два?

Крис глубоко смеется.

— Их было четыре, Ноэль.

— Ой. — Я смущенно улыбаюсь.

— Ой? — повторяет он со смехом. — Мы сделаем пять, один для надежности, как ты думаешь?

Пять наказаний кажутся много, но я так влажна и возбуждена, а мысль о том, что он задумал, только волнует меня.

— Как скажешь, Папочка. — Я изо всех сил стараюсь звучать мило и сексуально, что, как я полагаю, срабатывает, судя по бугорку его твердого члена, прижатому к моему бедру.

— Для первого я положу тебя поперек своего колена и дам тебе пять шлепков по заднице. Ты будешь считать каждый и благодарить меня после. Если ты перестанешь считать, я начну сначала. Поняла?

Я киваю, слова застряли в горле. Черт, он звучит как что-то из влажного сна.

— Ответь мне, Ноэль.

— Поняла, — повторяю я.

— Назови мне цвет, — требует он, его рука скользит по моему бедру.

— Зеленый. Очень зеленый.

— Хорошая девочка. Теперь встань.

Я встаю, немного пошатываясь на каблуках. Крис тянется вперед, направляя меня, чтобы я легла поперек его бедер, выгнув ягодицы высоко для него. Это кажется нелепым, когда мое лицо свисает через его ноги, но это длится всего мгновение, прежде чем я чувствую его прикосновение на своей коже. Он задирает подол моего платья, отодвигая материал, так что он обнажает мои стринги. Его палец скользит по моей киске, прикрытой кружевом, которое, я знаю, насквозь промокло. И по смешку Криса, он теперь тоже это знает.

— Так влажно, девочка моя. Твоя киска капала, пока мы ходили по этому клубу, ожидая, когда Папочка поднимет тебя наверх и позаботится о тебе?

— Да, Папочка, — выдыхаю я. Слова кажутся естественными в этот момент, и его прикосновение только подстегивает меня. Я хочу большего. Больше трения. Больше ощущений. Больше всего. Он только начал, а моя голова уже ускользает в туманное пространство, где я могу сосредоточиться только на нем.

— Вот это хорошая девочка, малышка, — говорит он нежно, его ладонь пробегает по левой стороне моей попы, согревая кожу, пока он хвалит меня. — Мне нравится знать, что твоя маленькая киска тоскует по мне. — Я не уверена, какой звук срывается с моих губ, что-то среднее между мяуканьем и скулежом. — Но твой рот, — цокает Крис. — Такой негодный. Значит, ты знаешь, что нам нужно делать сейчас, да? Нам нужно поработать над этим. Это за скулеж, девочка моя. Не забудь считать.

У меня нет ни секунды, чтобы подготовиться. В одно мгновение его ладонь ласкает мою кожу, а в следующее ее уже нет, и она возвращается через секунду с громким хлопком. Я пищу, инстинктивно пытаясь соскользнуть с его коленей, но он не дает мне, его сильные руки удерживают меня на месте.

— Девочка моя? — подбадривает он.

— Один. Спасибо, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Есть что-то одновременно смущающее в необходимости благодарить его за шлепок и превращающее мое тело в жидкую лаву.

— Папочка, — мрачно поправляет Крис.

— Спасибо, Папочка. — Я открываю рот, чтобы ответить, но рука Криса отводится назад и снова опускается, на этот раз на другую щеку.

— Два! — выдыхаю я, тяжело дыша. — Спасибо, Папочка!

— Лучше, — говорит он, потирая ладонью по моей попе, чтобы унять жжение, прежде чем отвести руку и нанести два удара, по одному на каждую щеку.

— Три, четыре. Спасибо, Папочка. — Мое дыхание стало тяжелее, я едва сдерживаю всхлипы. Не то чтобы его шлепки причиняли боль как таковую, но они и не «прогулка в парке», главным образом потому, что они возбуждают больше, чем я могла себе представить.

Наконец, он наносит последний, более сильный, чем остальные, заставляя меня вскрикнуть.

— Пять. Спасибо, Папочка.

Я тяжело дышу, пока он проводит рукой по покрасневшей плоти.

— Ты так хорошо приняла свое наказание. — Поднимая меня, чтобы моя красная попа снова сидела на его бедре, он прижимается губами к моему лбу в долгом поцелуе. — Я горжусь тобой, малышка. — Эта похвала не имеет права зажигать мое тело, как рождественскую елку, наполняя меня теплым, ни с чем не сравнимым счастьем, но это происходит. И когда я улыбаюсь, его глаза реагируют точно так же. — Думаешь, ты сможешь выдержать еще?

Я с трудом сглатываю.

— Да, Папочка.