Рукопись (черновик), 4 стр.[270]

[Энсино, Калифорния]

Дорогая

Я понимаю, как ты будешь скучать по Скотти, и надеюсь, что август пройдет для тебя быстро. Странно, что он вообще наступил – последний месяц оказался для меня очень тяжелым, чтобы я смог особенно помочь, но теперь показался свет в конце тоннеля. Это напомнило мне 1935–1936 годы, когда никто, кроме меня и миссис Оуэн, не знал, насколько плохи дела, и вся моя продукция ограничилась панихидами + элегиями. Болезнь + отсутствие денег – жалкая комбинация. Но, как я тебе говорил, по крайней мере долги не накопились + есть и другие преимущества. Очевидно, что теперь только богатые могут себе позволить то, что мы с тобой когда-то вытворяли в Европе – это мир туристического класса – мои доходы за те безумные 20 месяцев обернулись иллюзией после того, как получили свое Обер + правительства Соединенных Штатов и Канады и начались доктора.

Береги себя. Я тоже постараюсь. Рад, что болезнь твоей матери оказалась ложной тревогой.

Устроил, чтобы у Скотти поблизости было фортепьяно, хотя и не в этом коттедже. Похоже, она чудесно провела время с тобой. Я написал два больших + два коротких рассказа и каждый день жду, когда Свансон[271] найдет мне не слишком обременительную работу на студии – больше никаких четырнадцатичасовых рабочих дней за любую цену. К тому времени, когда ты получишь это письмо, я надеюсь, уже буду оплачивать небольшую (не вызывающую тревоги) стопку накопившихся счетов. Здесь еще один чек, который следует расходовать очень экономно – не на подарки, а на необходимые расходы, связанные с отъездом Скотти и т. п. Ее билеты + деньги на дорогу прибудут туда во вторник утром, если все будет в порядке. Ее билет туда и обратно обойдется всего в 78.50 и 5.00 дополнительно в обе стороны.

С любовью,

Ты, конечно же, можешь рассчитывать на поездку на Юг в сентябре. Мы даже могли бы там с тобой встретиться.

А редакционный комментарий о твоих картинах очень меня взбудоражил. Мы должны поскорее что-то с этим сделать.