Лада.
После озера мы долго ехали молча. Не потому что между нами возникла неловкость. Просто иногда слова только мешают, когда внутри уже и так слишком много всего. Я сидела, глядя на бегущую за окном дорогу, и ощущала на себе остаточное тепло его ладоней — там, где он держал меня, когда я поскользнулась.
Это был не просто испуг. В нём было что-то глубже. Что-то почти болезненное. Слишком быстрое, слишком искреннее, чтобы быть случайностью.
— О чём думаете? — спросил он наконец.
— О том, что вы странно на меня действуете.
— В плохом смысле?
— В опасном.
— Уже лучше.
Я покачала головой.
— Вы всё время переводите серьёзность в почти шутку.
— Это помогает не задохнуться.
Я повернулась к нему.
— Вам правда было страшно?
Он ответил не сразу.
— Да.
— Из-за того, что я чуть не упала?
— Из-за того, что на секунду представил, как вы падаете, а я не успеваю.
Воздух в машине будто стал плотнее.
— Это ненормально для человека, которого вы знаете меньше недели.
— Возможно.
— И вас это не смущает?
— Смущает. Но не настолько, чтобы я начал делать вид, будто это не так.
Вот что в нём было хуже всего: он не избегал неудобных истин. Не бежал от собственных чувств, даже если они выглядели слишком быстрыми, слишком тяжёлыми, слишком взрослыми. А я всю жизнь именно этого и боялась — мужчин, которые входят в чувство не через игру, а через право. Через серьёзность. Через выбор.
К полудню мы вернулись в город. Он остановил машину у моего дома, но двигатель не заглушил.
— У вас какие планы? — спросил он.
— Разобрать шкаф, помыть голову, сделать вид, что я обычный человек.
— Не получится.
— Почему?
— Потому что вечером вы идёте со мной.
— Куда?
— На ужин к друзьям.
Я уставилась на него.
— Что?
— На ужин.
— Роман. Нет.
— Почему?
— Потому что нет.
— Сильный аргумент.
— Я не готова знакомиться с вашими друзьями.
— Почему?
— Потому что это уже какая-то следующая стадия.
Он чуть повернулся ко мне всем корпусом.
— Лада, я не веду вас знакомиться с семьёй, не вручаю ключи от квартиры и не оформляю совместную ипотеку. Я просто хочу провести вечер с вами не на нейтральной территории.
— С вашими друзьями.
— С двумя людьми, которые мне важны.
— Вот именно.
— И что?
— Это… — я запнулась. — Это серьёзнее, чем ресторан. И я не хочу оказаться в ситуации, где все уже всё поняли, а я ещё нет.
Роман смотрел на меня тяжёлым, спокойным взглядом.
— Вы опять пытаетесь просчитать всё заранее.
— А вы опять делаете вид, что это не страшно.
— Потому что это не страшно.
— Для вас.
— Для вас тоже. Если вы просто позволите себе не контролировать каждую минуту.
Я шумно выдохнула.
— Почему у меня ощущение, что рядом с вами я всё время сдаю экзамен, к которому не готовилась?
— Потому что вы привыкли быть сильной женщиной, которая всё понимает раньше других. А я вам этот сценарий ломаю.
Чёрт.
— И вам это нравится?
— Иногда.
— Вы невыносимый.
— Уже слышал.
— И всё равно не исправляетесь.
— Не хочу.
Я смотрела на него и чувствовала, как раздражение снова перемешивается с тягой. С ним нельзя было остаться только в одном чувстве — он всё время вызывал несколько сразу.
— Кто эти люди? — спросила я после паузы.
Он понял, что я почти сдалась, и от этого в его глазах мелькнуло что-то удовлетворённое.
— Мой друг Денис и его жена Юля.
— И что они обо мне знают?
— Что я вожу вас завтракать за город.
— Роман!
— И что вы упрямая.
— Ещё?
— Что я стал слишком много о вас говорить.
Я прикрыла глаза.
— Господи.
— Так вы идёте?
Я молчала секунд десять. Потом всё-таки сказала:
— На два часа. Не больше.
— Договорились.
— И если они начнут задавать вопросы…
— Я отвечу сам.
— Это почему-то звучит тревожно.
— А вам уже пора привыкнуть.
Он всё-таки заглушил двигатель и повернулся ко мне ещё раз, прежде чем я вышла.
— В семь.
— Я помню.
— Будьте красивой.
— Очень самоуверенно.
— Очень искренне.
Я хлопнула дверью и только дома поняла, что стою в прихожей и улыбаюсь.
К вечеру моя тревога достигла приличного уровня. Знакомство с друзьями мужчины — это не просто ужин. Это лакмус. Это чужие глаза, которые мгновенно оценивают: как он на неё смотрит, как она рядом с ним дышит, насколько это всё всерьёз. И если я сама ещё до конца не понимала степень серьёзности, то уж посторонние точно увидят.
Кира, конечно, была в восторге.
— Прекрасно, — заявила она по телефону. — Надевай чёрное.
— Почему чёрное?
— Потому что это всегда выглядит так, будто ты не старалась, хотя на самом деле убила полтора часа на выбор серёжек.
— Спасибо за веру.
— И ещё.
— Что?
— Не пей много.
— Я не школьница.
— Нет. Но ты женщина, которую везёт знакомить с друзьями мужчина, от которого у тебя плавятся внутренности. Риск есть.
— Ты невозможна.
— Зато права.
В семь вечера он снова был у моего дома. На этот раз без лишних слов. Просто посмотрел, как я иду к машине, и в этом взгляде было столько тяжёлого, тихого одобрения, что мне захотелось развернуться и вернуться домой, чтобы хотя бы там спокойно подышать.
— Вы сегодня слишком красивая, — сказал он, когда я села.
— Это проблема?
— Для моей выдержки — да.
Я отвернулась к окну, скрывая улыбку.
Денис и Юля оказались невыносимо нормальными. Что само по себе пугало.
Они жили в просторной квартире с книгами, живыми растениями, запахом еды и таким уютом, который не купишь в магазине — только нарабатываешь годами совместной жизни. Юля открыла дверь первой, увидела меня, потом Романа за моей спиной и улыбнулась так, будто уже всё про нас знает, но не собирается давить.
— Наконец-то, — сказала она. — Заходите.
— Это звучит так, будто он слишком долго скрывал меня в подвале, — пробормотала я.
— Не скрывал, — отозвался Денис, выходя из кухни. — Он просто в принципе не из тех, кто приводит женщин знакомиться. Поэтому мы уже начали думать, что он тайно женат на работе.
Я покосилась на Романа.
Он смотрел на друга без особой любви.
— Денис любит говорить лишнее.
— А я люблю смотреть, как ты злишься, — невозмутимо ответил тот. — Лада, да? Очень рад. Проходите. Если что, мы тоже нормальные, просто давно его знаем.
Юля оказалась из тех женщин, рядом с которыми сразу становится проще. Тёмные волосы, мягкий взгляд, спокойная энергия. Она обняла меня на кухне, пока мужчины открывали вино, и негромко сказала:
— Не бойся. Он выглядит мрачнее, чем есть.
— Я уже заметила, что это обманчиво.
Она улыбнулась.
— Значит, всё идёт как надо.
Ужин получился неожиданно тёплым. Денис рассказывал истории из их студенческой юности с Романом, где выяснилось, что мой опасный, собранный мужчина когда-то ломал носы за сестру, падал с мотоцикла, вылетал с первого курса за драку и однажды четыре часа ехал ночью через область только потому, что у друга сел аккумулятор на трассе.
— Он всегда был таким, — сказала Юля, разливая чай. — Если кто-то становится ему своим, он уже не умеет наполовину.
Я ощутила, как взгляд Романа задержался на мне.
— Очень утешительная характеристика, — пробормотала я.
— Это правда, — спокойно добавил Денис. — Вопрос только в том, готова ли ты к такому формату.
Ох.
Я поставила чашку на стол.
— А у него самого кто-нибудь спрашивал, готов ли он к моему?
Юля тихо рассмеялась, а Денис даже уважительно кивнул.
— Всё, — сказал он. — Теперь понимаю, почему ты смотришь на неё как голодный человек на закрытый холодильник.
— Денис, — холодно произнёс Роман.
— Молчу, молчу.
Я покраснела. Предательски. Сильно.
Позже, когда мы уже собирались уходить, Юля проводила меня в прихожую чуть раньше мужчин.
— Можно совет? — спросила она.
— Осторожно.
— Не пытайся быть с ним проще, чем ты есть. Он всё равно видит правду. И очень плохо переносит фальшь. Но если он выбрал тебя — это надолго.
Я застегнула пальто и подняла на неё глаза.
— А если я пока не знаю, готова ли к «надолго»?
Юля улыбнулась мягко, почти по-сестрински.
— Тогда не обещай. Просто не убегай слишком быстро.
Когда мы с Романом уже спустились в лифте и вышли на улицу, я молчала. Он тоже не торопил.
Только у машины спросил:
— Слишком рано?
Я посмотрела на него.
— Для чего?
— Для моих людей. Для этого вечера. Для всего, что между нами так быстро становится настоящим.
Вот это и было страшно.
Он не прятался за лёгкость. Не делал вид, что всё это «ни к чему не обязывает». Он сам признавал серьёзность.
— Не рано, — сказала я тихо. — Просто… сильно.
Он подошёл ближе. Коснулся большим пальцем моей щеки.
— Я предупреждал.
— Нет.
— О чём?
— Что с вами будет трудно.
— Лада, — произнёс он с тем самым низким тоном, от которого у меня всегда слабели ноги. — С вами мне тоже не просто.
— Врёте.
— Если бы было просто, я бы сейчас не стоял и не думал, как не утащить вас к себе до понедельника.
Сердце сорвалось вниз.
— Очень плохая формулировка.
— Но честная.
— Хватит уже быть таким честным.
— Не могу.
Он поцеловал меня у машины. Не резко. Но так, что я через секунду уже держалась за его пальто и совсем не думала о разумных сценариях.
Когда он отстранился, я только и смогла выдохнуть:
— Вот теперь точно плохо.
Он усмехнулся.
— Нет. Теперь просто без тормозов.
--